Юнь Янь подозревал, что у него, пожалуй, развился синдром Стокгольма.
Проведя в семье Шэнь несколько дней и ни капли не ощутив на себе привилегированного отношения «молодого господина», когда для него ни разу не приготовили ничего особенного по его вкусу, он в итоге умудрился растрогаться из-за какой-то парочки острых куриных крылышек!
Бесхребетный!
Мысленно ругая себя, Юнь Янь в то же время вовсю вгрызался в источающие аппетитный аромат крылышки.
Один укус — снаружи хрустящие, внутри нежные, сочные, пряные, острые и невероятно ароматные… Просто бальзам на душу!
Хотя утверждалось, что крылышки заказал Шэнь Шухэн, самого его Юнь Янь так и не увидел.
И хотя перед тем, как отправиться в столовую, он уже морально подготовился и решил держаться с Шэнь Шухэном так же непринужденно, как обычно, не обнаружив его там, он все же почувствовал облегчение.
Юнь Янь не стал спрашивать, где тот находится, ведь в конце концов отсутствие шансов встретиться с ним было обычным делом.
Продолжая уплетать еду, Юнь Янь думал: такую вкуснятину и следует есть совершенно без всяких манер!
Будь здесь Шэнь Шухэн, он бы наверняка с холодным выражением лица вооружился ножом и вилкой, кромсая крылышки на кусочки, а затем элегантно и сдержанно отправлял их в рот, в то время как сам Юнь Янь чувствовал бы себя ужасно скованно и лишился бы удовольствия облизать пальцы.
Блаженно прикончив первое крылышко, Юнь Янь облизал пальцы и протянул свои грешные руки к следующему.
…А человек, который, если верить слухам, захотел вновь ощутить вкус еды из детства, к этим крылышкам так и не притронулся. Напротив, запершись в своей комнате, он неотрывно глядел на экран монитора видеонаблюдения в столовой, наблюдая, с каким искренним удовольствием уплетает их Юнь Янь.
…И впрямь так вкусно?
Телефон внезапно дважды вибрировал, доставив сообщение: Шэнь-шао, всё уже готово.
Шэнь Шухэн взглянул на время и ответил: Отправляй ему прямо сейчас.
Вновь переведя взгляд на монитор, Шэнь Шухэн смотрел на Юнь Яня с беспрецедентной мягкостью.
…Кто бы мог подумать, что его и впрямь так легко осчастливить.
В девять часов вечера, уже успев поужинать, Юнь Янь в полном одиночестве и с огромным энтузиазмом управился с четырьмя крылышками, громко отрыгнул и неспешно поплелся в спальню.
Еда и вправду обладает способностью исцелять сердца: будь прокляты вся эта Жань Сяоцин, эти аудиозаписи и вся эта сила капитала! Ничто не способно испортить прекрасное настроение Юнь-санье, только что насладившегося куриными крылышками!
Раскинувшись на кровати, Юнь Янь чувствовал абсолютное удовлетворение — его жизнь была безупречна.
…После чего он молча достал телефон и завел будильник на шесть утра.
Кто знает, не склонен ли этот организм к полноте?
Ради этого изнеженного личика завтра придется побегать часок…
Погода постепенно теплела, рассветало рано. Юнь Янь лег спать пораньше, соблюдая режим пожилого человека из прошлой жизни, ровно в шесть проснулся, выключил будильник и, даже не взяв телефон, переоделся в спортивный костюм и вышел на улицу.
На первом этаже виллы имелся тренажерный зал со вполне приличным набором оборудования, включая несколько снарядов, разработанных специально для Шэнь Шухэна, — беговой дорожки среди них не было, но Юнь Янь прекрасно это понимал, к тому же ему самому нравился свежий воздух на улице.
Позади виллы простирались обширные лужайки, пронизанные ровными дорожками, которые вели к кольцевой дороге за пределами поместья, а еще дальше раскинулись живописные пейзажи дикой природы.
Юнь Янь бежал по утреннему свету вокруг поместья, пока почти полностью не выбился из сил, и только тогда, весь в поту, повернул обратно. Собираясь войти через боковую дверь, он неожиданно заметил на крыльце Мать Шэня.
— Мам? Почему вы так рано? — голос Юнь Яня так и лучился энергией. Посмотрев на часы на башне, он отметил, что еще не было и семи.
— Приехала по делам к Шухэну, уже все уладила, — ответила Мать Шэня.
Юнь Янь только цокнул языком: неужели даже для работы требовалось вставать ни свет ни заря?
— Я как раз спустилась и увидела, что ты бегаешь, — Мать Шэня миролюбиво посмотрела на Юнь Яня и поманила его: — Подойди.
Юнь Янь подошел ближе, но из-за пота не осмелился приблизиться вплотную.
Он заметил, что Мать Шэня окинула его быстрым, но очень въедливым взглядом с ног до головы, отчего ему стало немного не по себе.
Впрочем, она тут же отвела глаза и жестом предложила ему пройтись вместе: — Мне нужно кое о чем с тобой поговорить.
Юнь Янь молча семенил следом за ней, пока они не дошли до самой середины газона, где она наконец заговорила: — Тебе комфортно живется в последнее время?
— Я в порядке, — Юнь Янь не понимал причины столь странного вопроса, но лишь улыбнулся: — Шухэн очень хорошо ко мне относится.
— Вот как, — сухо обронила она. Это не звучало как сомнение, но и на веру тоже не походило.
На сердце у Юнь Яня заскреблось смутное беспокойство: с самой свадьбы, когда он впервые увидел Мать Шэня, у него возникло ощущение, что эта женщина — далеко не простая штучка.
Она была красива: даже несмотря на то, что годы оставили немало следов на ее лице, все еще угадывалось прежнее ослепительное очарование. Вот только властный и холодный нрав в значительной степени заглушал это великолепие, придавая ей совершенно особую притягательность.
Она была высокой: без каблуков в ней наверняка наберется метр семьдесят, что лишь добавляло ей стати.
Шэнь Шухэн был очень на нее похож. Юнь Янь то и дело ловил себя на мысли: будь Шэнь Шухэн способен ходить, он, должно быть, тоже обладал бы стройной, подтянутой фигурой и несравненной статью, способной вмиг лишить рассудка бесчисленных юношей и девушек.
Какая жалость.
Лишние слова до добра не доводят, а потому Юнь Янь просто шагал рядом с ней, храня молчание.
Спустя какое-то время она заговорила вновь: — Что ты думаешь о Шухэне?
— Он хороший, — Юнь Янь моргнул и постарался изобразить на лице смущенное выражение: — …даже лучше, чем я думал.
Мать Шэня улыбнулась и кивнула, однако в ее улыбке Юнь Янь не заметил особой радости.
Они продолжили идти вперед, и через некоторое время Мать Шэня наконец вздохнула: — Ты, должно быть, заметил: мы с Шухэном не слишком близки.
Юнь Янь удивленно покосился на нее, но промолчал, что сошло за согласие.
— С детства он был не особо разговорчив, но отношения между матерью и сыном у нас всегда складывались неплохо… Однако потом случилась та беда, ты ведь в курсе, — Мать Шэня бросила на него взгляд и продолжила: — В те дни я была безутешна и упустила из виду его чувства. А когда осознала, что пропасть между нами стала слишком глубокой… оказалось уже поздно. Пожалуй, это мое самое большое сожаление.
В памяти Юнь Яня всплыли подробности из первоисточника: под упомянутой ею «бедой» подразумевалась та самая автокатастрофа в юности Шэнь Шухэна, в которой он лишился не только ног, но и отца.
— Характер у Шухэна слишком холодный, с ним тяжело ладить, я это знаю, — Мать Шэня снова взглянула на него, словно заранее понимая, что сказанное им — лишь отчасти правда, но не стала разоблачать его лукавство. Она продолжила: — Я лишь надеялась, что найдется человек, способный мягко пробиться в глубину его сердца.
— …Мм, — не сразу отозвался Юнь Янь.
— Не нужно быть таким скованным, — она посмотрела на Юнь Яня и неожиданно усмехнулась: — Я знаю, что ты оглядываешься на семью Юнь, но мне бы хотелось, чтобы твои чувства к Шухэну никак не зависели от семьи Юнь.
Поразмыслив, Юнь Янь ответил: — Я могу это гарантировать.
— Вот как? — негромко произнесла Мать Шэня. — Если отбросить семью Юнь, ты действительно согласился бы остаться с ним?
Юнь Янь почувствовал, что она буквально пытает его душу.
В интонациях Мать Шэня сквозило столько горечи и надежды, что ему стало совестно разыгрывать перед ней спектакль, однако он уже дал Шэнь Шухэну слово — раз уж взялся играть роль, то до конца.
Впрочем, ее следующие слова спасли его от ответа.
— Можешь не спешить с ответом, хорошенько все обдумай, — она повернулась и заглянула Юнь Яню в глаза: — Я могу обещать тебе, что обещанное семье Юнь финансирование поступит в срок. От тебя же я требую лишь одного — честности.
Внутри Юнь Яня шевельнулось нечто невыразимое, и он поднял на нее взгляд.
— Вы слишком мало времени провели вместе, этого недостаточно для правильных выводов, — продолжала она. — Я дам тебе время, но и ты пообещай мне: если не сможешь полюбить его, то не пытайся заставить полюбить себя.
Юнь Янь молча слушал ее слова, чувствуя себя немного ошеломленным.
— Если в конце концов вы так и не полюбите друг друга, — голос Матери Шэня прозвучал как никогда серьезно, — вы можете развестись.
Услышав это, Юнь Янь едва не лишился дар речи.
Он никак не ожидал, что Мать Шэня способна произнести подобное.
Он посмотрел на нее, но Мать Шэня больше не заглядывала ему в лицо — она просто продолжала идти вперед.
Шагая рядом с ней, Юнь Янь тонул в водовороте мыслей; ему вдруг показалось, что эта женщина насквозь видит все его нутро, и тогда он решил отбросить любые маски и напрямую задал мучивший его вопрос: — Почему вы тогда вообще согласились на этот брак?
Шаги Матери Шэня внезапно замерли, будто она не ожидала такого вопроса.
— Я знаю, что наши предки поддерживали дружеские отношения, но вряд ли это стало вашей истинной причиной, верно? — снова спроил Юнь Янь. — Так почему же вы согласились?
Помолчав пару мгновений, Мать Шэня ответила: — Шухэн дал согласие, а я уважаю его выбор.
Вглядываясь в ее сложное выражение лица, Юнь Янь понял, что все далеко не так просто, но она явно не собиралась вдаваться в подробности, так что ему оставалось лишь запрятать этот вопрос глубоко внутрь.
— Ладно, — не давая ему возможности расспрашивать дальше, Мать Шэня взглянула на часы. — Время уже не раннее, возвращайся, мне тоже пора идти.
— Хорошо.
— Да, чуть не забыла, — только повернувшись, Мать Шэня вдруг вспомнила о чем-то: — Тебе нужны ботофермы, чтобы выправить репутацию в сети?
Юнь Янь на мгновение растерялся: привыкнув всегда сражаться в одиночку, он попросту не подумал о том, чтобы задействовать влияние семьи Шэнь.
Поразмыслив с минуту, он ответил: — Пока нет. Если возникнет необходимость, я обращусь к вам, хорошо?
Мать Шэня кивнула, легко улыбнулась ему и зашагала прочь.
Эта улыбка была заметно мягче всех предыдущих.
У Юнь Яня действительно были свои соображения насчет всей этой истории с Жань Сяоцин.
Жань Сяоцин на этот раз зашла слишком далеко, и самым лучшим, самым быстрым решением, конечно же, было бы задавить ее толпой нанятых комментаторов, перехватив инициативу в общественном мнении — ведь у него нашлось бы столько защитников, ему вовсе не стоило терпеть подобные унижения.
Проблема заключалась в том, что сейчас у него не было денег.
У него самого не было ни гроша, семья Юнь ему ничего не даст, да и компания не станет разбрасываться средствами на ветер.
В глазах руководства нынешний Юнь Янь не представлял никакой ценности для раскрутки: сплошной шлейф скандалов да вдобавок замужество. К тому же компания не видела никаких признаков того, что его законный супруг действительно собирается в него вкладываться, так что с какой стороны ни посмотри, инвестиции в него выглядели чистой убыточной сделкой.
А уж привлекать ресурсы семьи Шэнь ему хотелось меньше всего.
Он не желал быть никому обязанным.
К тому же у него имелся собственный способ ведения борьбы.
По дороге на съемочную площадку Юнь Янь открыл Вейбо, отфильтровал в прошлогодней грязи проплаченные ботами комментарии, нашел несколько вполне здравомыслящих отзывов и по очереди репостнул их.
Да вы все сдурели, если муж Юнь Яня и правда настолько крут, неужели Жань Сяоцин смела бы пикнуть, когда ее обижают, да еще и высовываться с такими громкими нападками на самого Юнь Яня? Разве что жить надоело. Держу пари, у Жань Сяоцин тоже есть покровитель, и вряд ли он уступает мужу Юнь Яня.
Тут явно что-то нечисто, с чего это вдруг все, кто встал на защиту Юнь Яня, разом превратились в прихвостней капитала? Никогда еще не видел, чтобы рядовые пользователи сети пели в унисон с такой точностью, это же явный признак вмешательства больших денег, за спиной Жань Сяоцин сто процентов кто-то стоит.
Помимо этого, Юнь Янь поставил лайки еще под двумя комментариями, которые казались ему… не слишком-то благоприятными.
Актерская игра Юнь Яня, конечно, та еще вырвиглазная жуть, но мухи отдельно, котлеты отдельно — нельзя же только из-за его бездарной игры утверждать, что он горел желанием переписать сценарий и травить Жань Сяоцин. Это же предвзятость чистой воды! Логика покинула чат!
Да вся эта возня — собака с собакой грызутся! Жань Сяоцин хотела пропихнуть своего инвестора в сериал, но Юнь Яню это не понравилось, и он выкинул ее из проекта, вот она из мести и настрочила пост, чего тут вообще спорить, хороших людей среди них нет!
Эти комментарии собрали немало лайков, но их давно задвинули на задворки топы, поднятые ботами, так что пробиться в люди у них шансов не было. Стоило же Юнь Яню поставить лайки, как все, кто следил за скандалом, тут же обратили на них внимание.
Количество комментариев под страницей Юнь Яня взлетело до небес. Не глядя на них, он опубликовал новый пост:
За последние дни концентрация ботов превысила все мыслимые пределы, и мне лень ввязываться в грязные споры. Тратить миллионы на покупку комментаторов — уж лучше вкусненького поесть.
Сейчас я занят на съемках, так что болтайте что хотите, я лежу ровно и готов к любой критике.
Переписывал я сценарий или нет — когда сериал выйдет, у всех глаза на месте, сами увидите.
И наконец, Жань Сяоцин, раз у тебя куры денег не клюют, накручивай просмотры дальше, спасибо, что помогла мне выйти в тренды.
В какой-то комнате в нескольких километрах оттуда Жань Сяоцин уставилась в экран телефона со звериным оскалом на лице — ее ногти, покрытые алым лаком, казалось, вот-вот сломаются от сжатых кулаков:
— Юнь Янь!!!!!!
Примечания автора:
Спасибо маленьким ангелам, пожертвовавшим алмазные мины:
Сяотянь — 2 шт.; Обыденность шизофреника по имени Апельсин?, Май Тянь о(≧в≦)о — по 1 шт.
Спасибо маленьким ангелам, поливавшим меня питательной жидкостью:
Цин Цзянь Фу Сюэ — 39 флаконов; Шуй Бин Юэ? — 30 флаконов; Сяо Нимэн — 20 флаконов; Сяотянь — 10 флаконов; Юань-юань, Май Тянь о(≧в≦)о — по 5 флаконов; ea, leon — по 1 флакону.
Большое спасибо всем за поддержку, я буду стараться дальше!
http://bllate.org/book/26246/3144094
Готово:
