Цзо Нань пришел в сознание и открыл глаза. Он обнаружил, что сидит в чистом и ухоженном такси. Снаружи уже совсем стемнело, и свет уличных фонарей проникал сквозь стекло, освещая незнакомые черты лица в зеркале заднего вида.
Он повернул голову к окну, но не успел даже толком осмотреться, как сознание пронзила такая яростная волна воспоминаний, что от боли в голове чуть не раскалывался череп.
В этот момент завибрировал телефон в кармане.
Прижимая руку ко лбу, он вытащил смартфон и увидел, что входящий вызов подписан как Цинь Тяньи. Интуитивно он почувствовал, что этот человек очень важен, поэтому, не тратя времени на приведение мыслей в порядок, нажал кнопку ответа.
Из динамика послышался приятный голос молодого мужчины:
— Чжун Си, ты точно приедешь сегодня вечером?
В голове у Цзо Наня все еще царил некоторый кавардак, поэтому он рассеянно промычал:
— Мгм.
Тот на другом конце продолжил:
— Сразу после приземления в аэропорту можешь не ехать в отель. Директор Ли лично приедет за тобой на машине, поезжай прямо с ним, а завтра он отвезет тебя на съемочную площадку.
Цзо Нань помассировал виски:
— Хорошо.
Собеседник, похоже, остался недоволен его тоном. Тихо цыкнув с едва уловимой насмешкой, он, впрочем, не стал больше ничего добавлять и быстро повесил трубку.
Цзо Нань убрал телефон, закрыл глаза и на мгновение прислонился к спинке сиденья. Разобравшись с огромным массивом информации в голове, он не удержался — резко распахнул глаза, выпрямился и выругался:
— Твою мать!
Водитель такси бросил на него косой взгляд.
Цзо Нань подался вперед и спросил:
— Шеф, это дорога в аэропорт?
Водитель тут же возмутился:
— Парень, ты чего? Если не в аэропорт, то куда еще? Я срочно в объезд не езжу, не веришь — открой на телефоне навигатор и проверь. Дутаешь, я буду вас, молодежь, обманывать? Я по-твоему дурак?
— Нет-нет, — торопливо ответил Цзо Нань. — Старший брат, вы не так меня поняли. Это я сам потерял голову, только что вспомнил, что мне не нужно в аэропорт. Будьте добры, развернитесь и отведите меня обратно, хорошо?
Водитель поскреб в затылке, смущенно улыбнувшись:
— Ой, ладно, извини, недоразумение, чистое недоразумение!
— Ничего страшного, — улыбнулся Цзо Нань, откинулся назад, устремил взгляд в окно и почувствовал, как снова начинает болеть голова.
Водитель внезапно заговорил:
— Слушай-ка, ты мне кого-то напоминаешь… Ты случаем не тот участник Абсолютная небесная мелодия по имени… как же его… Чжун Си?
У Цзо Наня затылок запульсировал еще сильнее, он махнул рукой:
— Ой, проехали.
— Точно он! — радостно усмехнулся водитель. — Подумаешь, вылетел из шоу, эка невидаль. В тройку лидеров всего три человека входят, а выбывших пруд пруди. Моя дочка, между прочим, от тебя фанатеет, каждый день дома только о тебе и говорит…
Голос водителя уплывал все дальше и дальше, настроение у Цзо Наня было хуже некуда, ему действительно очень хотелось, чтобы все «проехали». Его нынешняя личность действительно принадлежала Чжун Си — интернет-знаменитости, выбывшему из шоу талантов. Благодаря приятной внешности и хорошему голосу он успел набрать неплохую популярность.
Но вот сам этот Чжун Си… Человек гнилой, с таким количеством пороков, что и сосчитать сложно.
Не говоря уже о том, что он пытался выменять возвращение на сцену через постель — от одной этой мысли хочется отчаянно заплевать его экран. И это не говоря о двуличности этого парня, который бесчисленное количество раз тайком подставлял собственного хорошего друга, а на этот раз из-за крайнего эгоизма и вовсе разрушил до основания будущее товарища, и так оказавшегося в тяжелейшем положении.
Быть его другом — просто кошмар. Вспомнив, что Ши Жуй вселился в тело этого несчастного друга, Цзо Nань почувствовал, как его настроение рухнуло на самое дно.
Спустя совсем немного времени телефон снова зазвонил. На этот раз звонил директор Ли. От одного взгляда на это имя у Цзо Наня мурашки побежали по коже. С окостенелыми пальцами он нажал ответ:
— Алло.
Из трубки раздался сальный и противный голос мужчины средних лет:
— Сяо Си, во сколько у тебя самолет? Братец заедет за тобой.
Братец — твой прародитель!
Цзо Нань глубоко вздохнул:
— Простите, я больше не поеду.
На том конце замерли, и тон мгновенно похолодал:
— Сяо Си, нельзя же так: перешел мост и сломал его. Ты знаешь, сколько сил и душевной энергии я потратил, чтобы снова протащить тебя на шоу? И теперь ты решил, что все уже в кармане?
Голос Цзо Наня тоже стал ледяным:
— Я передумал. Я покидаю шоу.
На другом конце изумленно ахнули:
— Ты! Да что с тобой такое?!
Цзо Нань решительно сбросил вызов, однако аппарат тут же зазвонил снова. На этот раз звонил Цинь Тяньи.
Цинь Тяньи был напарником Чжун Си по шоу талантов, занявшим второе место в первом туре и первое — во втором. Сейчас он являлся восходящей звездой с взрывоподобной популярностью, однако эта слава далась ему нечестным путем.
Подумав немного, Цзо Нань все же нажал на кнопку вызова. Не успел он и рота открыть, как в трубке прозвучал резкий вопрос:
— Чжун Си, какого черта ты творишь? Больше не хочешь участвовать в соревновании?
— Ага, я сдаюсь, — усмехнулся Цзо Нань, поднес телефон ближе к губам, понизил голос и многозначительно произнес: — Желаю удачи на записи третьего выпуска.
С этими словами он оборвал звонок под недоверчивые и растерянные вопросы собеседника.
После этого телефон начал непрерывно вибрировать: звонили Цинь Тяньи, директор Ли, представители агентства интернет-знаменитостей, где состоял Чжун Си… Практически все, чьи интересы были затронуты.
Цзо Нань, раздраженный до предела, не ответил ни на один вызов и просто выключил телефон.
Десять минут спустя такси остановилось у ворот жилого комплекса. Расплатившись и выйдя из машины, Цзо Нань с чемоданом направился внутрь, по привычке вошел в подъезд, вызвал лифт и, наконец, остановился перед дверью квартиры Лу Линя.
Он постучал, но никто не ответил. Попробуй он постучать сильнее и дольше — внутри по-прежнему царила тишина.
Нахмурившись, Цзо Нань повернулся, достал ключи и открыл дверь квартиры самого Чжун Си. Войдя, он оставил чемодан, пошарил в ящике тумбочки для обуви, выудил оттуда связку ключей и снова вернулся к двери Лу Линя.
Лу Линь и был тем самым «другом», которого так жестоко подставили. Они с Чжун Си росли вместе с малых лет и были близки как братья. Чжун Си, лентяй и неуч, после пластической операции подался в блогеры и стал присваивать себе чужие стихи и мелодии под маской талантливого автора, то и дело напропалую клянча у соседа тексты и заодно поддерживая фасад пластмассовой дружбы. Именно поэтому Лу Линь в свое время без раздумий оставил Чжун Си дубликат ключей.
Их ссора произошла совсем недавно, и вряд ли Лу Линь успел сменить замки.
Цзо Нань попытался открыть дверь запасным ключом, и та действительно поддалась. Внутри было темно хоть глаз выколи. Включив свет, он сменил обувь, прошел в спальню и с первого же взгляда заметил человека, лежавшего на кровати.
Ночник горел, и его свет падал на лицо Лу Линя, обезображенное страшными ожогами. У Цзо Наня в голове зазвенело, а все пять чувств мгновенно отключились.
Лу Линь лежал с закрытыми глазами, его брови были сурово сдвинуты, лицо покрывал неестественный румянец, а выражение отражало боль.
Сердце Цзо Наня ухнуло в пятки. Он бросился вперед, протянул руку ко лбу парня и тут же отдернул пальцев, обожженный сильным жаром.
Тот горел.
Цзо Нань торопливо похлопал Лу Линя по плечу:
— Старший брат! Проснись! Ты слышишь меня?
Брови Лу Линя сошлись еще круче, он медленно приоткрыл глаза. То ли разобравшись, кто перед ним, то ли расслышав голос, он в конце концов узнал гостя. В следующее мгновение из последних сил он оттолкнул руку Цзо Наня, его губы зашевелились, но из-за сожженных голосовых связок одно-единственное слово «убирайся» застряло на губах, так и не сорвавшись с них.
У Цзо Наня моментально защипало глаза. Он бросился на кухню кипятить воду, выудил из аптечки жаропонижающее. Когда вода закипела, он принялся переливать ее туда-сюда, остужая, а вернувшись в комнату с готовыми лекарствами, обнаружил, что Лу Линь снова погрузился в забытье.
Оставив чашку, он в четыре руки — приподнимая и поддерживая — рывком усадил Лу Линя:
— Старший брат, проснись! У тебя жар, сначала выпей лекарство.
Лу Линь очнулся во второй раз. Уголки его глаз и брови источали леденящий холод. Цзо Нань мертвой хваткой вцепился в его руку:
— Не рыпайся, выпей лекарство! Я последняя сволочь, я пришел просить прощения и каяться! Когда тебе станет лучше, можешь ругать меня и бить сколько душе угодно, но сначала поправься!
Лу Линь закрыл глаза и на мгновение умолк, подчиняясь процедуре кормления, однако после приема лекарств его лицо стало холодным как лед, а между бровей отчетливо проступила свирепость. Он снова рухнул на подушку и больше не издал ни звука, то ли заснув, то ли просто закрыв глаза.
Принеся пакет со льдом для облегчения состояния, Цзо Нань без сна и отдыха просидел у кровати до самого рассвета, пока с наступлением дня жар наконец не спал.
Только тогда, немного переведя дух, Цзо Нань смог внимательнее всмотреться в лицо Лу Линя. Когда-то оно должно было быть невероятно красивым и мужественным — при съемках крупным планом это лицо заставило бы взвыть легионы поклонниц. Однако страшный пожар изуродовал его до неузнаваемости. Пережив бесчисленное количество операций, сейчас оно выглядело лишь сносно, и то с натяжкой. Чжун Си то и дело сладко выговаривал «брат да брат», а на деле попросту не смел подолгу смотреть на это лицо.
Во-первых, из страха, во-вторых — из чувства вины.
Поэтому в навязанных воспоминаниях лицо обожженного Лу Линя было размытым, и только теперь, видя его воочию, Цзо Нань разглядел все до конца.
В горле у Цзо Наня стоял ком, а в груди словно возился тупой нож, разрезая все изнутри. Он не знал, в какой именно день Ши Жуй вселился в это тело. Одно дело — пережить боль наяву, и совсем другое — получить ее в готовых воспоминаниях; он страстно надеялся, что Ши Жуй появился здесь хотя бы на полшага раньше него самого — на полминуты или даже на полсекунды.
Убрав со лба Лу Линя растаявший лед, он перевел взгляд с его лица на руки. На кистях также остались тяжелые последствия ожогов: пальцы больше не могли свободно бегать по клавишам музыкальных инструментов. Раньше одна лишь фотография руки, лежащей на клавиатуре фортепиано, заставляла тысячи людей облизывать экраны телефонов, а теперь все это превратилось лишь в несбыточную мечту.
Неужели такова судьба пушечного мяса?
Цзо Нань глубоко вздохнул, взял себя в руки, с дрожью протянул ладонь к руке Лу Линя и легко коснулся одного из его пальцев, но не успел даже толком обхватить его, как его с силой оттолкнули.
Лу Линь уже очнулся. Возможно, он проснулся гораздо раньше, просто молча терпел, не проявляя никаких признаков жизни и даже не шевеля веками.
Порывшись в памяти, Цзо Нань вспомнил, что еще несколько дней назад Лу Линь был убитым горем и буйным, теперь же в его чертах улеглась львиная доля мрачности, сменившись солидностью и выдержкой. Разница казалась едва уловимой, но игнорировать ее было нельзя. Вероятно, еще пару дней назад Лу Линь оставался прежним собой, и «начинку» сменили буквально на днях.
Это осознание принесло Цзо Наню каплю радости. Подавленные эмоции внезапно отступили, и к нему вернулся прежний боевой дух. Моргая, он протянул руку, молниеносно ухватил Лу Линя за палец и так же быстро отпустил, пока тот снова не отмахнулся.
И тут в голове раздался электронный сигнал: «Сбор информации прошел успешно!»
В то же время на указательном пальце правой руки Цзо Наня вспыхнуло золотистое сияние, видимое лишь ему одному. По его мысленному велению в центре этого свечения тут же развернулось полупрозрачное информационное окно:
Попаданец: Ши Жуй
Личность: Музыкант Лу Линь
Очки расположения: -∞
Золотой палец: Заказ отменен
Глядя на сияющие знаки «-∞», Цзо Нань почувствовал, что в глазах у него потемнело.
Автор пишет:
Цзо Нань: «Как же мне хреново».
Глава 2. Сброс до заводских настроек — 2. Что за чертова пластмассовая дружба, к черту все это!
Убрав информационное окно, Цзо Нань мысленно вернулся к текущему положению Лу Линя, испытывая одновременно жалость и ярость.
Если бы он сам не вселился сюда вовремя, Чжун Си, пожалуй, только-только выполз бы из постели того самого директора Ли, после чего сытый мужик отвез бы его на съемочную площадку на машине. А «хороший друг» Лу Линь в это время умирал бы дома от высоченной температуры, рискуя впасть в кому или даже расстаться с жизнью.
И самое главное: в том, что выпало на долю Лу Линя, Чжун Си был виновен больше всех.
Что за чертова пластмассовая дружба, к черту все это!
Цзо Нань чувствовал, как от злости заныло сердце. Заметив, что Лу Линь открыл глаза и приподнялся, он спешно взял себя в руки, вскочил на ноги и направился к гардеробной за одеждой.
Лу Линь уже некоторое время залечивал раны, и хотя из-за отсутствия должного ухода процесс шел не так гладко, как хотелось бы, с простейшими вещами он справлялся сам. Опасаясь задеть его гордость, Цзо Нань не стал предлагать помощь, просто положил одежду на край и сказал:
— Старший брат, я приготовлю завтрак. Ночью ты сильно пропотел, так что лучше сперва принять душ.
Лу Линь не удостоил его ни единым взглядом. Взяв вещи, он ушел в ванную. Вымывшись, он взял бритву и, аккуратно обходя рубцы, сбрил клочковатую щетину. Он уже дней десять, а то и полмесяца пребывал в таком упадке, что даже не мылся, и бороду не приводил в порядок бог знает сколько. Сегодня же, проснувшись словно после какого-то озарения, он вдруг перестал выносить собственную неопрятность. Приведя себя в порядок, он почувствовал себя намного свежее.
Из кухни доносился глухой стук посуды. Постояв в тишине пару мгновений, Лу Линь глянул на собственное жуткое, обезображенное отражение в зеркале, и в голове его крутилась лишь одна мысль: Чжун Си отродясь не умел готовить. Если он явился сюда с угодливыми манерами, значит, преследует какую-то цель. Впрочем, терять ему, Лу Линю, уже нечего: раз этот парень посмел загнать его в угол, то пусть будет готов к битве насмерть и совместному крушению.
Однако когда он с равнодушным выражением лица зашел на кухню, его встретил умопомрачительный аромат и потрясающий вид роскошного завтрака. Заподозрив, что он все еще спит или видит какой-то абсурдный сон, он нахмурился, уставившись на хлопочущую фигуру, словно пытаясь выгнать непрошеного гостя из своего сновидения.
Цзо Нань начал подготовку еще до рассвета, и завтрак подали на стол почти сразу же. Усадив Лу Линя за стол и заметив, что тот сидит с каменным лицом и не притрагивается к еде, Цзо Нань зачерпнул ложку каши из его тарелки, «проверяя на яд», затем по очереди отведал остальные закуски и даже съел кусок с его яичницы.
Напоследок он взглянул на Лу Линя и виновато, с покаянием в голосе произнес:
— Старший брат, я не причиню тебе вреда. Я знаю, что был неправ: нельзя было поддаваться минутному наваждению и красть твои наброски, чтобы отдавать их другим, как и нельзя было за тугой кошелек продавать совесть и давать публичные лжесвидетельства в сети. Ты не занимался плагиатом и никогда не опускался до него — это я разрушил твою репутацию. Я завидовал тебе, сгорал от зависти! Я последняя сволочь! Ты имеешь полное право ругать и бить меня, я это заслужил!
Цзо Нань очень хотел отвесить себе пару пощёчин для пущей убедительности, но рука так и не поднялась, поэтому пришлось оставить эту затею. Запнувшись на секунду, он продолжил:
— Но ты не можешь так наплевательски относиться к своему здоровью. Сначала поешь, наберешься сил — и тогда сможешь меня побить. Не бойся, я раскаиваюсь искренне. У меня есть доказательства, и скоро я выложу их в сеть, чтобы восстановить твое доброе имя. А пока поешь, ладно?
Выражение лица Лу Линя ничуть не изменилось: судя по всему, кредит доверия к Чжун Си исчерпал себя подчистую. И все же измываться над собственным желудком он не стал, опустил голову и принялся за завтрак.
Цзо Нань украдкой наблюдал за ним. Согласно воспоминаниям Чжун Си, Лу Линь отличался огромным самомнением, которое после случившегося превратилось в комплекс неполноценности. Из-за этого он то и дело срывался, устраивал самоистязания и даже пытался покончить с собой. Позже последовал скандал с плагиатом и удар в спину от «лучшего друга», после чего он перестал вредить себе и начал жить исключительно ради мести бывшему товарищу.
Узнай он, что человек, предавший его, сидит рядом с ним за одним столом, он бы наверняка разнес стол в щепки, а после принялся избивать гостя. Сейчас же он сидел с невозмутимым видом и действительно ел — самообладание просто пугало.
Похоже, даже обладая прежними воспоминаниями, но другой душой, человек всё равно менялся.
Покончив с завтраком, Цзо Нань перетащил из своей квартиры сменную одежду и туалетные принадлежности. Бесстыдно улыбаясь, он объявил:
— Старший брат, я останусь здесь, чтобы ухаживать за тобой. Ничего, если я повешу вещи в твой шкаф?
Лу Линь страстно желал крикнуть «убирайся», но голосовые связки отказывали. И тогда Цзо Нань под его убийственным взглядом развесил одежду, занес мыльно-рыльные принадлежности в ванную и даже достал из шкафа одно из его одеял, бросив его на диван:
— Ночевать я буду здесь.
Ему казалось, что если бы не болезнь и слабость, Лу Линь уже давно схватил бы его за шкирку и выбросил в окно двенадцатого этажа.
Закончив с уборкой, Цзо Нань притащил свой ноутбук, устроился на диване и с головой ушел в сортировку улик.
Когда-то Лу Линь тоже был участником Абсолютная небесная мелодия и даже победил в финале первого тура. Среди всех конкурсантов он выделялся яркой внешностью и прекрасной фигурой, а его бархатный и узнаваемый голос в сочетании с профессиональной подготовкой, сильными вокальными данными и артистизмом позволили ему с самого первого появления на сцене завоевать армию фанатов и стать всеобщим фаворитом.
Но сказка длилась недолго. Едва завершился первый тур, как парня постигло страшное несчастье: он тяжело пострадал при пожаре, его лицо было обезображено, а голосовые связки повреждены навсегда. Всего за сутки он рухнул с вершины на самое дно. Эти перемены вызвали невероятный резонанс в сети: поклонники горько рыдали, а случайные прохожие качали головами от сожаления.
Впоследствии организаторы шоу — то ли из подлинного уважения к таланту, то ли ради хайпа — во втором туре изменили правила, добавив состязание авторов. Конкуренция одиночек сменилась командной борьбой: один участник отвечал за исполнение, второй — за сочинение музыки. Выписавшись из больницы, Лу Линь получил приглашение вернуться во втором туре в качестве закулисного композитора.
После выхода эпизода фанаты Лу Линя чуть не сошли с ума от восторга. До этого они знали лишь то, что он красив и здорово поет, но даже не подозревали о его композиторском гении. Триумфальное возвращение Лу Линя произвело фурор, его популярность взлетела до небес, обеспечив шоу колоссальные просмотры.
Однако все это оборвалось из-за Чжун Си.
В проект Чжун Си попал исключительно благодаря настойчивым рекомендациям Лу Линя, который за закрытыми дверями вовсю помогал ему с подготовкой. Однако сам Чжун Си палец о палец не ударил, завалил первый тур и, вместо того чтобы признать собственную лень, решил, что Лу Линь помогал ему недостаточно усердно. Затем он, ослепленный жадностью, согласился на условия Цинь Тяньи и выкрал рукописи Лу Линя.
Во время финала второго тура в сети разразился скандал: оригинальная песня Лу Линя совпала с синглом Цинь Тяньи, выпущенным неделей ранее, на девяносто процентов! Сам Лу Линь все это время безвылазно сидел за работой над музыкой и узнал о чужой подставе лишь в самый последний момент, в то время как единственный человек, способный его оправдать, — Чжун Си — вонзил ему нож в спину, окончательно загнав в ловушку.
После этого на Лу Линя обрушились потоки брани, он со скандалом покинул шоу, а победителем второго тура стал Цинь Тяньи, с которым они так яростно боролись.
Сосредоточенно глядя в монитор, Цзо Нань мысленно материл Чжун Си на чем свет стоит, но в то же время испытывал дикое облегчение от того, что тот всё же не был круглым идиотом. Привычка вечно делать гадости породила в нем крайнюю подозрительность и осторожность — Чжун Си любил оставлять пути к отступлению, поэтому все его разговоры с Цинь Тяньи записывались на диктофон, а процесс кражи рукописей был тайком снят на видео.
Покопавшись в ноутбуке и телефоне, Цзо Нань отобрал нужные материалы, привел их в порядок, а затем зашел на свою страницу в Weibo, вкратце описав суть дела и выложив все собранные доказательства разом.
Учитывая, что сам Чжун Си пользовался определенной известностью, а в посте прямым текстом упоминалось имя Цинь Тяньи, этот пост мгновенно взлетел по охватам, набрав десятки тысяч репостов за считанные минуты. Камень полетел в воду, подняв волнение — шоу-бизнес снова затрясло. Какова была популярность Цинь Тяньи, с такой же силой по нему и ударил этот взрыв.
Видеозапись, на которой Лу Линь дома под собственный аккомпанемент исполняет первоначальную версию песни, появилась на целых полгода раньше релиза сингла Цинь Тяньи. Ролик, где Чжун Си крадет рукописи, был записан ровно за неделю до выхода этой песни. Кроме того, там фигурировали попытки подкупить Чжун Си со стороны Цинь Тяньи, их торги, а также лицемерные беседы Чжун Си с директором Ли — все улики были налицо, неопровержимые и веские.
Специалисты по цифровой обработке покадрово проанализировали аудио- и видеоматериалы и вынесли вердикт: подделки нет, всё подлинное.
Посчитав, что пламени не хватает жару, Цзо Нань зашел в свой аккаунт для стримов и заявил миллионам подписчиков:
— Все оригинальные песни, которые вы слышали в моем исполнении, написаны Лу Линем, а не мной.
Тут впору было вскрывать осиное гнездо: поисковые запросы взрывались один за другим, страницы Цинь Тяньи и Чжун Си в Weibo пали под натиском хейтеров. Поклонники толпами бежали на заброшенную страницу Лу Линя, чтобы выплакаться, а случайные прохожие спешили выразить сочувствие. С одной стороны неслись проклятия, с другой — жалость, и поднявшийся шум грозил снести все на своем пути.
Цзо Нань выключил телефон и ноутбук, погрузив комнату в абсолютную тишину.
Пока он всем этим занимался, Лу Линь безвылазно сидел в кабинете — то ли за работой, то ли просто не в силах вынести совместное пребывание под одной крышей. Цзо Нань не был уверен, видел ли Лу Линь новости в сети, но те слова, что прозвучали на стриме, он наверняка слышал.
После такого разоблачения он сам оказался на острие ножа, ожидая плевков в свою сторону, и о какой-либо карьере можно было забыть. Что ж, по крайней мере, это выглядело как искреннее раскаяние. Интересно, как на это отреагирует Лу Линь…
С этими мыслями Цзо Нань не удержался, подошел к двери кабинета и прижался к ней ухом, прислушиваясь к звукам внутри.
В следующую секунду дверь внезапно распахнулась. Не успевший среагировать Цзо Нань кубарем ввалился внутрь и налетел прямо на Лу Линя. Напуганный до смерти, он попытался удержать равновесие, уперся руками в грудь хозяина и нервно вскинул голову:
— Ты в порядке?
Лу Линь опустил взгляд. В его глубоких, черных зрачках отражалась фигура парня, но эмоции на лице по-прежнему отсутствовали.
Помедлив секунду, Цзо Нань вызвал окно данных и украдкой бросил взгляд на цифры, радостно заметив, что минус бесконечность после показателя доверия сменилась на вполне поддающееся исчислению значение.
Пусть это число оставалось отрицательным, а количество нулей после запятой он с испугу даже не смог сосчитать…
Автор пишет:
Цзо Нань: «Единицы, десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы, десятки миллионов… @[email protected]»
Глава 3. Сброс до заводских настроек — 3. До чего же жутко, давай в эти пару дней не будем есть красное мясо…
Убрав информационное окно и думая о текущем положении Лу Линя, Цзо Нань одновременно испытывал жгучую жалость и злость.
Прогресс выглядел воодушевляюще. Поспешно найдя повод для своего подслушивания, Цзо Нань выдал:
— Я просто хотел спросить, не хочешь ли ты фруктов?
Лу Линь, разумеется, не собирался ему отвечать. Чтобы сгладить неловкость, Цзо Нань, бросив фразу: «Я нарежу тебе фруктовую тарелку на кухне!», тут же ретировался.
Проводив его спину взглядом, Лу Линь о чем-то задумался, но вскоре отвел глаза и вернулся к монитору.
Вскоре Цзо Нань снова постучал и вошел с тарелкой в руках. На ней аккуратно и красиво лежали кусочки разных фруктов, политые йогуртом, а в них была вотчена маленькая пластиковая вилочка в форме сердечка; рядом стояло блюдечко для косточек.
Подобная забота совсем не походила на почерк Чжун Си, который отродясь пальцем о палец не ударял на кухне. Даже преследуя корыстные цели, он вряд ли стал бы возиться на камбузе, проявляя такую дотошную аккуратность.
Лу Линь посмотрел на Цзо Наня. Тот поставил фрукты на стол и виновато улыбнулся:
— Меня научил один друг, его зовут Ши Жуй.
Не выразив никаких эмоций, Лу Линь опустил глаза на монитор.
Цзо Нань неловко поскреб щеку и оставил бессмысленные попытки прощупать почву. Еще до отправки сюда он знал, что Ши Жуй потерял память, и заранее смирился с тем, что срезать путь и быстро поднять уровень расположения не получится. И все же, несмотря на чужое тело и память, отделаться от ощущения близости он не мог, а потому с дурной привычки сунул в рот кусочек яблока с тарелки.
Лу Линь: «…»
Бросив взгляд на его компьютер и исписанные черновики на столе, Цзо Нань сказал:
— Пишешь песню? Тогда я не буду тебе мешать!
И унесся прочь легкой тенью.
То ли дело было в смене личности, то ли в том, что чистосердечное признание «Чжун Си» сняло с Лу Линя несправедливые обвинения и вернуло надежду на творчество, но парень полностью избавился от прежней апатии и хандры. Теперь он ежедневно приводил себя в порядок, хмурая тяжесть на душе заметно рассеялась, а сам он выглядел бодрым и собранным. За исключением еды, сна и естественных нужд, он проводил за сочинением песен каждую свободную минуту.
Время от времени Цзо Нань сквозь стены слышал обрывки мелодий, извлекаемых из клавиш пианино. Помимо восторга и восхищения, это вызывало у него еще и изрядное удивление: интересно, останутся ли у Ши Жуя здешние воспоминания после возвращения? Если да, то он непременно прижмет его к этому инструменту.
Неужели какой-нибудь там президент корпорации не сможет купить фортепиано? Хватит притворяться бедным! Заставлю играть до потери пульса!
Скрипя зубами, Цзо Нань открыл телефон, надеясь посмотреть в сети, как именно честной народ кроет последними словами Чжун Си и Цинь Тяньи. Однако стоило аппарату поймать сеть, как на него посыпалась лавина звуковых уведомлений. Этот шум продолжался довольно долго, прежде чем стих. Открыв сообщения, Цзо Нань почувствовал, что в глазах темнеет.
Нынешние пользователи интернета оказались пугающе безумными: они устроили против Чжун Си настоящую травлю. Не дозвонившись, люди засыпали его личку оскорблениями, угрозами и жуткими окровавленными картинками. Обладай он слабой психикой, от одного вида этих кошмаров уже рыдал бы в три ручья.
Впрочем, по образованию Цзо Нань был биологом, и за время учебы в его багаже накопилось немало часов практики в анатомичке. И хотя угрозы все равно давили на нервы, к самим картинкам у него имелся определенный иммунитет. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он захлопнул телефон, чувствуя, что дело пахнет керосином.
По логике вещей, ненавидеть Чжун Си должны были фанаты Лу Линя, но, насколько он знал, Лу Линь, хоть и был немного высокомерным из-за своего таланта, отличался твердыми принципами и порядочностью. Как в поведении во время соревнований, так и в своих работах он всегда транслировал позитив, поэтому его фанаты, как правило, были взрослыми и рассудительными людьми, которые вряд ли стали бы опускаться до такой бесчеловечной травли.
Телефон то и дело оповещал о новых сообщениях, пользоваться им было решительно невозможно. Пришлось переступить через гордость и попросить телефон у Лу Линя. Тот встретил просьбу хмурым взглядом и, похоже, был совсем не в восторге — в конце концов, он совершенно не доверял Чжун Си. Цзо Нань, порывшись в воспоминаниях Чжун Си, произнес:
— Брат, у меня правда срочное дело. Помнишь, у тебя был старый телефон, которым ты не пользуешься? Может, я возьму его?
Лу Линь наконец опустил взгляд, что можно было расценить как молчаливое согласие.
Цзо Нань радостно принялся обыскивать ящики в гостиной и действительно нашел там выброшенный смартфон. Зарядив его и подключившись к сети, он зашел в интернет, чтобы оценить ситуацию с общественным мнением, и по мере чтения его лицо становилось все темнее.
#Чжун Си признался в любви Цинь Тяньи, но был отвергнут#
#Чжун Си одновременно подставил Лу Линя и Цинь Тяньи#
#Чжун Си одним выстрелом убил двух зайцев — отличный план#
#Чжун Си, проваливай из индустрии развлечений#
Цзо Нань: ???
Что это, черт возьми, такое? До такого додуматься!
Цзо Нань мгновенно все понял: Цинь Тяньи, столкнувшись с кризисом в карьере, решил облить грязью своего сообщника Чжун Си, выставив его главным зачинщиком. Даже если это не отмоет его репутацию дочиста, то позволит минимизировать потери. А поскольку у Цинь Тяньи были довольно радикальные фанаты, которые мастерски умели переворачивать факты с ног на голову, нашлись те, кто в это поверил.
Цзо Нань в гневе схватил телефон Чжун Си и быстро перевел его в авиарежим, чтобы наконец отгородиться от нескончаемого потока сообщений. Он открыл галерею, нашел одно видео и злорадно усмехнулся про себя: «Цинь Тяньи, ты ведь еще не знаешь, что у меня есть на тебя компромат? Чжун Си — мелкий пакостник, максимум, в чем его можно обвинить, — это плохой характер, а ты ведь настоящий преступник, который совершил умышленный поджог!»
Однако, подумав об этом, он не почувствовал радости: это нельзя было обнародовать прямо сейчас, иначе его ждало бы стремительное падение уровня симпатии Лу Линя, который после такого уже никогда не поднялся бы.
Цзо Нань с досадой бросил телефон на журнальный столик и снова взял аппарат Лу Линя, чтобы следить за новостями.
Лу Линь пережил тяжелые времена, а потом еще и попал под удар того, кто украл его работу. Во всей индустрии развлечений не найти человека с более несчастной судьбой. Хотя правда о плагиате и всплыла, Лу Линь потерял голос и был обезображен, так что его будущее по-прежнему оставалось туманным. Сейчас в интернете было полно сочувствующих, но такая шумиха не могла длиться вечно — в конечном итоге все решали только работы, поэтому наряду с сочувствием звучали и предсказания скорого краха.
Цзо Нань посмотрел на плотно закрытую дверь кабинета, откуда время от времени доносились звуки пианино. Он не особо разбирался в музыке, разделяя ее лишь на «хорошую» и «плохую», но то, что играл Лу Линь, определенно относилось к категории «очень хорошей». Он не удержался, подошел к двери и прислушался. Если прислониться вплотную, можно было заметить, что после того, как музыка затихала, часто слышался звук сминаемой бумаги и ее полет в корзину.
Неизвестно, казалось ли ему, но Лу Линь выглядел очень раздраженным, словно был крайне недоволен своими произведениями.
Цзо Наню хотелось биться головой об стену — по его мнению, все звучало просто потрясающе.
В этот момент раздался стук в дверь. Цзо Нань поспешил посмотреть в глазок и, увидев курьера, открыл дверь.
Курьер держал посылку:
— Красавчик, кто-нибудь есть у твоих соседей? Телефон не отвечает, стучу — никто не открывает.
Цзо Нань потянулся к нему:
— Я и есть сосед. Меня зовут Чжун Си.
Курьер посмотрел на имя на посылке, почувствовав, что оно кажется ему знакомым, затем взглянул на Цзо Наня, пытаясь вспомнить, где его видел. Но, спеша доставить остальные заказы, он не стал ломать голову, отдал посылку в руки Цзо Наня и спустился вниз.
Заметив, что коробка вся в пыли, а его сосед страдал легкой формой помешательства на чистоте, Цзо Нань присел прямо у двери, чтобы распаковать ее.
Внутри коробки лежал черный пластиковый пакет. Цзо Нань смутно припомнил, что Чжун Си в последнее время ничего не заказывал, но руки уже разорвали пакет. В следующее мгновение раздалось «шлеп» — из него выпала окровавленная отрезанная рука.
Цзо Нань: «...»
Он поспешно перевернул коробку, чтобы посмотреть адрес, но отправитель был указан крайне неясно. Тогда он просто высыпал все содержимое пакета на пол — зрелище было кровавым и пугающим.
Цзо Нань помолчал немного, поднял один глаз и слегка сжал его, пробормотав:
— Хм, довольно упругий.
Он положил глаз на место и осмотрел остальные «части тела», убедившись, что это лишь искусственные муляжи. После этого он достал телефон и начал все фотографировать. Как раз когда он собирался набрать 110, чтобы вызвать полицию, он боковым зрением заметил, что позади него стоит Лу Линь. Цзо Нань так испугался, что чуть не выронил телефон.
Когда он вышел? Как давно он здесь стоит? Если я сейчас начну играть спектакль, это еще будет выглядеть естественно?
Цзо Нань решил идти ва-банк: он притворился, что не видит его, внезапно схватился за голову и закричал, а затем, развернувшись, бросился внутрь, врезавшись прямо в Лу Линя. Он вцепился в его рукав и истерично закричал, изображая ужас:
— А-а-а-а-а, помогите!
Лу Линь, который молча наблюдал за этой сценой уже целых три минуты: «...»
Цзо Нань решил довести дело до конца: дрожа всем телом, он спрятался за спину Лу Линя и трясущимися руками набрал номер полиции, со слезами в голосе пролепетав:
— Товарищ полицейский, мне прислали отрезанные руки и ноги, здесь убийство, убийство, у-у-у-у-у...
Последовал полный хаос: приехала полиция, составила протокол, забрала улики для расследования, затем на шум сбежались соседи, чтобы поглазеть на происходящее и поболтать. Когда все разошлись, наступил вечер.
Лу Линь бросил взгляд на Цзо Наня, который выглядел настолько напуганным, что казалось, вот-вот упадет без сознания.
Цзо Нань слабо поднял голову:
— Я приготовлю ужин...
В холодильнике еще оставались продукты, так что бежать в магазин не требовалось. Хотя эти пугалки не могли его напугать, сам факт угроз был неприятен, поэтому лучше проявлять осторожность. Впредь продукты он будет заказывать только онлайн.
Размышляя об этом, Цзо Нань достал кусок говядины, но, обернувшись, неожиданно увидел, что Лу Линь не вернулся в кабинет, а стоит в дверях кухни и молча наблюдает за ним. Цзо Нань от испуга вздрогнул, поспешно убрал говядину обратно и сказал с убитым видом:
— Это так страшно... давай пару дней не будем есть красное мясо...
Сказав это, он заменил говядину на пучок свежего сельдерея.
Лу Линь подошел к нему и развернул к себе. Цзо Нань удивленно поднял взгляд, и, вспомнив, что тот никак не отреагировал на предыдущую сцену, решил рискнуть:
— Может... все-таки продолжим есть говядину?
Лу Линь ничего не ответил, лишь сверлил его холодным, пристальным взглядом, изучая каждую черточку лица.
У Цзо Наня почему-то подкосились ноги, и, сам не зная почему, он подсознательно открыл окно с информацией о симпатии. Результат его неожиданно обрадовал.
Уровень симпатии Лу Линя продолжал расти. Хотя число все еще было отрицательным, количество нулей после запятой понемногу сокращалось.
Глядя на то, как ряд цифр сократился до размера телефонного номера и продолжал уменьшаться, Цзо Нань не мог не порадоваться про себя: «Похоже, жалость все же работает! Это цена за восстановление истины! Он точно поверил в мою искренность!»
Цзо Нань скрыл радость, снова посмотрел на Лу Линя и протянул ему бумагу с ручкой, которые лежали рядом:
— Что такое, брат? Скажи, чего ты хочешь поесть?
Лу Линь пристально посмотрел на него, отпустил его руку, сделал шаг назад и, ничего не ответив, развернулся и ушел.
Цзо Нань: «...»
От автора:
Цзо Нань: А-а-а-а-а-а-а — [тактический крик]
Лу Линь: [смотрит]
Цзо Нань: Как страшно, у-у-у-у... — [тактическая слабость]
Лу Линь: [смотрит]
http://bllate.org/book/26308/3150612
Готово:
