Чи Ян сглотнул милкшейк, моргнул и неторопливо произнес:
— Я не считаю тебя надоедливым.
Брови Цзян Яня чуть приподнялись, но тон почти не изменился, и он лениво бросил:
— Вот как?
Чи Ян:
— Хотя иногда ты действительно жуть как надоедаешь.
Цзян Янь:
— …
Он дернул уголком губ, изобразив нечто вроде усмешки:
— Одноклассник Ян, твой обед отменяется.
Чи Ян тихонько угукнул, ни капли ему не веря: еда в любом случае уже здесь, и Цзян Янь не станет отдавать ее кому-то другому. Он сказал Бай Юаню:
— Возвращайся пока.
Бай Юань посмотрел на него с невысказанным напутствием в глазах, словно собираясь предложить приносить ему обеды, но, поймав на себе холодный взгляд Цзян Яня, на мгновение замялся и все же тихо пробормотал:
— Брат, если я буду нужен, сразу зови.
Чи Ян кивнул и ничего больше не сказал. Когда тот ушел, он перевел взгляд на сидевшего рядом Цзян Яня.
Встретившись с ним глазами, Цзян Янь приподнял бровь:
— Что, опять хочешь, чтобы я был потише? Одноклассник Ян, не слишком ли несправедливо с твоей стороны так разделять людей?
— Твой брат, знаешь ли, хоть и обладает хорошим характером, не вынесет подобных издевательств. Тебе стоит соизмерять свои силы, относиться ко мне получше и впредь быть послушнее, иначе ты рано или поздно потеряешь меня.
Говоря это, он аккуратно расставил коробочки с едой, но зажатые в руке палочки не отдавал, лишь слегка склонил голову и с развяжным видом окинул Чи Яна взглядом.
— Скажи пару приятных слов, иначе не получишь обед.
Чи Ян подумал немного:
— Ты самый красивый.
— …И еще?
Чи Ян умолк. Поразмыслив с полминуты, он нерешительно произнес:
— Может, сам подашь пример?
— …
Цзян Янь бессловесно уставился на него:
— Ты что, с утра пораньше голову дома забыл?
Обычно, даже когда они пикировались, тот находил пару ласковых словечек.
Чи Ян и правда кивнул. Его взгляд упал на разложенную перед ним еду — до того аппетитную — и с его губ сорвалось лишь одно слово:
— Голоден.
Жалкий и несчастный вид.
Цзян Янь тихо цыкнул, не стал больше с ним спорить и вложил палочки ему в руку:
— Ешь.
Маленький предок.
Пообедав, Чи Ян уткнулся лбом в парту и задремал. Был еще март: погода хоть и теплела, но ясных дней выдавалось мало, и последние дни небо затягивали пасмурные тучи, грозящие то ли дождем, то ли снегом.
Сегодня, видать, тучи окончательно прорвало: около часу дня снаружи наконец заморосил мелкий дождик. Затяжной и нудный, он наполнил воздух сыростью. Сидевший у окна сокурсник так увлекся учебой, что забыл затворить створку, и ветер занес внутрь капли, оставив несколько мокрых точек на обложках книг.
Влага впиталась в бумагу, расплывшись темными пятнами и источая легкий холодок.
Мирно спавший Чи Ян бессознательно сжался в комок, спрятав руки в рукава так, что виднелись лишь кончики пальцев — совсем белые, почти лишенные кровинки. Брови под пологом волос слегка нахмурились.
Сквозь сон послышался голос Цзян Яня, и спустя мгновение этот зябкий холод понемногу рассеялся.
Однако липкое ощущение сырости в воздухе никуда не делось. Оно цеплялось тонкими нитями, словно въедливая хворь, и сплеталось в густую паутину, от которой у Чи Яна постепенно перехватило дыхание. В полумраке сна казалось, что кто-то гладит его, источая чистейшую, концентрированную злобу.
Его пальцы невольно сжались, линия плеч натянулась, дышать стало тяжело. И когда он уже не мог этого выносить и собирался проснуться, ему на голову накинули просторную верхнюю одежду. Знакомый слабый аромат мяты мгновенно окутал его целиком, принеся с собой и тепло чужого тела.
Ресницы Чи Яна слегка затрепетали, сознание немного прояснилось. Он приподнял руку, сжал ворот накинутой на него куртки, подумал немного, но возвращать хозяину не стал — снова уткнулся лицом в парту и провалился в сон.
Возможно, из-за того, что на нем появилась лишняя одежда, прогнавшая остатки холода, оставшаяся часть сна прошла куда спокойнее.
Когда он проснулся, Цзян Яня на месте не было. Чи Ян аккуратно положил куртку на его стул, выудил выданные утром тесты и принялся за работу.
После обеденного перерыва Чи Ян поднялся, чтобы сходить в умывальник и освежить лицо. В туалете толпилось немало народу: несколько парней загнали кого-то в угол и явно замышляли недоброе. Заметив вошедшего Чи Яна, один из них бросил на него настороженный взгляд и толкнул подельника локтем в бок.
Чи Ян пропустил их мимо ушей — по обыкновению он не любил совать нос в чужие дела.
Убедившись, что тот делает вид, будто ничего не замечает, задиры успокоились. Один из них отвесил жертве пинок и отвесил пару угроз. Парень внутри до этого лежал на полу смирно и даже не пытался сопротивляться, но тут, случайно заметив в промежутке между плечами чужой профиль, неизвестно с чего набрался храбрости и вдруг выкрикнул:
— Чи Ян!
Его голос дрожал.
Шаги Чи Яна замерли. Пройти мимо он больше не мог. Повернувшись к компании задир, он негромко и бесцветно произнес:
— Хватит уже.
На сцене мгновенно воцарилась тишина, атмосфера натянулась струной. Хулиганы молча уставились на Чи Яна. Во всей школе едва ли нашлось бы много людей, которые не знали бы его: блестящая успеваемость и смазливая внешность делали его настоящей школьной знаменитостью, отчего девчонких сходили по нему с ума, а парни завидовали. Вот только Чи Ян славился в школе отъявленным одиночкой, с человеческими отношениями у него не ладилось, и к этим ребятам он принадлежал как будто из совершенно другого мира. В обычные дни о том, чтобы вмешаться и навести порядок, не было и речи — они даже сталкивались и перекидывались хоть словом крайне редко.
Один из парней презрительно усмехнулся, разрывая тягостное молчание:
— Уходим. Сам ботан слово молвил.
Проходя мимо него, кто-то бросил:
— И чего этот ботан раскомандовался?
— Не слышал, что ли? Он теперь человек Цзян Яня, они вообще встречаются. Приходится считаться с авторитетом Цзян Яня.
Чи Ян: «……??»
Он озадаченно проводил взглядом спины уходящих парней. Поразмыслив, он все же не стал их окликать: подобные нелепые слухи — спросишь, и все равно ничего не добьешься. Бросив взгляд на забившегося в угол паренька, он сообразил, что тот, кажется, учится вовсе не в их классе; впрочем, при нынешнем положении дел он и в собственном-то классе едва ли всех в лицо знал.
Убедившись, что тому больше ничего не угрожает, Чи Ян повернулся и пошел прочь.
Не успел он сделать и нескольких шагов, как тот самый парень припустил следом:
— Спасибо, спасибо тебе!
Чи Ян небрежно угукнул.
Парень покосился на него и вдруг спросил:
— Вы с Цзян Янем и правда встречаетесь?
Чи Ян искоса глянул на него. Свои собственные проблемы еще не расхлебал, а уже лезет чужие дела разнюхивать? Смелости у этого паренька не занимать. К тому же:
— Кто тебе это сказал?
— Да сейчас многие знают. — Парень замялся, а затем неожиданно добавил: — Вообще-то, я тоже люблю Цзян Яня.
Непонятно зачем он продолжал подчеркивать:
— Он такой крутой. Правда, правда, правда очень крутой. Он мой кумир.
Чи Ян без всякого энтузиазма отозвался мычанием. Подумать только, у Цзян Яня даже такие фанаты водятся — видать, и парням нравится. Впрочем, Цзян Янь куда ни явится, везде вокруг него толпа народа; этот тип прирожденного вожака импонирует многим, и от желающих последовать за ним отбоя нет, дело привычное.
Заметив, что Чи Ян никак не реагирует — видимо, решив, что тот не разделяет его чувств, — парень больше ничего не сказал, назвал свое имя и быстро удалился.
Ли Манянь, из шестого класса.
Где-то это имя уже мелькало.
Погруженный в раздумья, Чи Ян побрел обратно по коридору. Людей вокруг почти не осталось. Дождь на улице усилился, мерный шум воды сливался с серостью сумерек. Пейзаж за окнами затянуло дождевой пеленой, придав школьному двору туманную, угрюмую размытость.
В классах горел свет. Хотя до звонка оставалось совсем чуть-чуть, почти половина учеников по-прежнему лежала на партах, досыпая в неподвижных позах.
В самый момент, когда Чи Ян уже собирался переступить порог класса, в голове у него вдруг мелькнул обрывок воспоминания.
Сердце подпрыгнуло, шаги оборвались. Он вспомнил, почему это имя показалось ему знакомым.
Он невольно повернул голову, провожая взглядом спину ушедшего парня, с которым только что перекинулся парой слов: невысокий, сутулый, из тех, кто растворится в любой толпе, с совершенно заурядным лицом, которое забываешь сразу после отворота головы. Но обладавший при этом точно таким же именем, как у серийного убийцы.
В его сне — точнее, в памяти о прошлой жизни — тот серийный убийца попался в руки полиции лишь после того, как лишил жизни пятерых людей. Жертв он выбирал бессистемно, действовал с невероятной жестокостью, и гибель каждого несчастного выглядела настолько жутко, что кровь стыла в żyлах и забыть увиденное было невозможно.
Смесь ужаса и сомнения шевельнулась в груди Чи Яна, когда он посмотрел на тезку преступника, силясь припомнить, действительно ли маньяк выглядел так же. И тут из лестничного пролета появилась высокая, стройная фигура и свернула в коридор.
Это был Цзян Янь.
На Цзян Яне не было куртки — судя по всему, он только что вернулся откуда-то, одежда слегка отсырела от дождя, а на темных прядях волос блестели капли влаги, грозящие сорваться с кончиков.
Лицо ленивое, в привычной манере полного пофигизма.
Свинцовый свет пасмурного неба падал на него неровными бликами, погружая половину точеного профиля в полутень.
Когда он разминулся с тем парнем в коридоре, тот с опаской и трепетом отдал ему какое-то приветствие.
Цзян Янь лениво кивнул в ответ, продемонстрировав предельную степень пренебрежения.
Стоявший неподалеку Чи Ян наблюдал за этой сценой и вдруг вспомнил слова, сказанные ему парнем всего минуту назад.
Он правда, правда, правда очень крутой.
Он мой кумир.
Веки Чи Яна дернулись. Серийный убийца… считает его кумиром?
Наверняка просто совпадение, тезок на свете пруд пруди, мысленно повторил он, заставляя себя не накручивать лишнего. Отрешив взгляд, он вошел в класс.
Не успел он добраться до своего места, как к нему подкатил Цзян Янь:
— Чего это ты убежал, едва завидев меня?
Чи Ян проигнорировал его, продолжая раскладывать тесты.
Видя, что тот отмахивается, Цзян Янь ткнул его локтем в бок:
— Я кое-что тебе принес.
Чи Ян прервал работу и наконец бросил на него взгляд. Судя по всему, Цзян Янь вымок под дождем от начала и до конца: почти половина одежды пропиталась водой, а темные пряди на голове были мокрыми насквозь.
— Что именно?
Вместо ответа Цзян Янь с таинственным видом полез в карман и, прямо у него на глазах медленно разжав ладонь, явил миру… крошечную карамельку.
Да еще и со вкусом клубники.
Чи Ян: «……»
Помолчав пару секунд, он окончательно растерялся, не зная, что и думать. Назвать этого парня инфантильным? Иногда Цзян Янь вытворял такую ребячливую чушь, что у любого пропало бы всякое желание комментировать подобные выкрутасы.
Приподняв веки, он с бесстрастным лицом задал вопрос:
— Это ты растрепал всем, что мы встречаемся?
Поразмыслив как следует, он мог припомнить лишь одного столь бесстыдного персонажа.
Цзян Янь и глазом не моргнул:
— С чего бы это?
Он надорвал обертку и поднес конфету прямо к губам Чи Яна. Тот перехватил ее пальцами, услышав, как Цзян Янь невозмутимо добавляет:
— Похож я разве на такого человека?
Чи Ян закинул леденец за щеку, провел по нему кончиком языка — во рту разлилась приторная сладость — и протянул раскрытую ладонь к Цзян Яню, произнеся мягким тоном:
— Дай-ка сюда свой телефон, взглянуть надо.
http://bllate.org/book/26242/3143454
Готово:
