Глава 2. Ночная слепота
Судя по информации, которую Ван Юйян нагуглил в интернете, у перерождения есть два обязательных признака.
Первый — обе стороны погибают примерно в одно и то же время, и одна душа по воле случая возрождается в теле другой. Второй — переродившийся сохраняет воспоминания прежнего владельца тела.
Ван Юйян был убит в прошлую субботу вечером и очнулся в воскресенье после полудня, но никаких воспоминаний прежнего хозяина у него не было.
Он думал, что это как перезагрузка компьютера, которой требуется время на буферизацию, но шел уже вторник, а в голове роились лишь его собственные воспоминания. Более чем тридцатилетняя жизнь прежнего владельца словно была стерта кем-то в один клик, оставив после себя абсолютную, звенящую пустоту.
Когда Ван Юйян пришел в себя, на этом теле не было никаких внешних повреждений: оно ходило, двигалось и дышало, разве что было немного истощенным. Лишь однажды болела голова, а в остальном все было в порядке, но он понятия не имел, что именно произошло с прежним хозяином.
Из так называемых обязательных признаков не досталось ни единого.
Все познания Ван Юйяна о прежнем хозяине ограничивались найденной им папкой.
Внутри лежали какие-то чеки, бухгалтерские книги, удостоверение личности и прочее. С помощью этих вещей он усвоил базовую информацию о владельце тела, а также узнал, что тот арендовал точку в технологическом парке и зарабатывал на жизнь продажей завтраков с передвижного лотка.
Источниками информации, помимо папки, служил и мобильный телефон. Ван Юйян выяснил, что чаще всего с хозяином тела общался некий Хэ Чанцзинь — он тоже продавал завтраки, жил в том же жилом комплексе, и они были в весьма хороших отношениях.
Мысли Ван Юйяна вернулись в реальность, и он посмотрел на уже подошедшего мужчину в очках: — Сяо Хэ?
— Ты в порядке? — Хэ Чанцзинь был ошеломлен его тоном, схватил его за плечи и принялся трясти. — Ван-гэ, не пугай меня так.
Ван Юйяна от этой тряски укачало, но, судя по всему, это действительно был Хэ Чанцзинь. — Со мной все в порядке, просто удивлен твоим появлением.
Хорошо хоть имя не перепутал.
Ни единого воспоминания — это даже опаснее и захватычнее, чем игра в сапера.
— Чему тут удивляться, я же лицо не менял. — Хэ Чанцзинь скользнул взглядом по высокой фигуре, стоявшей у входа на лестничную площадку, осекся и вполголоса спросил: — Ван-гэ, этот человек с тобой?
Ван Юйян достал ключи, чтобы открыть дверь: — Мой младший брат.
Хэ Чанцзинь удивленно произнес: — Разве ты не сирота?
Движение руки, вытаскивающей ключ, на мгновение замерло: — Сводный.
Он открыл дверь, обернулся и с улыбкой сказал: — Сяо И, не стой там, заходи.
Увидев, что новоприобретенный брат Ван-гэ не выказывает на лице ни малейших эмоций, да к тому же выглядит невероятно высоким и грозным, Хэ Чанцзинь сглотнул от легкого страха и понизил голос еще сильнее: — Ван, Ван-гэ, а чем твой брат занимается?
Ван Юйян бросил ключи на полочку для обуви: — Работает на стройке.
Хэ Чанцзинь, словно найдя опору в солидарности с низами общества, сразу расслабился и с улыбкой поприветствовал гостя: — Привет, привет! Меня зовут Хэ Чанцзинь, Чанцзинь означает «прогресс», правда, сам я ни капли не преуспел.
Чжоу И гордо вскинул подбородок: — Здравствуй.
С этими словами он обошел Хэ Чанцзиня и шагнул внутрь.
Хэ Чанцзинь слегка растерялся. Вообще-то, «чан» в его имени означал долгий, а «цзинь» — продвижение вперед. Длинный путь вперед, а вовсе не отсутствие прогресса. Произносится-то иначе! Он вечно так представлялся, и окружающие обычно улыбались, но за всю свою жизнь он еще не встречал человека, который бы вообще никак не отреагировал.
Опомнившись, он торопливо подхватил стоявший у ног пакет, перешагнул через порог и толкнул дверь ногой: — Ван-гэ, почему ты выходишь из дома без телефона?
Ван Юйян искал пульт от кондиционера: — Забыл.
— По мне так тебе, Ван-гэ, надо найти жену, и тогда кто-то будет заботиться о тебе во всех мелочах, — Хэ Чанцзинь широко улыбнулся, и все его лицо излучало искренность. — Мой батя каждый раз, когда куда-то уходит, матушка с самого раннего утра начинает ему зубы заваривать: то взял, это взял? И каждый раз одно и то же, поэтому батя никогда ничего не забывает. Все это заслуга матушки!
Ван Юйян надеялся услышать от Хэ Чанцзиня что-нибудь о прежнем хозяине, но Чжоу И ушел курить на балкон и вовсе не собирался вступать в разговор.
Хэ Чанцзинь поболтал еще немного: — Ван-гэ, твой брат собирается жить у тебя?
Ван Юйян угукнул в ответ.
— Тогда вечером сходим куда-нибудь перекусить, — предложил Хэ Чанцзинь. — Как раз сегодня вечером на площади включуют музыкальный фонтан, после ужина можно будет прогуляться.
Ван Юйян покачал головой: — Вечером никуда не пойдем, поедим завтра днем.
Хэ Чанцзинь не понял: — Почему?
Ван Юйян бросил взгляд в сторону балкона — летом в это время еще стоял яркий день: — Ночью слишком темно.
— А? — Хэ Чанцзинь опешил. — Это же не деревня, с чего бы ночью темноте взяться? На дорогах везде фонари.
Ван Юйян внимательно наблюдал за ним: — Все равно ничего не разглядеть, ходить трудно.
Хэ Чанцзинь скорчил совершенно изумленное лицо: — Да ладно тебе, Ван-гэ! Раньше ты частенько тащил меня куда-нибудь прошвырнуться по вечерам, да и сам вечно шатался везде. К тому же мы прожили здесь несколько лет, в округе все давно родное. Что с тобой? Шутишь, что ли?
Судя по реакции Хэ Чанцзиня, тот не притворялся. Похоже, у глаз прежнего владельца не было врожденных патологий — судя по всему, из-за какого-то несчастного случая эта проблема возникла уже после того, как в тело вселился он сам.
Ван Юйян прикрыл веки: возвращение с того света само по себе было диковинным чудом, и раз уж ему выпало такое счастье, было вполне логично заплатить за это определенную цену.
Личность, здоровье и прочие детали выдавались случайным образом, выбирать не приходилось.
— Сяо Хэ, давай я скажу тебе прямо, — вздохнул Ван Юйян. — Понятия не имею, что случилось с моими глазами за последние пару дней: днем все нормально, а как только темнеет, я перестаю что-либо видеть, шагу ступить не могу.
Хэ Чанцзинь от удивления разинул рот: — Куриная слепота?
Ван Юйян притворился, что расслышал не до конца: — М?
— У одного моего родственника двое детей: как вечер наступит — хоть глаза выколи. У них это врожденное, передалось по наследству.
Хэ Чанцзинь обеспокоенно заговорил: — Ван-гэ, у тебя-то раньше такого не было! Раз это приобретенное, значит, тебе определенно не хватает питательных веществ... то есть, как это называется, витаминов! Тебе нужно как следует подлечиться.
— Через пару дней схожу в больницу, проверюсь, — ответил Ван Юйян.
— Да, со зрением шутки плохи.
Хэ Чанцзинь хозяйски направился к холодильнику, с привычной легкостью распахнул нижний ящик и запустил внутрь руку, вытаскивая фруктовый лед: — Ван-гэ, я же давно тебе говорил: не надо отдавать все деньги в детские дома, часть нужно оставлять на собственные нужды. Благотворительность так не делается. Мы же простые люди, жить надо по средствам.
В глазах Ван Юйяна мелькнуло понимание: в бухгалтерской книге прежнего владельца были записаны только расходы на закупку товара, никаких упоминаний о пожертвованиях там не было.
Казалось, отношения этого Хэ Чанцзиня с прежним хозяином были куда... ближе, чем он предполагал.
Ван Юйян лениво постукивал пальцами по столешнице: а что, если прежнего хозяина отравили? Не из-за токсина ли у него развилась куриная слепота?
Если подумать, проблемы возникли не только со зрением, обоняние у него тоже стало странным...
Ван Юйян небрежно бросил: — Сяо Хэ, откуда ты приехал?
— Из родных краев, — Хэ Чанцзинь все еще сидел на корточках у холодильника, выбирая мороженое. — Моя двоюродная сестра выходила замуж, я же тебе говорил об этом, Ван-гэ. Память у тебя совсем ни к черту.
Он причмокнул: — Вообще-то я собирался вернуться еще вчера, но матушка заставила меня остаться на лишний день. Большой пруд у нас в деревне осушили, там полно всякой рыбы, не говоря уже о карасях. Сам понимаешь, как человеку работящему мне пришлось повозиться.
Ван Юйян приподнял бровь — неудивительно, что от него так сильно разило рыбой.
— Да, Ван-гэ, в пакете лежит сушеная горчица, которую я привез из дома. Матушка сама вырастила, сама приготовила. Можно тушить с мясом, только не забудь перед готовкой замочить.
Хэ Чанцзинь указал пальцем на пакет на столе: — Внутри еще есть курица, которую вырастила мама. Живую везти запрещено, так что ее забили и разрубили пополам: одну половину можешь сварить в супе, другую — затушить в соевом соусе.
Ван Юйян учуял эти запахи еще раньше. — Спасибо.
Хэ Чанцзинь посмотрел на него так, будто увидел привидение: — Из-за такой ерунды еще и благодаришь? Ван-гэ, тебя несколько дней не видел, а ты прямо сам не свой.
Ван Юйян снова вздохнул: — Наверное, старею.
Хэ Чанцзинь, похоже, ни капли не заподозрил неладного и закатил глаза: — Рыбу я не повез, попросил матушку засолить ее и отправить почтой. Потом принесу тебе немного, пожаришь. Вяленые рыбешки — просто объедение, если их обжарить в масле, получаются такими хрустящими...
И он снова затараторил без умолку.
Ван Юйян подумал про себя, что этому пареньку, должно быть, чуть за двадцать, характер у него был шумный и живой.
Покопавшись в морозильнике, Хэ Чанцзинь все же выбрал свое любимое со вкусом красной фасоли: — Ван-гэ, будешь?
Ван Юйян покачал головой: — Не хочу.
Хэ Чанцзинь кивнул на балкан: — А он?
— Тоже нет, — ответил Ван Юйян.
Тогда Хэ Чанцзинь закрыл холодильник и принялся в одиночку смаковать мороженое, попутно продолжая болтать о всякой всячине.
— Ван-гэ, твой брат выглядит таким замкнутым.
— Ага, людей сторонится.
— Такой... такой мощный на вид, сил наверняка невпроворот. Вот освоится немного, я обязательно поборюсь с ним на руках.
— ...
— А сколько ему лет?
— Двадцать четыре.
— О, на два года старше меня. Буду звать его братом И.
Хэ Чанцзинь уплетал мороженое и не унимался: — Ван-гэ, а с фасолью-то и правда вкусное, гораздо лучше, чем в прошлый раз.
Ван Юйян понятия не имел, что в холодильнике вообще было что-то подобное. Позавчера днем он очнулся в этой квартире, вчера пролежал почти весь день полумертвый, осмотрев лишь несколько комнат прежнего владельца, а сегодня ездил в город Х за Чжоу И и совершенно не успел заглянуть в холодильник.
Хэ Лян ушел вскоре после того, как доел мороженое, и с его уходом в квартире воцарилась тишина.
Ван Юйян крикнул на пропахший дымом балкон: — Иди со мной на чердак.
Чжоу И, зажав в зубах сигарету, вернулся в комнату.
На чердаке стоял единственный стул, обращенный к панорамному окну. Больше ничего там не было — пустое пространство с побеленными стенами выглядело несколько зловеще.
Ван Юйян не стал объяснять, что все выглядело именно так изначально и он здесь ничего не убирал.
Чжоу И тоже не стал спрашивать, прибирались ли тут заранее.
Это было очевидно и без слов.
— Сам посмотри, что нужно докупить, — сказал Ван Юйян.
Чжоу И выдохнул клуб дыма и неожиданно холодным тоном бросил: — Я вытащу на свет лишь того, кто тебя убил. Все остальное меня не касается.
— Дай сигарету, — попросил Ван Юйян.
Чжоу И бросил ему наполовину полную пачку вместе с зажигалкой.
Ван Юйян поймал их, прикурил, затянулся и, подержав дым во рту, медленно выдохнул.
Он проживал чужую жизнь, поэтому по всем законам совести и разума должен был разобраться, что же произошло с прежним владельцем.
То, что Чжоу И не собирался вмешиваться, вполне укладывалось в его ожидания.
Вот если бы Чжоу И вдруг начал активно вмешиваться и вертеться вокруг него — вот тогда это было бы странно.
— И в таком месте ты собираешься жить?
Голос под ухом прервал мысли Ван Юйяна. Тот лениво усмехнулся: — А почему бы и нет?
Чжоу И заметил: — При такой погоде в городе С чудовищная влажность, здесь водятся сороконожки.
Ван Юйян славился своей патологической боязнью многоножек. Стоило ему услышать это, как его тут же передернуло, а по всему телу побежали мурашки, хотя внешне он попытался улыбнуться: — Подумаешь, сороконожка. Какая мелочь.
Чжоу И бросил косой взгляд на пытающегося казаться невозмутимым мужчину, сплюнул окурок и направился к стене.
Ван Юйян машинально повернулся следом и увидел, как Чжоу И двумя пальцами подцепил сороконожку и поднес прямо к его лицу, до смерти перепугав его до полусмерти.
http://bllate.org/book/26270/3146723
Готово:
