Тогда давайте увеличим налоги: если в пяти провинциях Юго-Западного региона собрать на один слой больше, до конца года удастся выручить еще около ста тысяч лянов серебра, чего вполне хватит на покрытие нужд приграничной армии.
Эти абсурдные слова, заставившие всех чиновников, вызванных для обсуждения дел в Императорский кабинет, замереть от изумления, неторопливо слетели с губ Линь Сюя — самого молодого премьер-министра в истории Да Юй.
После короткой паузы по Императорскому кабинету разнесся разъяренный низкий рык министра финансов Вань Юя:
— Как можно так легкомысленно заикаться о повышении налогов? В Юго-Западном регионе только что бушевала засуха, если ввести еще и новые поборы, разве останется у простого народа хоть какой-то способ выжить? Каковы ваши намерения, господин премьер-министр?..
— Этот план не годится. Засуха на Юго-Западе только отступила, если поднять налоги сейчас, там неминуемо вспыхнет мятеж.
— Просим Императора тщательно все обдумать.
Вслед за министром финансов наперебой зашумели и остальные, и их несогласие было более чем очевидно.
Пока все ожесточенно спорили, на лице императора Да Юй Цзинь Ци, сидевшего за императорским рабочим столом из красного дерева, промелькнула доля удивления.
Он повидал немало министров, которые наперебой стремились казаться мудрыми и честными, но чтобы кто-то убеждал императора повысить налоги ради собственной прихоти — с тех пор, как он взошел на трон, такое случалось впервые. К тому же сам советник по налогам среди гвалта и криков толпы чиновников выглядел так, будто прогуливается в расслабленной тишине парка.
Невозмутимая осанка, слегка сжатые тонкие губы, глаза, подобные холодным звездам посреди ночи, и белые шелковые одежды, выглядывающие из-под темно-зеленого официального халата. Длинные волосы, словно растертая тушь, были аккуратно собраны, и Линь Сюй, самый молодой премьер-министр в истории Да Юй, неизменно держался непринужденно и с легкой вежливой улыбкой, вполне оправдывая звание несравненного красавца.
— Тогда предложите иной способ добыть эти сто с лишним тысяч лянов серебра, — вновь спокойно произнес Линь Сюй, едва придворные умолкли.
Его слова подействовали подобно ковшу воды, плеснутому в котел с кипящим маслом, вмиг заставив всех присутствующих взорваться от возмущения.
На девятый год правления нынешнего императора Цзинь Ци на долю страны выпало немало невзгод: сначала Государство Ся раз за разом отправляло войска с вторжениями, а следом разразилась засуха на Юго-Западе.
Сначала императорский двор выделил средства на военные нужды, а затем открыл амбары для помощи пострадавшим, и всего за полгода государственная казна опустела. Казна пуста, а на Приграничье тем временем простаковывают семь-восемь сотен тысяч солдат, ожидающих рис, чтобы разжечь котлы, — именно поэтому и было созвано это совещание в Императорском кабинете.
Чиновники шумели уже добрую половину дня, и стоило им начать утихать, а императору Цзинь Ци — собираться с мыслями, как премьер-министр Линь Сюй вновь негромко обронил:
— Можно также сократить численность армии, распустив солдат по домам.
Если его предыдущие слова были водой в раскаленном масле, то эта фраза, без сомнения, походила на громовой раскат среди ясного неба в разгар летнего зноя.
— Государство Ся только и ждет удобного момента, а вы предлагаете сокращать войска! Господин премьер-министр, да вы пособник злодеев!
— Люди из Государства Ся целыми днями зазывают воинов и тревожат нашу приграничную стражу, а если поступить так, они непременно воспользуются моментом и нанесут удар! Тогда падет страна и погибнут семьи, как такое вообще допустимо?
— Нельзя, нельзя, ни в коем случае нельзя!
Цзинь Ци за рабочим столом едва заметно шевельнул губами, какое-то время оставаясь безмолвным. Он мог лишь наблюдать, как его несравненный премьер-министр с невозмутимым видом доводит чиновников из Министерства финансов и Министерства общественных работ до истошного вопля. В глубине души он даже испытывал некоторое облегчение: хорошо еще, что он додумался позвать людей на совет в Императорский кабинет, иначе сейчас голосить во всю мольбу пришлось бы всем гражданским и военным чинам при дворе.
Стоило ему только представить себе вопли всех сановников империи, как у Цзинь Ци тут же зачесался затылок.
И пока император мысленно содрогался, премьер-министр, явно считавший, что переполоха еще недостаточно, собрался снова открыть рот. Цзинь Ци испуганно перехватил инициативу:
— Сюй Лань, что думаешь ты?
Сюй Лань был его учителем еще в бытность наследным принцем. После восшествия Цзинь Ци на престол тот пожаловал ему титул великого наставника, и положение Сюй Ланя при дворе было поищем непоколебимым.
Перебитый императором, Линь Сюй лишь обернулся, но воздерживаться от комментариев не стал.
— По моему скромному мнению, слова господина премьер-министра абсолютно верны, — улыбнувшись, Сюй Лань вернул мяч обратно.
Услышав это, Цзинь Ци поперхнулся. Не успел он ощутить прилив досады, как Линь Сюй уже бросил небрежное:
— Давайте введем налоги в другом месте, — и вновь заставил сановников оглашать кабинет воплями и в отчаянии подпрыгивать на месте.
— Повышать налоги ради содержания армии — крайняя мера, к которой прибегают лишь в безвыходном положении. Есть ли другие варианты? — подал голос Цзинь Ци среди общего галдежа.
Он чувствовал: если он сейчас же не вмешается, эту комнату живьем уморят стараниями Линь Сюя. И спасибо его дальновидности, что он не позвал военных чинов — иначе дело не ограничилось бы одними криками.
Услышав, как его перебили, облаченный в темно-зеленые официальные одежды Линь Сюй повернулся лицом к императорскому столу. Его движения были плавными и изящными, а пара бездонных черных глаз источала абсолютное спокойствие.
— Не повышать налоги, не сокращать армию... Но сто с лишним тысяч лянов серебра из воздуха не появятся. По мнению вашего слуги, остается лишь урезать расходы в других статьях, чтобы восполнить нехватку.
— О? И что же именно? — спрашивая об этом, Цзинь Ци чувствовал, как под пристальным взглядом тех самых темных глаз в его сердце зарождается смутное беспокойство. Дурное предчувствие нахлынуло стремительной волной.
— Согласно отчетам Министерства финансов, ежегодные расходы императорского двора достигают трех-четырех сотен тысяч, да и жалованье гражданских и военных чинов ежемесячно составляет немалую сумму.
На сей раз в Императорском кабинете никто больше не голосил — вот только лица всех присутствующих разом приобрели поистине изумительные оттенки.
Уголки рта Цзинь Ци судорожно дернулись. Он так и знал, что неслучайно занервничал: оказывается, этот человек снова нацелился на его карман. Обладать такой дерзостью, будучи премьер-министром, чтобы строить козни против самого Императора — смелости Линь Сюю было не занимать!
И всё же, думая об этом, Цзинь Ци невольно начал размышлять: когда же он успел насолить этому человеку на сей раз? Уж не за то ли обиделся Линь Сюй, что он только что перебил его слова?
Цзинь Ци молчал. Лица стоящих рядом министров и вовсе сделались свинцово-серыми от страха, они не смели вымолвить ни слова.
Если бы только можно было повернуть время вспять, они бы безоговорочно поддержали повышение налогов! На худой конец, сошло бы и сокращение армии. Но раз император сейчас хранил молчание, как они осмелятся первыми разинуть рты?
После короткой паузы Цзинь Ци задал прямой вопрос:
— И каковы же конкретные предложения?
— Начиная с сегодняшнего дня сократить все ненужные траты во дворце, ремонтные работы во всех залах и теремах отложить, урезать повседневные расходы, то же самое касается и Императорской кухни... — опустив голову, Линь Сюй перечислял всё по порядку.
Его голос звучал мягко и неторопливо, словно он произносил вовсе не дерзкие слова об урезании личного довольствия самого Сына Неба, а обсуждал заурядные пустяки за вечерней беседой.
Закончив перечислять статьи дворцовых расходов, подлежащих сокращению, Линь Сюй умолк.
Сам он умолк, но лица министров сделались до предела безобразными. Неужели Линь Сюй всерьез намерен покрыть нехватку средств за счет личных расходов императора?! Неужели он не боится, что в гневе Император лишит его головы?
К тому же, у Линь Сюя хватило и хитрости, и смелости, но всем остальным придется туго. Если император разгневается, им всем несдобровать. А если император согласится... Раз уж сам Сын Неба затянул пояса, они, разумеется, тоже не смогут остаться в стороне.
При этой мысли проницательные умы чиновников позеленели еще сильнее. Они украдкой бросали тревожные взгляды на молчаливую фигуру Цзинь Ци за рабочим столом, и сердца их замирали от страха.
Знали бы они заранее — с самого начала поддержали бы налоги. В конце концов, сбор налогов — это пролитие чужой крови, а вот жалованье у каждого свое!
Пока сановники предавались горьким сожалениям, Цзинь Ци уже принял решение. Бросив взгляд на невозмутимого Линь Сюя и подавив желание заскжетать зубами, он принял вид неподкупного и справедливого правителя:
— Поступим так, как сказал почтенный министр. Государственные интересы превыше всего.
Услышав это, все разом шумно втянули воздух. Цзинь Ци, будучи императором, и вправду согласился на столь абсурдную меру, как сокращение дворцовых расходов ради латания дыр в государственной казне!
— Да здравствует мой Император! — пока остальные еще пребывали в шоке, кто-то из сообразительных чиновников тут же ру на колени и заголосил: — Император являет собой личный пример и любит народ как собственных детей — поистине это великое счастье Да Юй! Ваш слуга восхищен до глубины души и готов разделить тяготы, внеся посильный вклад. Просим Императора...
— Ваш слуга также готов отказаться от жалованья и идти рука об руку с Императором!
Стоило одному подать пример, как нашелся и второй. Вскоре весь пол в Императорском кабинете был усыпан опустившимися на колени людьми, которые наперебой спешили выразить свою преданность и готовность делить тяготы.
Будучи императором, Цзинь Ци, разумеется, не мог оставаться в стороне. Он тут же с трогательным выражением лица поднялся на ноги, протягивая руки в успокаивающем жести, побуждая чиновников встать:
— Преданность моих возлюбленных подданных я запомню.
Произнеся ряд донельзя трогательных и хвалебных речей, Цзинь Ци с довольной улыбкой бросил взгляд на стоявшего рядом премьер-министра, который всё так же невозмутимо и расслабленно сохранял безмятежный вид, из-за чего уголки губ императора снова яростно задергались.
— Тогда поручите это дело Министерству финансов. Пусть в кратчайшие сроки упорядочат цифры и выяснят, какова нехватка средств, — отвернувшись, Цзинь Ци глубоко вздохнул, а когда повернулся обратно, его улыбка стала еще более умиротворенной.
— Ваш слуга выполнит волю императора, — отозвался министр финансов Вань Юй.
При этом Вань Юй бросил косой взгляд на премьер-министра Линь Сюя: в отличие от угодливой искренности, с которой он обращался к Цзинь Ци, на Линь Сюя он смотрел так люто, что, казалось, готов подскочить и вцепиться в него зубами.
Впрочем, сам Линь Сюй, казалось, вовсе не замечал этого пристального внимания и лишь молча наблюдал за идиллией государя и подданных.
Видя, что дыра в казне теперь имеет шансы закрыться, Цзинь Ци отдал еще пару распоряжений — приказав Министерству финансов побыстрее подсчитать цифры и отправить припасы в войска — и махнул рукой, отпуская всех.
Стоило им покинуть Императорский кабинет, как на лицах сановников, до того хранивших преданные и угодливые улыбки, словно по мановению волшебства не осталось и следа. Несколько человек от злости прямо-таки взмахнули рукавами и удалились большими шагами, и лишь двое оставшихся совладали со своими нервами, сухо поклонились Линь Сюю со сложенными в приветствии руками и тоже поспешно ретировались.
Через мгновение на просторном дворе остались лишь двое: сам Линь Сюй и шедший позади него Сюй Лань.
— Неужели господин премьер-министр и вправду не боится гнева Императора? — Сюй Лань обладал чистым лицом и книжным видом, чем-то напоминая Линь Сюя, за исключением того, что был старше его ровно на целый цикл.
Шагая с ним в ногу и услышав этот вопрос, Линь Сюй призадумался, и уголки его губ изогнулись в лукавой усмешке:
— Он хороший император.
Ответ Линь Сюя был невпопад. Сюй Лань слегка удивился и уже собирался переспросить, как вдруг боковым зрением заметил, что из дверей Императорского кабинета кто-то опрометью выбежал.
— Побыстрее, — лицо Сюй Ланя переменилось, и он тут же прибавил шагу.
— Прошу министра остановить шаги, — выбежавшим оказался главный евнух.
Услышав оклик, Сюй Лань ускорил шаг еще сильнее. Заметив, что Сюй Лань сигает прочь словно напуганный кролик, евнух меж смехом и слезами торопливо подобрал полы одежд и бросился за ним вдогонку.
Нагнав его, главный евнух издалека отвесил вежливый поклон в сторону Линь Сюя, после чего перевел взгляд на пытавшегося сбежать Сюй Ланя:
— Господин министр, вас ждет Император.
Понимая, что побег сорван, Сюй Лань бросил на Линь Сюя долгий взгляд, распрощался с ним и послушно последовал за евнухом обратно в Императорский кабинет.
Перед дверью Сюй Лань беззвучно выдохнул и переступил порог. Как и ожидалось, внутри царил полный кавардак.
Цзинь Ци, только что сиявший улыбкой, сейчас со страшной гримасой уставился на свиток с докладом в руках — с такой свирепостью, будто тот был чьей-то шейкой, которую он жаждал свернуть.
Заметив Сюй Ланя, Цзинь Ци свирепо швырнул доклад на стол и тут же принялся с раздражением выговаривать:
— Этот негодяй посмел строить против меня козни! Он посмел строить против меня козни! Заставить меня затянуть пояса... Да я завтра же снесу ему голову, не сомневайся!
Высказавшись, Цзинь Ци, судя по всему, не испытал достаточного облегчения, швырнул валявшийся на столе документ на пол и принялся яростно топтать его ногами, бормоча под нос:
— Вот тебе за козни против меня!
Топча и топча, он наконец устал, сменил позу, поменял ногу и влепил еще пару яростных пинков, после чего наконец остановился.
— Раз у Вашего Величества все в порядке, ваш слуга удаляется.
— Стоять, живому с места не сдвинешься! А ну скажи мне, разве он на этот раз не перешел все границы...
Сюй Лань слушал все это в одно ухо впуская, а в другое выпуская. При виде столь бурного излияния гнева императора он даже бровей не повел — он давно к этому привык.
В любой другой стране ситуация, когда премьер-министр доводит императора до истерики, считалась бы невероятным потрясением и тягчайшим преступлением против устоев, но только не в Да Юй. Здесь все гражданские и военные чины давно привыкли к подобным зрелищам.
Линь Сюй, самый молодой премьер-министр в истории Да Юй, сдавал экзамены на военного чиновника, а преуспел на гражданском поприще. И главная его способность заключалась вовсе не в глубоких знаниях канонов или военном искусстве, а в том, что он умел доводить до исступления и ежедневных воплей как всех чиновников двора, так и нынешнего императора Цзинь Ци — жестокого и безжалостного тирана с суровым нравом, который в свое время убил отца, узурпировал трон и обаял кровью императорские покои.
http://bllate.org/book/26288/3148531
Готово:
