Цзи Чжэнь невозмутимо обвел взглядом ту столик и в ответ произнес:
— Я говорю, что история, которую тут рассказывают, откровенно глупая.
Его выражение лица оставалось невозмутимым, и под пристальным, буравящим взглядом Шу Инь он по-прежнему держался непринужденно.
Окинув взглядом людей за столом, Цзи Чжэнь уже составил в уме примерное представление. Из четырех человек двое явно не отличались высоким положением. Судя же по нарядам, та капризная девушка, что заговорила первой, и сидевший напротив нее мужчина обладали определенным весом. По этой причине Цзи Чжэнь посмотрел на Цзян Хэна, мысленно задаваясь вопросом: неужели это и есть Цзян И?
На вид он казался весьма мягким и рассудительным.
— Эта история — передаваемая из века в век прекрасная легенда, с чего бы ей быть глупой? Напротив, это ты позволяешь себе дерзкие и безрассудные речи! — Шу Инь гневно сверкнула глазами. Не заботясь о том, кто перед ней, она заговорила в несколько неучтивой манере.
Слова Шу Инь прервали размышления Цзи Чжэня о том, насколько же стоящий перед ним Цзян И может оказаться волком в овечьей шкуре.
Он перевел взгляд на Шу Инь, но ничуть не рассердился, а лишь внезапно улыбнулся:
— Почему же не глупая? Они ведь изначально были мужем и женой. Ради совершенствования муж бросил жену, мало того что обрек ее на страдания и унижения в Мире Людей, так еще и крутил шашни с какой-то небожительницей. Достигнув успехов в культивации, он бросил и небожительницу. Случайно вернувшись в Мир Людей и увидев состарившуюся жену, он даже не дрогнул сердцем, узнав, что та всю жизнь горько хранила ему верность. Вместо этого он принял чужой облик, чтобы вернуть молодость и искусить супругу. И лишь когда она проявила стойкость и отказалась, он вернул свой истинный вид и провел с ней последние несколько месяцев в Мире Людей. А когда жена умерла, он вернулся в Мир Бессмертных. — Цзи Чжэнь на мгновение замолк. — Воспевать такого бессердечного подлеца и женскую слепую покорность — и в чем же ум этого сказания?
— Вроде бы народные предания трактуют все иначе... — вмешался сидевший рядом Цзян Хэн, пытаясь сгладить углы, но Шу Инь прервала его.
Лицо девушки слегка покраснело от прилива крови:
— Женская верность и покорность — это изначальные правила приличия. Ты несешь крамольные речи и еще считаешь себя правым?
Цзи Чжэнь вовсе не боялся какой-то девчонки и с любопытством парировал:
— Раз уж женская верность и покорность — это правила приличия, почему же твои собственные речи столь дерзки и своенравны?
Шу Инь широко распахнула глаза, ее дыхание перехватило, и она не знала, чем возразить.
Но Цзи Чжэнь лишь понимающе улыбнулся и ответил за нее:
— Да потому что женская верность и покорность — это правила, сдерживающие простых женщин мирской пыли, к Вратам Бессмертных они не имеют никакого отношения. И к тебе тоже не имеют, ведь ты ставишь себя выше них.
В нынешние времена — будь то последователи истинного Пути или демоны — разве найдется хоть кто-то, кто не мнит себя выше остальных? Какое им дело до того, чтобы хранить в сердце память о преданном простом смертном? Цзи Чжэня ничуть не удивляли мысли и поведение Шу Инь, ведь не исключено, что в скором времени именно Цзян И продемонстрирует на его собственном примере подобное вероломство. При мыслях о Цзян И выражение лица Цзи Чжэня чуть не дрогнуло, и он подумал про себя: «Эти двое и впрямь из одной школы, стоят друг друга».
Услышав это, Шу Инь не только лишилась дар речи, но и покраснела еще сильнее. В конце концов, она была юной девушкой с тонкой кожей: одно дело — так думать, и совсем другое — когда тебе открыто тычут этим в лицо.
— Да ты возводишь навет! — Шу Инь была мала годами и сейчас едва не плакала от обиды.
Даже лицо Цзян Хэна слегка изменилось.
На этом стоило остановиться. Цзи Чжэнь громко фыркнул, поднял руку в примиряющем жесте и, пока Шу Инь не расплакалась, произнес:
— Это была всего лишь шутка. Прошу барышню простить меня, коль задел ваши чувства. Мое имя Цзи Чжэнь, я только что прибыл из города Ичэн.
Шу Инь, готовая расплакаться, замерла. Она мысленно повторила имя Цзи Чжэня, и ее глаза расширились еще сильнее:
— Цзи Чжэнь?
На свете могло сыскаться с тысячу-другую людей по имени Цзи Чжэнь, но Цзи Чжэнь из города Ичэн был всего один. А о помолвке Цзи Чжэня и Цзян И на Вилле Облачной Вершины знали все. Стоило ей вспомнить караван клана Цзи, виденный ранее на улице, как брови Шу Инь сошлись на переносице.
Услышав, как Цзи Чжэнь сам назвал свое имя, Цзян Хэн тоже изумился. По старшинству он приходился Цзян И старшим сородичем, и в этот раз спустился с гор вместе с младшими братьями и сестрой во многом ради того, чтобы присматривать за ними.
Судя по тону Цзи Чжэня, Цзян Хэн догадался, что тот, вероятно, уже осведомлен об их происхождении. Тем не менее он поднялся, слегка поклонился, сначала сам представился, а затем добавил:
— Я Цзян Хэн, а это моя младшая сестра Шу Инь и два младших брата, Цзян Чжуй и Цзян И.
Цзян Чжуй и Цзян И с самого начала молча сидели в стороне. Услышав, что Цзян Хэн назвал их по именам, они осторожно поприветствовали Цзи Чжэня поклоном. Обычно их положение в сектантской обители было самым заурядным, и в этот спуск с гор они отправились по большей части на подсобные поручения. Но даже такая возможность выпадала нечасто, так что оба, разумеется, дорожили ею и вели себя крайне осмотрительно.
— Старший брат, — с недовольством глядя на Цзян Хэна, произнесла Шу Инь. — Он же только что намеренно высмеивал меня, какая это шутка.
— Ты первая повела себя неучтиво, — Цзян Хэн пресек это на корню и слегка неодобрительно посмотрел на Шу Инь. — Хватит баловаться.
Конечно, он не считал слова Цзи Чжэня абсолютно правильными, но раз уж Цзи Чжэнь находился перед ним и раскрыл свою личность, будучи неразрывно связан с Виллой Облачной Вершины, вступать с ним в жесткую конфронтацию из-за подобных мелочей было неуместно.
Шу Инь с обиженным лицом и полным негодования взглядом смотрела на Цзи Чжэня.
Что касалось Цзи Чжэня, то простые обыватели считали его недостойным Цзян И, а люди с Виллы Облачной Вершины — тем более. Единственное, что удивило Шу Инь: в ее воображении Цзи Чжэнь представлялся этаким тупоголовым увальнем с жирным лицом и свиными глазками, на которого противно смотреть, однако реальный Цзи Чжэнь не имел с этим образом ничего общего.
— Цзян... — Цзи Чжэнь чуть не сорвался, но вовремя исправился: — Чунгуан не приехал с вами? — Чунгуан было вторым именем Цзян И.
В душе ему хотелось назвать Цзян И не иначе как зверем, но поскольку дело еще не было сделано, приходилось сдерживаться и изображать безмятежное, близкое дружелюбие. От этих лицемерных потуг Цзи Чжэня чуть не выворачивало наизнанку.
Цзян Хэн пояснил:
— Младший брат ранее прислал весточку, что обнаружил за пределами города следы демонических существ и занят их поисками. Возможно, он вернется в город на полдня или день позже.
— Понятно, — понимающе кивнул Цзи Чжэнь и тут же поинтересовался: — А где вы остановились? Нашли ли ночлег?
Перед тем как подняться в чайную, Эр Мао обмолвился, что почти все постоялые дворы в городе с самого утра забиты до отказа. И если у этих людей с Виллы Облачной Вершины не было крыши над головой — отлично, а если и была — не беда, Цзи Чжэнь в любом случае собирался придумать способ поселить их вместе с собой.
В конце концов, времени на исправление ситуации у Цзи Чжэня оставалось немного, и занять выгодную позицию раньше других было заведомо верным решением.
Цзян Хэн ответил:
— Да, уже нашли. В постоялом дворе Пристань странников, что примыкает к этой чайной сзади.
Цзи Чжэнь задумался и произнес:
— Когда я поднимался сюда, хозяин заведения, кажется, обмолвился, что номера в том постоялом дворе еще вчера были полностью заняты. В каких же комнатах разместились вы?
— Не твое дело, — бросила на Цзи Чжэня косой взгляд Шу Инь и недовольно пробормотала себе под нос, посчитав, что Цзи Чжэнь сует нос не в свои дела, а также постеснявшись признаться, где именно им пришлось устроиться.
Бессмертные не придавали большого значения материальным удобствам, и Цзян Хэн мягко пояснил:
— Сегодня освободилось несколько общих комнат, мы как раз их и забронировали.
Услышав это, Цзи Чжэнь заметил:
— Разве общие комнаты — это дело годится? Разве там нет посторонних? Старшим и младшим братьям еще куда ни шло, но барышне Шу Инь, пожалуй, будет крайне неудобно, верно?
Эти слова попали прямо в яблочко. Цзян Хэн замялся, а Шу Инь хоть и нахмурилась, но спорить не стала.
Цзи Чжэнь тут же подхватил:
— В усадьбе, где я временно остановился, есть еще несколько свободных покоев, места хватит на всех. Хозяева не будут против. К тому же барышня Шу Инь сможет поселиться отдельно, да и в остальном... обстановка там куда тише и приятнее.
Цзян Хэн не дал согласие сразу, но услышав про отдельную комнату, Шу Инь заметно смягчилась.
Воспользовавшись моментом, Цзи Чжэнь добавил:
— Пусть это послужит моим извинением перед барышней Шу Инь.
Получив удобный повод отступить, Шу Инь наконец повеселела лицом. Она подняла взгляд на Цзян Хэна и, ничего не сказав, лишь слегка потянула его за рукав.
Цзян Хэн немного поколебался и наконец кивнул:
— Благодарю молодого господина Цзи.
Внизу, среди сновавших туда-сюда прохожих, Эр Мао сидел на корточках у стены и с аппетитом уплетал горячую лепешку с начинкой, чувствуя себя вполне довольным. Недавно Жо Хуа выдала ему щедрые чаевые, да и Цзи Чжэнь не стал бранить его, что значительно успокоило его душу.
Эр Мао думал, что Цзи Чжэнь просидит в чайной довольно долго, но не успел он доесть лепешку, как к нему подошел один из следовавших с ними слуг клана Цзи и велел вести повозку — дескать, молодой господин скоро спустится. Эр Мао тут же вскочил на ноги, выкатил из переулка экипаж и поспешил навстречу.
Цзи Чжэнь и впрямь появился у входа без промедления. Усевшись в повозку, он сразу распорядился:
— Сначала отвези нас назад, а потом вернись заберешь остальных. Ты же хорошо знаешь дороги в городе и за его пределами?
— Все знаю, — отозвался Эр Мао.
— Тогда на время моего пребывания здесь будешь моим кучером.
— Слушаюсь, — в сердце Эр Мао всколыхнулась радость.
Вернувшись в усадьбу клана Цзи, Цзи Чжэнь подошел к дверям своего главного покоя и, подняв глаза, заметил, что по обе стороны от входа появились два амулета.
— Что это? — спросил Цзи Чжэнь.
Жо Хуа поспешно объяснила:
— Ранее управляющий Чжао велел передать. Сказал, что это заклинания, выпрошенные у Виллы Облачной Вершины для изгнания нечисти и защиты от бед.
Цзи Чжэнь пару мгновений пристально смотрел на талисманы, после чего вошел в дом, не придавая этому особого значения.
Оставалось лишь гадать, когда же явится Цзян И, а Цзи Чжэнь уже не мог дождаться, чтобы посмотреть, сколько носов и глаз вырастет у этого Цзян И. Жо Хуа меж тем распорядилась передать управляющему Чжао весть о том, что на постой прибыли люди с Виллы Облачной Вершины.
Пока Цзи Чжэнь жил в этом крыле, клан Цзи совершенно не вмешивался в его дела. Как и было оговорено заранее, любые гости, появившиеся здесь, считались гостями самого Цзи Чжэня. К тому же у каждого в клане Цзи имелись обереги с Виллы Облачной Вершины, так что вряд ли кто-то стал бы возражать.
Вскоре слуга вернулся с докладом: управляющий Чжао действительно чинить препятствий не стал, лишь передал, что глава семьи в эти дни отбыл из дома и опасается, как бы прием не вышел недостаточно учтивым.
Цзи Чжэнь прилёг на кушетку, намереваясь немного подремать, но едва он закрыл глаза, как в ноздрях снова словно бы повеяло едва уловимым запахом крови. Впрочем, как и в прошлый раз, стоило Цзи Чжэню открыть глаза и принюхаться посильнее, как этот запах истончился настолько, что различить его стало невозможно.
Цзи Чжэнь шумно втянул воздух носом — кроме запаха благовоний в комнате, ничего больше и впрямь не чувствовалось.
Тогда он с недоумением и досадой закрыл глаза, чтобы отдохнуть, пока доносившиеся снаружи голоса наконец не вырвали его из поверхностной дремоты.
Жо Хуа приподняла занавеску в прихожей и, заглянув внутрь, обратилась к Цзи Чжэню:
— Господин, гости прибыли.
Цзи Чжэнь встал, поправил одежды, а когда вышел наружу, Цзян Хэн как раз стоял под навесом галереи, ожидая случая обменяться с ним еще парочкой вежливых фраз.
Неизвестно когда сгустившиеся тучи вновь принесли с собой дождь, и мелкие капли падали на землю практически бесшумно.
Заметив, что Цзян Хэн смотрит на охранные талисманы, наклеенные у дверей его комнаты, Цзи Чжэнь невзначай бросил:
— Что это за обереги?
Цзян Хэн опешил:
— Сходу и не скажу.
Цзи Чжэнь слегка удивился и, указав на них пальцем, переспросил:
— Разве это не талисманы, что изготавливают у вас в сектантской обители?
Цзян Хэн покачал головой:
— Вилла Облачной Вершины не продает талисманы на сторону, к тому же среди наших учеников нет мастеров подобного толка.
— Что же это тогда за вещица? — Цзи Чжэнь отступил на шаг назад, перестал указывать на амулет рукой и выказал некоторую осторожность.
Однако лицо Цзян Хэна оставалось совершенно спокойным. Улыбнувшись, он произнес:
— Хотя мне и не до конца понятно, из какой именно школы происходят эти письмена, вредоносными их не назовешь. Должно быть, они обладают лишь легким снотворным эффектом. Наверняка это проделки какого-нибудь мелкого сектантского ответвления, торгующего ими под нашим именем.
Только тогда Цзи Чжэнь вздохнул с облегчением. Видя рассудительную манеру речи Цзян Хэна, он воспользовался случаем и поинтересовался:
— Неужели в этом городе и впрямь орудуют демонические существа?
http://bllate.org/book/26260/3145568
Готово:
