Сяо Цзинин сейчас был совершенно растерян. Он лишь слышал название книги «Записи о Цзин Юане», но никогда не читал её, совершенно не зная о запутанных отношениях между персонажами и о собственной судьбе. К тому же, переместившись сюда, он не унаследовал прежних воспоминаний девятого принца, поэтому перед лицом Седьмого принца Сяо Цзинин мог отвечать лишь молчанием или фразами в духе я не знаю, чтобы избежать лишних слов и ошибок.
К счастью, императорская школа Шаншуфан находилась совсем недалеко от того маленького садика, где они только что сидели: потребовалось всего около получаса неспешной ходьбы, чтобы добраться туда, однако Император еще не прибыл.
Седьмой принц искренне заботился о Сяо Цзинине. Вспоминая, как тот на каждый вопрос отвечал незнанием, он прямо за руку привел Сяо Цзинина к его столу и усадил на место.
— Девятый младший брат, почему у тебя такое красное лицо? — как только Сяо Цзинин опустился на стул, сидевший рядом с ним подросток с густыми бровями и большими глазами заговорил с ним. — Ты случайно еще не до конца выздоровел?
У подростка, заговорившего с Сяо Цзинином, были глубоко посаженные глаза и пухлые губы, отчего он выглядело похожим на полукровку. Хотя Сяо Цзинин не знал подробного содержания «Записей о Цзин Юане», фокус с борьбой девяти сыновей за престол был ему знаком, а значит, у Императора должно было быть всего девять сыновей. Вот только Сяо Цзинин не знал, кто именно из старших братьев сидит перед ним, однако, судя по возрасту, тот был лишь на пару лет старше его самого — либо восьмой, либо шестой.
Сяо Цзинин открыл рот и тихо ответил:
— На солнце обгорел.
— А? — услышав это, подросток удивился еще сильнее, повернулся к Седьмому принцу и произнес: — Седьмой императорский брат, девятый младший брат сегодня неожиданно заговорил.
А, так это Восьмой принц.
Подросток только что выдал свою личность. Седьмой принц, услышав его слова, даже выпятил грудь и с гордым видом заявил:
— Точно, девятый младший брат по дороге столько всего мне наговорил!
— Как здорово, девятый младший брат обычно почти никогда не разговаривает, — с невероятной завистью вздохнул Восьмой принц, после чего вытянул шею и посмотрел на дверь. — Странно, почему А-Чун до сих пор не пришел?
— Юньцзин тоже не явился, — поддакнул Седьмой принц. — И учителя не видно.
В императорской школе Шаншуфан находились только они трое, но беседовали между собой лишь Седьмой и Восьмой принцы, так что эти двое быстро перевели взгляды обратно на Сяо Цзинина и заговорили:
— Кстати говоря, у девятого младшего брата до сих пор нет компаньона для учебы. Интересно, кого отец назначит сопровождать его на занятиях.
Услышав это, Сяо Цзинин догадался, что упомянутые Седьмым принцем Юньцзин и Восьмым принцем А-Чун, скорее всего, являются их личными компаньонами для учебы, в то время как у него самого такого человека еще не было. Компаньонами принцев обычно становились сыновья знатных семей или родственники по материнской линии. Сяо Цзинин на данный момент знал лишь со слов двух безымянных служанок, что его матерью была Наложница Чунь, а обо всем остальном не имел ни малейшего представления.
Но то, что он хотя бы мог ходить, уже было хорошо.
Сяо Цзинин чувствовал себя вполне довольным и полагал, что нынешнее время поистине безмятежно и уютно, лишено тех тягот и уныния, с какими обычно сталкиваются люди за учебой. Он даже с живым интересом взял со стола синюю бумажную тетрадь и принялся её листать.
К сожалению, в тот самый миг, когда черные иероглифы попались ему на глаза, тело Сяо Цзинина оцепенело: все эти знаки были написаны в традиционном начертании. Хотя он и умел читать, он совершенно не умел писать кистью! Что же делать, если учитель задаст им домашнее задание? А главное — он же совсем не понимает классический китайский язык!
Чего боялся, то и случилось. Как раз когда Сяо Цзинин терзался этими мыслями, снаружи внезапно раздался протяжный, тонкий голос евнуха:
— Император прибыл!
Вскоре после этого Император Сяо первым шагнул в учебную комнату, за ним следовал Наставник Ли и несколько мальчишек лет десяти.
На вид Императору было чуть за тридцать, у него были соболиные брови, прямой нос и пронзительный взгляд, а облачение из черной императорской парчи придавало ему величественный вид. Стоило его взгляду скользнуть по нескольким маленьким принцам, сидевшим за партами, как Сяо Цзинин тут же поспешно поднялся вместе с Седьмым и Восьмым принцами и отдал положенный поклон Императору.
Седьмой принц был самым старшим из этих трех малышей и, судя по всему, пользовался наибольшим расположением — это было заметно по огромной толпе евнухов и служанок, следовавших за ним по пятам по дороге на занятия.
Он вовсе не боялся внушающего трепет и вселяющего благоговение Императора, чей грозный образ заставлял весь народ замирать в почтении. Завидев отца, Седьмой принц радостно подбежал прямо к нему и звонко позвал:
— Отец!
— Седьмой, — Император выглядевший весьма благосклонным к Седьмому принцу, с улыбкой погладил его по голове и спросил: — Отец уже несколько дней не навещал тебя у Супруги Чжэнь. Ты хорошо занимаешься с Наставником Ли?
Седьмой принц бодро отрапортовал:
— Конечно, хорошо!
— Прекрасно, вот это настоящий сын Нашего рода, — кивнув, похвалил Седьмого принца Император.
Затем взгляд Императора сместился и задержался на лице Восьмого принца. Его губы слегка приоткрылись, словно он собирался заговорить, но потом он снова сомкнул их, отвел взор и перевел его на Сяо Цзинина, сидевшего рядом с Восьмым принцем.
Однако Восьмой принц при виде Императора оказался еще более возбужденным, чем Седьмой. Заметив, что Император разлепил губы, он подумал, будто тот тоже собирается спросить об успеваемости, и заспешил выпалить — запинаясь, но громко:
— От-отец! Этот подданный тоже усердно учится с Наставником Ли!
Наставник Ли улыбнулся и подтвердил:
— Восьмой принц и впрямь весьма старателен, вчера он даже...
Однако Император лишь бросил взгляд на Восьмого принца, кивнул, дернув уголком рта, и, не дожидаясь, пока Наставник Ли договорит, обратился к Сяо Цзинину:
— А Сяо Цзю? Несколько дней назад лекари из Медицинского управления докладывали, что ты приболел. Как нынче твое здоровье?
Сяо Цзинин был самым младшим сыном Императора. Если бы речь шла о какой-нибудь обычной семье, младшего сына, скорее всего, бабаили больше всех; в императорском же роду такое тоже случалось — но только не в случае Сяо Цзинина.
Судя по тому, как эти две служанки позволяли себе обращаться с ним, уже можно было сделать определенные выводы. Сяо Цзинин не обольщался тем, что Император выглядел к нему вполне благожелательно — это вовсе не доказывало, будто в повседневной жизни отец хоть капли о нем заботился. Поэтому он не стал жаловаться на оплошность тех служанок, а просто произнес самую длинную фразу за весь сегодняшний день:
— Докладываю Отцу-Императору, этому подданному намного лучше.
Выслушав его, Император кивнул и слегка развернулся боком, подзывая стоявшего за его спиной юношу в синевато-серых дорожных одеждах:
— У Сяо Цзю ведь еще нет компаньона для учебы? В прошлый раз отец спрашивал, приглянулся ли тебе кто-нибудь, но ты ответил, что нет, и попросил отца выбрать за тебя.
Юноша, шагнувший из-за спины Императора, обладал соболиными бровями и прямым носом, а его глубокие, словно пропитанные тушью глаза сияли темным блеском. Если не принимать в расчет его лицо, а оценить лишь эту исходящую от него мощную ауру, можно было подумать, будто именно он является сыном Императора, а не кто-то другой. Сяо Цзинин смотрел на него, и в его голове почему-то сама собой всплыла фраза: благородство читается в носе-капле желчи, а правителя выдают драконий лоб и ветреные очи.
Много лет назад, когда ему исполнилось пятнадцать и он возвращался домой, прорицатель на обочине дороги сказал ему нечто подобное. Тот старик уверял, что раз у него нос напоминает висящую каплю желчи, то у него врожденное лицо человека богатого и знатного, вот только не хватает пары ветреных глаз, иначе быть ему истинным владыкой Поднебесной. Тогда Сяо Цзинин думал, что гадалка просто несет бред, но теперь, воочию лицезревший человека с подобной внешностью, он наконец понял, что из себя представляет эта самая императорская физиономия.
И в «Записях о Цзин Юане» автор действительно описывал именно такого персонажа — главного героя книги, генерала-богоубийцу, убившего трех императоров: Цзин Юаня.
В тот самый момент, когда это имя пронеслось в его голове, Сяо Цзинин резко опомнился и уставился на стоявшего перед ним юношу. В его сердце внезапно зародилось дурное предчувствие, и слова, произнесенные следом Императором, лишь подтвердили его худшие опасения:
— Это Цзин Юань, младший сын генерала Цзин. Отныне он будет сопровождать тебя на занятиях.
Тот самый Цзин Юань, который спустя два десятка лет собственноручно прикончит трех императоров, сейчас был всего лишь подростком лет пятнадцати, выглядевшим совершенно безобидно. Слегка тронув губы улыбкой, он поприветствовал Сяо Цзинина, но его голос, находившийся в периоде мутации, звучал низко и хрипло, отчего отдавался жутковатым эхом:
— Приветствую девятого принца.
Сяо Цзинин: «……»
Интересно, если он прямо сейчас заявит Императору, что хочет сам выбрать себе компаньона, это еще не поздно?
Очевидно, было уже слишком поздно. Даже если бы Император действительно позволил ему выбирать, Сяо Цзинин все равно не знал бы, кого назвать. К тому же Цзин Юань уже прибыл сюда, и если бы Сяо Цзинин вздумал потребовать замены, не исключено, что через несколько лет, достигнув совершеннолетия, Цзин Юань прирезал бы в первую очередь именно его — своего первого принца-нанимателя.
Поэтому Сяо Цзинин смог лишь изобразить на лице подобие улыбки и сказать Императору:
— ...Этот подданный глубоко благодарен Отцу-Императору.
Закончив осыпать заботой принцев, Император удалился, наказав мальчишкам прилежно учиться под руководством Наставника Ли. Наставник Ли был специальным придворным наставником для принцев и отвечал за обучение грамоте лишь этой троицы; лишь когда им исполнится по десять лет, Император выделит им персональных учителей.
Однако для Сяо Цзинина, чей нынешний возраст был далек от десятилетия, это казалось слишком далекой перспективой — куда сильнее его тревожило только что заданное Наставником Ли классное задание.
Разумеется, больше всего голову Сяо Цзинина занимал другой вопрос: почему, черт побери, Цзин Юань стал его компаньоном для учебы?
Сжав в руке кисть с волчьим ворсом, Сяо Цзинин хмурил тонкие брови, сохраняя крайне сосредоточенное выражение лица. Со стороны могло показаться, что он ломает голову над тем, как правильно вывести иероглиф, но на самом деле все его мысли и помыслы были заняты совершенно другим. Хотя он не читал оригинал «Записей о Цзин Юане» и даже не смотрел экранизацию, ему как-то раз случайно попался на глаза трейлер фильма, из которого он узнал, что из девяти принцев на престол в итоге взойдут Второй, Четвертый и Пятый принцы. Все они один за другим пали от меча Цзин Юаня, а остальные шесть принцев погибли задолго до того, как Пятый принц взошел на трон. Помимо этого, в трейлере мелькали кадры из юности Цзин Юаня, но ни в одном из них не упоминалось, будто он когда-либо служил компаньоном девятого принца.
Раз уж Цзин Юань в конце концов смог перебить трех императоров, а затем вопреки всеобщему мнению гражданских и военных чиновников пробился к власти и взошел на престол как император, его методы, способности и умственные данные явно превосходили обычных людей. Он никак не мог вечно оставаться чьим-то компаньоном для учебы. Однако в их мире существовало лишь правило, по которому принцы отказывались от компаньонов, но никак не наоборот; раз уж Цзин Юань теперь стал его напарником по учебе, то пока Сяо Цзинин не умрет, Цзин Юань, судя по всему, будет занимать это место еще очень долгое время.
При этой мысли Сяо Цзинин невольно поднял голову и посмотрел на юношу, стоявшего рядом с его столом. К его удивлению, Цзин Юань тоже смотрел на него, и стоило Сяо Цзинину поднять взгляд, как он тут же столкнулся с ним глазами.
Сяо Цзинин был совсем не знаком с Цзин Юанем, не читал оригинал и не знал характера этого человека. Он лишь догадывался, что тот, раз уж сумел сгубить трех императоров, наверняка был амбициозным, зловещим, жестоким и безжалостным злодеем. Опасаясь, что долгим зрительным контактом он привлечет к себе лишнее внимание, Сяо Цзинин бросил на Цзин Юаня лишь беглый взгляд, тут же опустил глаза и уставился на чистый лист рисовой бумаги перед собой.
Рисовая бумага была ослепительно белой — на ней не красовалось ни единого тусклого мазка, в то время как Седьмой и Восьмой принцы по соседству уже вовсю строчили за своими столами.
Сяо Цзинин ошеломленно замер.
Постойте-ка... какое именно задание им только что задал Наставник Ли?
http://bllate.org/book/26314/3151076
Готово:
