Ты! — Сюэ Цияо широко раскрыла глаза, и из них покатились крупные, размером с фасолину, слезы. Она бросилась в объятия Сунь Синчэня. — Синчэнь-гэгэ, он обижает меня, у-у-у-у…
Только после этого помрачневшее лицо Сунь Синчэня немного прояснилось. Он похлопал ее по хрупким плечам и ледяным взглядом посмотрел на Чао Юя.
Чао Юй правой рукой прикрыл лоб:
— Сунь Синчэнь, я краду для тебя работы, и вот как эта Сюэ Цияо со мной обращается. Посмотри внимательно, кто кого обижает.
Сунь Синчэнь холодно усмехнулся:
— Даже если Цияо первая перед тобой виновата, ты вовсе не собирался воровать работы, ты мне лжешь.
Чао Юй сделал несколько шагов ближе к Сунь Синчэню:
— Тогда как ты объяснишь, что в мониторной засняли, как я заходил в комнату Чэн Цина, а на найденных у тебя работах написано имя Чэн Цина?
Сунь Синчэнь опешил:
— Что ты имеешь в виду?
— Работы Чэн Цина я действительно заполучил, но его творения оставляют желать лучшего и не подходят для исполнения Сюэ Цияо, поэтому я их основательно переделал. Руководствуясь принципом «меньше хлопот — крепче сон», я не стал вам об этом говорить, но никак не ожидал…
Чао Юй бросил взгляд на задыхающуюся от слез Сюэ Цияо. Его лицо помрачнело, и весь он словно окутался пеленой мрака:
— Не ожидал, что вы преподнесете мне такой сюрприз.
Тела Сунь Синчэня и Сюэ Цияо одновременно застыли. Сунь Синчэнь же думал о гораздо большем: если бы Сюэ Цияо не затевала ссор, то ей досталось бы именно то произведение, которое сегодня исполнил Сунь Цзэшэн.
Если вдуматься, то вокальная партия для женского голоса в произведении «Безумие» была словно создана специально для Сюэ Цияо.
Если бы Сюэ Цияо не устраивала скандалов…
Сунь Синчэнь прекратил успокаивать Сюэ Цияо.
Сюэ Цияо тоже осознала это: слезы перестали капать, и она обиженным, заложенным голосом произнесла:
— Кто же знал, что у него на уме…
— У меня действительно не было добрых намерений, — махнул рукой Чао Юй. Его миндалевидные глаза в упор смотрели на Сунь Синчэня. — Только потому, что я люблю его.
— Ты! — Сюэ Цияо затряслась от гнева. Она собиралась как следует во всем разобраться, но Сунь Синчэнь неожиданно остановил ее.
Он слегка оттолкнул ее к выходу:
— Сюэ Цияо, ступай пока готовься к выступлению.
— Синчэнь!
— Сюэ Цияо, я говорю это только во второй раз.
Уходя, Сюэ Цияо со злостью захлопнула дверь, вымещая свое недовольство.
— Ты правда меня любишь? — Сунь Синчэнь поднялся со стула, стараясь выглядеть менее уязвимым. — Но то, что ты делал в последнее время…
— Все норовишь идти против меня.
— Сунь Синчэнь, я люблю тебя, поэтому позволяю тебе безнаказанно попирать себя, но… — Чао Юй опустил глаза, и густые ресницы скрыли его эмоции. — Я ведь тоже человек, и мое сердце из плоти и крови.
— Ну вспылил я немного, а теперь разве не прибежал к тебе снова, как собака?
Он приблизился к Сунь Синчэню, наклонился и тихо произвел:
— Сунь Синчэнь, сжалься надо мной хоть немного.
Сунь Синчэнь остолбенел. Выступавший на сцене Сунь Цзэшэн сиял так ярко, будто излучал собственный свет. Тот был настолько талантлив, что Сунь Синчэнь уже чувствовал: он теряет над ним контроль. Но сейчас этот человек использовал столь униженную позу и заискивающий тон лишь для того, чтобы вымолить его любовь.
Вспомнив, как он сам использовал его в качестве инструмента и, прекрасно зная о его чувствах, все равно требовал помогать Сюэ Цияо, своему сопернику в любви, Сунь Синчэнь даже сам счел свое поведение чересчур мерзким.
Сердце Сунь Синчэня легко дрогнуло:
— Ладно, проехали с тем, что было раньше.
Будто бы сжалившись над ним.
Подумал он так, но даже не подозревал, что в недоступном для его взгляда ракурсе уголки губ Чао Юя молча изогнулись в довольной улыбке.
Какая же легкая добыча.
— Ты говорил, что у тебя есть выход, какой именно? — спросил Сунь Синчэнь.
— Позволь Сюэ Цияо выступить как положено.
— Ты ведь не обманываешь меня? — Сунь Синчэнь прищурился.
Чао Юй крепко взял его за плечи:
— Клянусь своей честью.
Часом позже Сюэ Цияо вышла на сцену. На этот раз она выбрала песню о любви, исполняемую женским голосом, — преимущество заключалось в том, что она могла петь своим естественным тембром.
В оригинальном сюжете Сунь Цзэшэн и Чэн Цин выбывали, а он состязался с Юй Сици и за счет невероятной схожести поддельного голоса, полноты эмоций, а также закулисных манипуляций Сунь Синчэня с минимальным перевесом побеждал Юй Сици, завоевывая первое место.
На этот раз Чао Юй предварительно использовал фальсет, причем качество поддельного голоса намного превосходило возможности Сюэ Цияо, так что она не имела преимуществ. Что же касается глубины чувств… Выходя на сцену, Сюэ Цияо все еще гадала, чем там за ее спиной занимаются Сунь Цзэшэн и Сунь Синчэнь, и не воспользуется ли кто-то Сунь Синчэнем. Она никак не могла погрузиться в эмоции, и ее пение оказалось далеко от привычного уровня.
Сунь Синчэнь все-таки занимал определенное положение в кругах шоу-бизнеса, поэтому слепо расхваливать ее он не смел, что в итоге и привело к тому, что… результаты Сюэ Цияо выглядели весьма плачевно.
Совсем скоро должен был выступать Чэн Цин, и лицо Сунь Синчэня напряглось: неужели Сунь Цзэшэн действительно ничего не сможет сделать?
Он перевел взгляд на Сунь Цзэшэня, сидевшего в зоне ожидания. Тот обернулся и одними губами произнес: «Все в порядке».
Сунь Синчэнь на несколько секунд задержал взгляд на его покрасневших губах, а затем резко отвел глаза.
Какую же игру затеял Сунь Цзэшэн?
Чэн Цин уже вышел на сцену.
Он полностью оправдывал звание гениального автора песен и композитора: хотя до ошеломляющего рэпа Чао Юя было далеко, но благодаря безупречному владению мелодией, техникой и сценическим мастерством живое выступление получилось потрясающим.
Когда выступление Чэн Цина завершилось, Сунь Синчэнь уже решил про себя, что Сунь Цзэшэн снова его обманул. Выражение лица Сунь Синчэня стало донельзя мрачным — окажись Сунь Цзэшэн сейчас перед ним, он бы разорвал его голыми руками.
Однако в тот момент, когда ведущая собиралась объявить начало голосования, Чэн Цин заговорил:
— Я отказываюсь от дальнейшего участия в этом конкурсе.
Его слова потрясли всех: до финала рукой подать, почему вдруг такой внезапный уход, он что, рехнулся?!
Чэн Цин любезно разъяснил публике это недоразумение: постоянно забирать чемпионские титулы не представляет никакого интереса, а некоторые люди куда интереснее любого кубка.
С этими словами он с легким сердцем покинул сцену.
Ведущая, заметив, что режиссер никак не реагирует, дрожащей рукой сжала микрофон и произнесла:
— Раз участник Чэн Цин решил отказаться от участия, победителем объявляется Сюэ Цияо!
— Давайте поздравим участницу Сюэ Цияо с выходом в финал.
Тем же вечером Сунь Синчэнь пригласил Чао Юя на ужин.
— Как тебе удалось заставить Чэн Цина уступить? — спросил Сунь Синчэнь.
Чао Юй осушил бокал вина, и его бледная до синевы кожа покрылась легким румянцем мирской суеты:
— Я шантажировал его спасением жизни.
— Чуть что — сразу шантаж, прямо как и положено людям из вашего круга.
Чао Юй улыбнулся, ничего не отвечая.
Однако на самом деле все было иначе: Чэн Цин сам разыскал его первым.
— Сунь Цзэшэн, зачем ты пришел в мою комнату?
К тому моменту Чэн Цин уже разослал ту самую видеозапись.
Тогда Чао Юй парировал вопрос:
— Разве у тебя нет видео?
— Я хочу услышать это из твоих уст.
В глазах Чэн Цина читалась невыразимая серьезность.
В этот момент у Чао Юя родилась блестящая идея. Он затаил ее в глубине души, сохранив на лице все ту же невероятно раздражающую мину:
— Спасти тебя было лишь попутным делом.
— Тогда какова твоя главная цель?
— С какой стати мне тебе рассказывать?
— Ты…
Чэн Цин потемнел от злости, но бросаться с кулаками не стал. Чао Юй, заметив это, решил претворить в жизнь только что созревший замысел.
Чао Юй был актером и прекрасно понимал, насколько важна для актера репутация. А любовь Сунь Цзэшэня к Сунь Синчэню и все те аморальные поступки, что Сунь Цзэшэн совершил ради Сунь Синчэня, станут бомбой, способной уничтожить всю его будущую актерскую карьеру, как только он прославится.
В нынешних реалиях шоу-бизнеса, где к гомосексуализму относятся не слишком терпимо, Чао Юю, будучи гетеросексуалом, необходимо было избавиться от имиджа гея, который приклеился к Сунь Цзэшэню.
Способ, к которому прибег Чао Юй, заключался в том, чтобы разрушить всё до основания и выстроить заново: воспользоваться тем, что популярность еще не обретена, открыто заявить о сексуальной ориентации Сунь Цзэшэня, пережить бурю пересудов, и дальше всё пойдет гладко.
При этом, согласно его плану, Сюэ Цияо не должна была покидать сцену слишком рано.
А значит, Сюэ Цияо нужно было удержать.
— Чэн Цин, — позвал Чао Юй. — Я могу рассказать тебе, но ты должен пообещать мне одну вещь: в следующем матче ты обязан проиграть Сюэ Цияо.
— Сюэ Цияо? — Чэн Цин прищурился. — Твое требование явно выходит за рамки моих принципов.
Он усмехнулся:
— Впрочем, если ты дополнительно объяснишь мне причины своей покровительственности к Сюэ Цияо, я еще подумаю.
Разумеется, о столь глубоких мотивах Чао Юй распространяться перед Сунь Синчэнем не стал.
Он сделал легкий глоток вина, и под воздействием алкоголя его отрешенный взгляд словно тоже наполнился теплом земного бытия. Опустив бокал, он уставился на Сунь Синчэня тем же влажным взором:
— И какая мне за это награда?
— Награда? — Сунь Синчэнь нахмурился. — Ты еще и награды хочешь?!
— А?
— Ты разве не видел, что пишут в сети о Сюэ Цияо?
Хотя на этот раз Сюэ Цияо и прорвалась в финал, на фоне выступлений Чао Юя и Чэн Цина ее вокальные данные выглядели откровенно жалко.
Как говорится, «не по чину взял — быть беде».
Хейтеры развернулись вовсю, поливая Сюэ Цияо последними словами, а кое-кто ласково окрестил ее главным дармоедом, взрощенным на «Волшебном голосе».
И без того немногочисленные фанаты теперь разбежались почти полностью.
— Ты действительно помог ей выйти в финал, но взгляни на то, что пишут в интернете… — Сунь Синчэнь сжал кулаки. — Ее карьере в шоу-бизнесе конец.
Чао Юй смолк. Спустя пару минут он поднял голову:
— У меня есть выход.
— Есть выход? И какой же у тебя выход? — Сунь Синчэнь усмехнулся. Он прекрасно понимал нынешнее положение Сюэ Цияо: переодетая в мужчину, внешне она изначально проигрывала другим артистам того же периода, к тому же пение, танцы и рэп — во всем этом Сюэ Цияо была откровенно слаба, и если бы не его постоянная протекция, неизвестно, куда бы ее занесло.
И тут еще этот удушающий маневр Чэн Цина…
Думая обо всем этом, Сунь Синчэнь тяжело вздохнул.
— У меня есть выход, — спокойно произнес Чао Юй. — Я могу сделать так, чтобы она дебютировала с центральной позиции.
— Дебют на С-позции без соответствующих заслуг?
— Это будет дебют на С-позиции, который заставит всех безоговорочно склонить головы.
Чао Юй продолжил:
— Сунь Синчэнь, ты же понимаешь, насколько это сложно. Поэтому, когда Сюэ Цияо займет центральное место при дебюте, согласишься выйти за меня замуж?
Хотя бы на мгновение сердце Сунь Синчэня дрогнуло. Ведь стоявший перед ним мужчина был силен, талантлив, послушен и любил только его одного — связав жизнь с таким человеком, можно было получить все устроеным наилучшим образом.
Но однополые отношения ненормальны и вызывают всеобское осуждение.
— Ладно, я согласен, если ты сумеешь вывести Сюэ Цияо на С-позицию при дебюте, — произнес Сунь Синчэнь. В нем жило и сожаление, и сочувствие, но стоило вспомнить о собственной славе и перспективах Сюэ Цияо, как все сомнения развеялись без следа.
Когда Чао Юй вышел из комнаты, у дверей стояла Сюэ Цияо.
Судя по ее изможденному виду, она прождала здесь всё это время.
— Сунь Цзэшэн, ты ведь ничего не сделал Сунь Синчэню?
— Угадай. — Чао Юй поправил мятую одежду и провел языком по губам.
Его бледная до синевы кожа окрасилась в легкий алый оттенок, словно намекая на нечто невыразимое.
http://bllate.org/book/26309/3150729
Готово:
