После того как Сяо Лаба перенес тяжелую болезнь, его аппетит стал расти на глазах. Все с изумлением наблюдали, как он с аппетитом обгладывает свиное копытце, допивает суп и, оставшись недовольным, довольно причмокивает губами.
— Папочка, а маленькое молочко еще осталось?
Ах, это маленькое молочко.
Фэн Тинъюн с мольбой посмотрел на жену. Вэй Сюэ немного колебалась, но под настойчивым взглядом малыша все же позволила ему выпить заветного молочка, хотя и побоялась давать много, опасаясь, что он не сможет его переварить.
На следующее утро пришли результаты обследования. Врачи подтвердили: состояние малыша хорошее, его можно выписывать.
Для всей семьи возвращение ребенка из больницы стало событием огромной важности, и собрались абсолютно все. После того как все так сильно перепугались из-за его болезни, выписка казалась настоящей милостью небес.
В левой руке Сяо Лаба сжимал плюшевую коровку, а в правой — свою больничную пижаму. Казалось, он всей душой прикипел ко всему, что связано с маленькими коровками, и даже больничную форму обязательно хотел забрать домой. Родные души не чаяли в нем, поэтому, разумеется, исполнили его прихоть.
Оправившийся от болезни Сяо Лаба гордо и важно зашагал впереди, смешно перебирая короткими ножками. Фэн Хао молча следовал за ним, размышляя, что пора бы уже подобрать братишке какое-нибудь средство передвижения.
Семья Фэн жила в коттеджном поселке. Изначально, ради здоровья Сяо Лабы, они даже подумывали переехать в деревню, надеясь, что свежий воздух пойдет ему на пользу. Но позже, взвесив все за и против — медицинское обслуживание, логистику и прочие причины, — от этой идеи отказались, предпочтя купить дом здесь, в тишине посреди городской суеты. Старший господин Фэн жил в старом семейном поместье, но, когда выдавалась свободная минута, всегда навещал внука.
Фэн Хао внес Сяо Лабу в дом. Малыш хлопал глазками, разглядывая просторные комнаты. Тетя Чжан, увидев вернувшегося маленького господина, не могла скрыть радости:
— Сяо Лаба вернулся!
Малыш расплылся в улыбке, выглядя невероятно милым. Казалось бы, после больницы нужно первым делом отдохнуть, но Сяо Лаба был полон сил и наотрез отказывался спать. Фэн Хао взялся развлекать брата. Раньше младший казался ему хрупким фарфором, к которому он боялся даже подойти, но после выписки братишка стал заметно оживленнее.
Вэй Сюэ с умилением наблюдала за ними, а Цуй Шуминь сложила руки в молитвенном жесте:
— Наш малыш обязательно будет поправляться с каждым днем.
Настрадавшись, человек обретает счастье — все верили, что раз малыш смог пережить вынесенный ему врачами смертный приговор, значит, это знак к выздоровлению.
Трехлетний ребенок из-за болезни еще не ходил в детский сад. Фэн Хао сел рядом с ним на пол, показывая фотографии со своих соревнований, прошедших на днях. На снимке Фэн Хао держал в руках маленькую модель самолета — он занял первое место на национальном конкурсе технологий среди школьников.
Сяо Лаба ткнул пальчиком в изображение брата и позвал:
— Гэ-гэ!
Фэн Хао с воодушевлением рассказывал про свой самолет, а Сяо Лаба перевел взгляд. Курица? Жирная курица? Должно быть, очень вкусная.
Фэн Хао услышал характерное сглатывание слюны. Удивленно посмотрев на брата, он увидел, что Сяо Лаба поднял на него личико:
— Малыш хочет курицу.
Курицу, курицу, малыш обязательно должен поесть курицы!
Это как раз совпало с планами тети Чжан: она считала, что больному после выписки нужно набраться сил с помощью куриного бульона. На плите как раз томился суп с целебными травами. Услышав про курицу, тетя Чжан тут же налила Сяо Лабе небольшую пиалу.
Прозрачный бульон, ни капли жира, пара ягод годжи плавают на поверхности. Большая куриная ножка лежала в пиале малыша, а вторая досталась Фэн Хао. Тетя Чжан относилась к детям хозяев как к своим собственным, поэтому всегда делила еду поровну — никто не был обделен.
Фэн Хао был не очень голоден, да и завтракал совсем недавно. Но Сяо Лабу это не волновало. Он схватил куриную ножку и потянул ее в рот, смешно обжигаясь и дуя на нее. Вэй Сюэ испугалась и хотела подуть сама, но Сяо Лаба яростно защищал свою добычу. Что ж, начиная со вчерашних свиных копытц, она заметила, что Сяо Лаба стал проявлять необычайную одержимость едой.
Ножку он расправил очень быстро, а потом, сидя на полу, вытянул шею, чтобы дохлебать бульон прямо из пиалы. Фэн Хао молча пододвинул ему свою нетронутую порцию:
— Братишка, держи.
В левом глазу Сяо Лабы читалась благодарность, а в правом — бесконечная любовь. Сияние в его глазах ослепило Фэн Хао.
Наесться досыта и поспать — вот жизненное кредо Сяо Лабы. Фэн Хао знал, что сразу после еды спать нельзя, но только что бодрый братишка уже вовсю клевал носом. Фэн Хао решил, что, как старший брат, он должен взять на себя ответственность. Он подхватил Сяо Лабу под мышки:
— Папа, мама, я поведу братишку играть наверх!
Сяо Лаба задергал ножками, недоумевая, почему он вдруг оторвался от земли. Малыш хочет вниз!
Настало время обеда, и хотя Сяо Лаба уже поел, остальная семья еще нет. Вэй Сюэ проводила детей наверх и расстелила одеяло для Сяо Лабы:
— Поиграй с братом, а потом дай ему немного отдохнуть, хорошо? Спускайся к нам обедать.
Фэн Хао кивнул:
— Не волнуйся, мама.
Сяо Лабу опустили на ковер. Он был сонный, но все еще пытался сопротивляться. Фэн Хао коснулся пальцем макушки брата, и тот вскинул голову, пытаясь понять, что его задело. Увидев Фэн Хао, он сладко улыбнулся, прошептал Гэ-гэ и снова склонил голову, проваливаясь в сон.
Фэн Хао, придерживая его за голову, решил его соблазнить:
— Хочешь увидеть настоящую маленькую коровку? Хочешь себе маленькую машинку?
Разве Сяо Лаба мог устоять перед упоминанием коровки? Он широко распахнул глаза, мгновенно проснувшись, и от волнения даже не мог подобрать слов:
— Гэ-гэ, мне... маленькую ко-ров-ку?
Фэн Хао кивнул:
— Через пару дней у меня начнутся летние каникулы, тогда я отвезу тебя посмотреть на коровок.
У Сяо Лабы в глазах засияли звездочки. Гэ-гэ — самый лучший человек на свете!
Он взволнованно уточнил:
— А коровки будут рады малышу?
Фэн Хао знал, что коров держат на ферме, и все зависит от хозяина, а вот будут ли они рады малышу — вопрос сложный. Но, глядя на восторженное лицо брата, он не хотел признаваться в своем незнании.
— Конечно, они будут рады тебе.
Сяо Лаба сглотнул слюну:
— А если я буду пить их маленькое молочко, они тоже будут мне рады?
Фэн Хао подумал, что это уже перебор — корова может и лягнуть. Не получив ответа, Сяо Лаба настойчиво переспросил:
— Можно, можно?
Фэн Хао почесал затылок:
— Мы можем просто купить молока.
— А когда мы поедем? — С точки зрения малыша, лучше всего было бы отправиться прямо сейчас: он только что съел большую куриную ножку и ему нужно было промочить горло молочком. Курица — это еда, молочко — это питье, идеальное сочетание.
Фэн Хао пришлось его разочаровать:
— Мне завтра в школу, так что получится только на каникулах.
Малыш никогда не ходил в школу, он был неграмотным.
— А когда у гэ-гэ будут каникулы?
— Примерно через месяц.
Месяц? Это ведь так мало. Наверняка он пролетит незаметно. Сяо Лаба вытянул свой маленький пальчик:
— Тогда давай скрестим мизинчики. Через месяц поедем, обещаешь?
Фэн Хао показалось это детским садом, но ради брата можно было и подурачиться. Они скрепили обещание мизинцами и прижали друг к другу большие пальцы. Как только ритуал закончился, Сяо Лаба тут же спросил:
— Гэ-гэ, уже прошел месяц?
http://bllate.org/book/26307/3150528
Готово:
