В глазах учеников слова холуй учителя или собачка классного руководителя были тяжелейшим оскорблением. Инь Минчжэнь думал, что после этой фразы Шу Нин сильно разозлится, но он не знал, что в Шу Нине скрывалась душа взрослого человека.
Взрослый человек оставался абсолютно равнодушен к подобным детсадовским ругательствам.
Поэтому он лишь слегка улыбнулся безо всякого выражения и ответил:
— Ну да.
— @￥%&%#! — Инь Минчжэнь почувствовал, будто ударил кулаком по подушке, и невольно выругался, отпустив крайне грязное словечко.
Услышав эту матерщину, Шу Нин остолбенел.
Даже будучи взрослым и наслушавшись всякого, он еще никогда не слышал настолько грязной ругани.
Внезапно он отчасти понял, почему семья Вэй, забрав маленького злодея домой, не жаловала его и постоянно колебалась между настоящим и фальшивым юными господами.
Прическа в стиле хайратник, развязные манеры, подергивание ногой, сквернословие...
Плюс ко всему — летящие повсюду сплетни. Такое никому не понравится.
Настоящий юный господин был талантлив и воспитан, и при любом сравнении маленький злодей проигрывал во всем. Неудивительно, что семья Вэй сомневалась.
Изначально Шу Нин собирался поискать удобный момент, чтобы рассказать маленькому злодею правду и отправить его обратно в семью Вэй, но теперь он отказался от этой мысли. Если маленький злодей вернется домой в таком виде, семья Вэй его не признает, и он, боюсь, снова ступит на старый путь, ведущий к гибели.
Сперва нужно исправить хотя бы некоторые из его дурных привычек, а там видно будет.
Они шли друг за другом до школьного медпункта. Школьный врач спросил у Инь Минчжэня подробности, на что тот ответил:
— Подрался с кое-кем.
— Где болит?
— Везде.
Врач и Шу Нин переглянулись в испуге, и эскулап тут же уточнил:
— Тогда необходимо сделать полное обследование всего организма.
Инь Минчжэнь отмахнулся:
— Не нужно, это просто ушибы, выпишите мне каких-нибудь мазей.
Шу Нин послушал его со стороны и посчитал это неприемлемым. Обратившись к врачу, он сказал:
— Он часто дерется, возможно, у него есть старые внутренние травмы.
Инь Минчжэнь посмотрел на него мрачным, свирепым взглядом.
Шу Нин пропустил угрожающий взгляд хайратника мимо ушей и продолжил говорить врачу:
— Тот парень, с которым он дрался, очень крепкого телосложения и бьет жестоко.
Инь Минчжэнь поджал губы, его кулаки незаметно сжались, и он процедил сквозь зубы:
— Не лезь не в свое дело.
Врач сразу же принял серьезный вид:
— В таком случае обязательно нужно пройти полное обследование. Что касается головы, лучше всего сделать МРТ, для брюшной полости — УЗИ, остальное — рентген. Правда, у нас в школе все эти обследования не сделать, придется ехать в больницу высшей категории.
Шу Нин аккуратно всё запомнил.
Выйдя из медпункта, Инь Минчжэнь с мрачным лицом направился к учебному корпусу. Шу Нин схватил его за руку:
— Ты куда? Врач сказал нам ехать в больницу на обследование.
— Не пойду! — Инь Минчжэнь холодно обернулся и стряхнул его руку.
— А если у тебя серьезная травма...
— Тебе-то какое дело? — Взгляд Инь Минчжэня был ледяным. Сам парень был невысоким, худым, с яркой внешностью — если переодеть его в платье, его вполне могли принять за симпатичную девчонку. — Разве ты меня не терпеть не можешь? Разве не говорил, что раз мой отец сидел в тюрьме, то и я в будущем сяду? Чего это ты вдруг проникся сочувствием?
Шу Нин замер, и его рука сама собой разжалась.Парень в стиле шамату развернулся и ушел, его спина выглядела упрямой и надменной.
Шу Нин стоял на пластиковой беговой дорожке спортивной площадки, чувствуя глубокое уныние.
Он внезапно понял, что между ним и маленьким злодеем пролегли семь лет холодного отчуждения. За те семь лет он, будучи одним из членов небольшой шайки, которая травила и вытесняла маленького злодея, уже давно попал в черный список маленького злодея.
Когда-то обращаться с ним так, а теперь вдруг стать хорошим — кто угодно сочтет это фальшью.
Его собственные попытки сблизиться вызовут у маленького злодея лишь отвращение.
К тому же, если маленький злодей отвергает поход в больницу, дело в душевном нежелании или в желании сэкономить деньги?
Наверное, дело в экономии.
Шу Нин был беспомощен и мог лишь тайком вернуться в школьный медпункт, попросить врача выписать мазь от ушибов и синяков, а затем отнести ее классной руководительнице и попросить ее подсунуть лекарство маленькому злодею.
Под суровым давлением классной руководительницы маленький злодей был вынужден принять лекарство.
Шу Нин немного успокоился.
В последующие дни Шу Нин больше не докучал маленькому злодею и не пытался наладить с ним отношения.
Возможно, для Инь Минчжэня само существование Шу Нина уже наносило ему раны, поэтому стараться поменьше тревожить его было лучшим решением.
Если подумать о своих прежних мыслях: он брезговал тем, что тот трясет ногой, брезговал его сквернословием, брезговал этой его прической в стиле шамату… Какое он вообще имел право брезговать?
В качестве кого он брезговал?
Само брезгливость уже было разновидностью дискриминации.
Он еще с пеной у рта собирался изменить Инь Минчжэня — отправная точка, конечно, была хорошей, но с какой стати?
Шу Нин был немного растерян, он не понимал, почему внезапно попал внутрь книги и почему у него вообще возникла мысль изменить Инь Минчжэня.
Наверное, он просто не мог смириться с тем печальным концом, который ждал Инь Минчжэня.
Если мнимая забота причиняет Инь Минчжэню боль, то лучше и вовсе не донимать его.
Возможно, осознав, что Шу Нин больше не пристает к нему, Инь Минчжэнь тоже перестал огрызаться. Эти двое стали как два враждебных лагеря по разные стороны реки, не вмешиваясь дела друг друга: без крайней необходимости они даже не разговаривали.
Инь Минчжэнь продолжал спать, не слушал уроки и не ходил в больницу, но синяки на его лице постепенно сошли, и сам он выглядел намного бодрее.
Возможно, это были всего лишь поверхностные ушибы.
Шу Нин мысленно с облегчением выдохнул.
В обеденное время Инь Минчжэнь все время лежал лицом вниз на парте.
Шу Нин, вернувшись после обеда, обнаружил, что тот все так же лежит на парте без всяких движений.
Неужели он не ходил обедать?
Когда начались дневные занятия, Инь Минчжэнь тоже не выходил из класса.
И впрямь не поел, не останется ли он голодным?
После первого урока Шу Нин достал карманные деньги, купил две большие пачки мини-булочек Ванван и попросил старосту Чэн Сяоюй раздать их одноклассникам, наказав ей обязательно вручить одну порцию прямо в руки Инь Минчжэня и сохранить всё в тайне.
Чэн Сяоюй раздала булочки ребятам в классе, сказав, что дома их принесли слишком много и съесть всё не получается, поэтому каждому достанется по штуке.
Да здравствует староста!
Мелкие непоседы радостно зашумели.
Чэн Сяоюй была самой популярной девочкой в классе: красивая и с мягким характером. Шу Нин уже замечал, что отношение Инь Минчжэня к Чэн Сяоюй было немного лучше, чем к остальным.Чэн Сяоюй дошла до места перед партой Инь Минчжэня и протянула ему маленькую булочку.
— Обязательно поешь, — мягко сказала Чэн Сяоюй Инь Минчжэню.
Инь Минчжэнь приподнялся с парты и молча посмотрел на лежащую перед ним булочку. Размером с ладонь, овальной формы, в пластиковой упаковке — выглядело так, будто она хорошо жуется.
Чэн Сяоюй бросила взгляд на Шу Нина и повернулась, чтобы продолжить раздавать булочки.
Инь Минчжэнь с минуту пялился на маленькую булочку, а заметив, что все вокруг едят, вскрыл упаковку и проглотил её в один присест.
Манера есть совсем не изящная. Если он хочет добиться признания семьи Вэй, боюсь, ему придется хорошенько поучиться хорошим манерам...
Шу Нин спешно оборвал свои мысли.
Немного поколебавшись, он протянул Инь Минчжэню свою булочку и сказал:
— Я не хочу есть, съешь ее за меня.
Красивый парень-саламандра приподнял веки, водрузил учебники посредине их парты, выстроив высокую стопку, и провел четкую границу.
Шу Нин смущенно забрал булочку обратно.
Несколько дней подряд Шу Нин замечал, что в обед Инь Минчжэнь не ходит в столовую.
Раньше Инь Минчжэнь обязательно ходил обедать, но в последние дни ничего не ел, при этом на нездорового он не был похож. Неужели... у него кончились деньги?
У него нет денег даже на обед?
Или он откладывает деньги на обед ради чего-то другого?
Шу Нин продолжил наблюдение, однако Инь Минчжэнь не предавался никаким излишествам: к снекам и игрушкам не притрагивался, даже в интернет-кафе, куда так часто ходили мальчишки, не заглядывал. После уроков он сразу шел домой, порой бесцельно бродя по улицам и жилому комплексу, и неизменно дожидался позднего вечера, прежде чем войти в подъезд.
Уже несколько дней подряд оставаясь без обеда, Шу Нин очень переживал за состояние его здоровья. Несколько раз он подговаривал Чэн Сяоюй передать Инь Минчжэню еду, но разве могут булочки с печеньем заменить нормальный обед?
В среднем школьном возрасте как раз идет бурный рост, нельзя оставаться без еды.
В этот день как раз наступила очередь дежурить для Инь Минчжэня, Шу Нина и еще нескольких ребят, так что они ушли позже остальных. Когда те двое одноклассников удалились, Шу Нин тоже поспешил на выход, после чего бросил в коридоре двухсоткублевую купюру и быстренько спрятался в лестничном пролете.
Отец Шу владел мебельным центром, дела шли неплохо. Сам он обладал суровой внешностью, но сына любил от всего сердца и регулярно бавал карманными деньгами.
Шу Нин не испытывал финансовых трудностей и успел скопить немалую сумму карманных денег, прослыв в классе настоящим маленьким богачом.
Спустя мгновение Шу Нин услышал в коридоре шорох и, осторожно высунув голову, увидел, как Инь Минчжэнь закрыл дверь класса и вышел наружу. Стоило ему опустить голову, как он тут же заметил на полу коридора две сотни юаней.
Он поднял голову, огляделся по сторонам, помедлил немного и наклонился, чтобы подобрать деньги.
Увидев, что тот поднял купюры, Шу Нин тихонько выдохнул и, крадучись, словно воришка, спустился вниз.
Не успел он сделать и двух шагов, как сзади раздалось:
— Шу Нин!
Голос прозвучал чисто и холодно.
Шу Нин остановился и поднял голову.
Озаренный рыжими волосами парень спускался со второго этажа, и его отчетливые шаги звонко разносились по пустому коридору, где находились только они двое.
Инь Минчжэнь с холодным лицом подошел к нему и протянул двухсоткублевую купюру:
— Ты обронил деньги.
Сердце Шу Нина затрепетало, и он поспешно принялся изображать поиски по карманам:
— Ничего я не ронял.
Взгляд Инь Минчжэня был холоден. У него были тонкие веки и глубокая складка двойного века, отчего его глаза казались особенно темными и яркими, а когда он исподлобья смотрел на человека, от этого веяло отчужденностью.
— Две сотни юаней упали посреди коридора. Двое других дежурных просто не могли их не заметить, а значит, деньги выпали уже после того, как они ушли из класса. Если бы это были их деньги, ты шел сразу за ними и никак не мог их не заметить. Вывод один: те двое ничего не теряли.
— После твоего ухода в коридоре никто не проходил, а значит... — Инь Минчжэнь неторопливо протянул Шу Нину две красные банкноты. — Деньги обронил ты.
Шу Нин: «...»
А у маленького злодея-то высокий интеллект!
Встретившись с пронзительным, проницательным взглядом маленького злодея, Шу Нин уже не мог просто так отпираться. Он демонстративно похлопал себя по нагрудному карману школьной формы и с удивлением воскликнул:
— Точно! Вспомнил! Я же положил в карман двести юаней! Чуть совсем не забыл!
Он протянул руку, забрал у парня одну бумажку с Мао Цзэдуном и озарил его благодарной улыбкой:
— Спасибо, что подобрал мои деньги. Половина твоя — в знак благодарности.
Инь Минчжэнь немного посмотрел на него, а затем, когда Шу Нин уже с трудом удерживал улыбку, засунул банкноту обратно ему в карман формы, сунул руки в карманы брюк и не спеша зашагал вниз по лестнице.
Его холодное выражение лица и высокомерная осанка словно говорили: далась мне твоя подачка!
Шу Нин скомкал в пальцах красную бумажку, внезапно вспомнив популярный мем: клоуном-то оказался я сам.
Постояв немного на месте, он с досадой спрятал купюру, закинул за плечи ранец и поплелся вниз.
Кто бы мог подумать, что маленький злодей, испытывая острую нужду в деньгах, в итоге вернет найденное ему же! Это совершенно превзошло ожидания Шу Нина.
Найти что-то — совсем не то же самое, что украсть. И речь шла не о каких-то баснословных тысячах, а всего-то о двух сотнях. Находку никак не назовешь вопросом морали, о преступлении и говорить нечего.
Нормальный человек, даже не испытывающий нужды в деньгах, при виде двух сотен на земле наверняка бы просто обрадовался, мысленно завопил: «Вот это повезло!», а затем молниеносно бросился подбирать деньги, чтобы побаловать себя вкусненьким.
Однако Инь Минчжэнь, будучи настолько бедным, что у него не хватало денег на еду, тем не менее предпочел вернуть деньги хозяину.
Шу Нин ни за что не поверил бы, что такой человек способен воровать.
Солнце клонилось к закату.
Шу Нин молча следовал по пятам за Инь Минчжэнем, неизменно выдерживая дистанцию по меньшей мере в три метра.
Инь Минчжэнь шел очень медленно. После уроков он никогда не торопился домой, но при этом не ходил с другими мальчишками играть в видеоигры, петь в караоке или перекусить — все эти развлечения были для него непозволительной роскошью.
Шу Нин чувствовал неловкость, обгоняя его, поэтому ему оставалось лишь подстраиваться под его темп и неспешно семенить следом.
На шумной улице двое парней шагали не торопясь: тот, что шел впереди, останавливался — и шедший позади тоже замирал; тот шел дальше — и этот продолжал движение. Сама картина выглядела на редкость гармонично.
http://bllate.org/book/26285/3148241
Готово:
