Час спустя, хирургическое отделение третьей больницы.
Цэнь И сидел на больничной койке с обнаженным торсом, а врач завязал на его плече красивый бантик из бинта, после чего с чувством полного удовлетворения хлопнул в ладоши:
— Готово!
Доктор убрал в выдвижной ящик почти пустую бутылочку юньнаньского байяо, вытер руки бумажной салфеткой, повернулся и с серьезным, напутственным видом предупредил Цзян Тао:
— Ничего страшного, в ближайшие дни не забывайте регулярно менять повязку, ешьте поменьше острой и раздражающей пищи, и по возможности старайтесь не мочить рану.
Внизу в аптеке юньнаньский байяо стоит тридцать юаней за бутылочку, возьмите бланк и сходите получите сами.
И еще, у него довольно глубокая рана, когда будете уходить, не забудьте поставить ему укол от столбняка во избежание инфекции.
Цзян Тао стоял за спиной Цэнь И, вполуха слушая врачебные указания, и вовсю таращился на спину товарища.
Хотя сейчас всё выглядело уже не так жутко, как раньше, и содранная кожа в некоторых местах покрылась корочкой, все равно сквозь это смутно угадывались следы от пятипалых царапин.
В голове Цзян Тао вихрем проносились самые разные фантазии, поэтому он совершенно не обратил внимания на то, что из-за повязки на правом плече Цэнь И будет непросто надеть одежду задом наперед.
У Цэнь И не было странной привычки красоваться своим торсом перед представителями своего же пола. С трудом просунув руку в рукав и повернув голову, он увидел, что глаза Цзян Тао так и норовят прилипнуть к нему, а на лице застыло возбужденно-двусмысленное выражение. От этого по его коже одна за другой побежали мурашки от омерзения.
Мрачно уставившись на товарища, он проскрежетал зубами:
— Старый Цзян, ты чего уставился, с дуба рухнул?
Цзян Тао виновато усмехнулся, подошел, чтобы поправить на Цэнь И одежду, и искренне восхитился:
— Ого, Цэнь И, я наконец-то понял, на что генеральный директор Цэнь все эти годы спускал свои кровные! Ну ты и выдал, шкура у тебя действительно толстая и дублёная!
Цэнь И: «……»
Они вместе вышли из больницы. Едва минув черный ход, они уперлись взглядом в машины съемочной группы и ожидавшего их все это время Су Вэня.
Су Вэню не пристало показываться на глаза в общественных местах, поэтому он вышел из минивэна только тогда, когда появился Цэнь И.
В руке Су Вэнь держал лекарства; та его одежда, что промокла под дождем, уже была сменена, а из-под полей шляпы выбивались несколько всё еще влажных прядей волос.
Увидев, что Цэнь И вышел, Су Вэнь перевел взгляд на его раненое плечо и спросил:
— Ты в порядке?
Не дожидаясь ответа, он протянул ему бумажный пакет с лекарствами. Опустив ресницы, он с легким колебанием в голосе произнес:
— Я купил тебе кое-какие медикаменты, не знаю, что именно пригодится... Возьми всё.
В том пакете было не меньше десятка наименований, и Цзян Тао, соображавший туго, тут же встрял:
— Ой, да не нужно, Вэнь-гэ, мы же только что в больнице уже...
Цэнь И отвесил ему затрещину по спине, поспешно пряча за спину лекарства, принесенные с первого этажа, повернулся к Су Вэню вполоборота, взял из его рук бумажный пакет и широко улыбнулся:
— Спасибо, старший товарищ, пустяковая рана, не стоит беспокойства.
Су Вэнь посмотрел на него так, будто хотел что-то сказать, но передумал. Его изящные брови слегка сошлись на переносице — на лице читалось сдерживаемое беспокойство.
— Мм, — тихо произмолвил Су Вэнь. — Если что-то понадобится, сразу обращайся ко мне.
С этими словами он отвернулся и под прикрытием зонта, который держала Лу Сяо, сел в машину.
Глядя вслед удаляющейся фигуре Су Вэня, Цэнь И испытывал легкое помутнение рассудка.
Тогда Су Вэнь был просто вне себя от ярости.
— Какого черта ты побежал геройствовать?! Она ведь вовсе не обязательно упала бы на меня! Ты знаешь, сколько крови потерял?! — орал Су Вэнь под пеленой дождя, лицо и губы его были мокрыми от воды, а кожа вокруг глаз покраснела от злости.
Рука, в которой он сжимал запястье Цэнь И, сильно дрожала.
Дождь лил как из ведра, и Цэнь И тогда почти не слышал ругани Су Вэня. Он просто ошеломленно уставился на него, и в тот миг боль в плече казалась не такой уж сильной — в голове крутилась всего одна мысль.
Почему Су Вэнь такой красивый?
Даже промокший под дождем, потрепанный ветром, стоящий там в полном беспорядке, он выглядел невероятно привлекательно.
Глаза, нос, губы — всё в нем вызывало невольную симпатию.
Теперь, вспоминая об этом, Цэнь И считал, что Су Вэнь был прав.
В конце концов, ветер тогда дул ужасно сильно, и, судя по углу падения, стойка с реквизитом вовсе не обязательно должна была обрушиться именно на Су Вэня.
Но его собственные ноги просто отказались ему подчиняться, заставив опрометчиво броситься вперед.
Он не хотел, чтобы это хрупкое создание в лице Су Вэня пострадало.
И дело было вовсе не в том, что Цэнь И пытался выставить себя в лучшем свете — для него самого эта рана действительно ничего особенного не представляла.
В детстве он рос озорным хулиганом, которого бросили на попечение бабушки с дедушкой. Днями напролет он только и делал, что, размахивая палками, участвовал в массовых драках со школьной шпаной из соседнего квартала.
В те времена всегда находились те, кто носил в карманах швейцарские ножи, и в разгар драки никто уже не разбирал дороги, просто положа руку на сердце пытаясь распороть противнику плоть.
А то и вовсе хватались за стеклянные бутылки, разбивали их и кромсали ими живую плоть.
На руках и боках Цэнь И шрамы оставались до сих пор.
Если бы не влияние и богатство семьи Цэнь, если бы его отец не выкупил все те прошлые «подвиги» своего славного сынка, то сейчас любое из тех дел могло бы выйти Цэнь И боком.
Сама по себе рана Цэнь И была мелочью, но вот последующий уход доставлял немало хлопот: при мытье нельзя было допускать попадания воды, а дотянуться до этого места и намазать мазью самому было крайне неудобно. К тому же эта проклятая стойка годами пылилась под солнцем и дождем, будучи грязней некуда, так что при неправильном уходе воспаление и инфекция были гарантированы.
Погода все эти дни стояла скверная, моросили дожди. Су Вэнь простудился, пил лекарства трижды в день, и стоило подойти к нему ближе, как от него начинало веять легким ароматом традиционных китайских снадобий.
Съемки на натуре проводить было невозможно, оставалось лишь переключиться на съемку сцен по свеженаписанным страницам сценария: необходимый сюжет писали и снимали с колес, а второстепенное потом вырезали на монтаже.
В павильоне работала тепловая пушка, и от тепла рана Цэнь И под повязкой неизбежно потела, так что менять лекарство приходилось каждые несколько часов — по три раза на день, безо всяких поблажек.
В гостинице еще куда ни шло: стоя перед зеркалом, Цэнь И хотя бы мог разглядеть собственную рану, но сейчас в минивэне не было вообще ничего, а просить здоровенного мужика Цзян Тао бережно орудовать ватной палочкой ему совсем не улыбалось, так что оставалось лишь вслепую шарить рукой со тюбиком мази.
Закончив утреннюю смену, Су Вэнь перекусил наскоро и вышел выбросить мусор. Тут-то он и заметил, что дверца минивэна Цэнь И распахнута, а сам он, сидя с обнаженным торсом и хмуро морщась, крутит в руке тюбик, пытаясь намазать себе спину.
У Цэнь И действительно были все основания для того, чтобы слыть завзятым сердцеедом: его тело было натренировано просто великолепно. Су Вэнь отчетливо видел крепкую спину, а изгибы мышц источали дикую, первобытную сексуальность.
В обычные дни, когда Цэнь И носил одежду, это было незаметно, но стоило ему раздеться, как эта источающая агрессивную мужественность плоть представала во всей красе. Мощная аура альфы, казалось, готова была прорваться сквозь эту оболочку, и от одного взгляда на него можно было обжечься о почти осязаемый жар.
У Су Вэня впервые в жизни даже кончики ушей слегка запылали. Поколебавшись немного, он все же подошел и постучал в окно машины Цэнь И.
Цэнь И к тому моменту уже донельзя замаялся, мысленно думая: да пошло оно всё, мазну кое-как наотмашь, чего тут изнеживаться.
Услышав стук, он повернул голову и увидел, что Су Вэнь уже нагнулся и забирается в салон.
Изящные пальцы Су Вэня забрали у него из рук ватную палочку, и он тихо произнес:
— Давай я.
Его взгляд упал на жутковатую рану Цэнь И, лицо его неуловимо изменилось, а выражение стало довольно мрачным.
— Пустяки, просто шрам выглядит страшновато, — негромко усмехнулся Цэнь И, но пальцы его невольно крепко сжались.
Стоило ему подумать о том, что спину ему обрабатывает Су Вэнь, как в груди поднялось беспричинное, нервозное волнение.
Су Вэнь действовал очень бережно, до ужаса боясь причинить ему боль. Его теплое дыхание овевало бок Цэнь И, касаясь кожи легко, словно птичье перо, и от этого щекотного тепла в груди начинало нестерпимо зудеть.
Хотя обогреватель в машине включен не был, Цэнь И вдруг показалось, что вокруг стало невыносимо жарко.
Внезапно он почувствовал, как дыхание Су Вэня на секунду прервалось, а сам он замер на месте.
Взглянув в зеркало заднего вида, Цэнь И увидел, что Су Вэнь опустил ресницы и слегка покусывает нижнюю губу. Выражение его лица было невероятно изумленным, ресницы едва заметно дрожали, а кончики ушей, скрывавшиеся за прядями темных волос, полностью покраснели.
Цэнь И на миг опешил, а затем его тело сковало деревянной оцепенелостью.
В тот момент ему хотелось от злости колотить ногами по полу и орать во всю глотку.
Какой же он дурак.
Как он мог забыть, что на его теле остались те самые «штучки»?!
Автор пишет:
Виновник переполоха растерялся.
http://bllate.org/book/26297/3149657
Готово:
