Тело двигалось быстрее мысли: едва большелапый кролик попытался приблизиться к Го Цзяню, тот отскочил в сторону, избегая атаки, и мгновенно спрятался за стволом другого дерева.
Хотя стычка длилась всего мгновение, Го Цзыань понял, как сильно он заблуждался.
То, что виднелось на теле этого большелапого кролика, было вовсе не ранами, а самыми настоящими медалями за победу.
Пусть на нем и было множество шрамов, но перед ним лежал вовсе не привычный ему Земной шар, да и та большелапая крольчатина вовсе не походила на безобидных и милых пушистиков из его прошлой жизни. К тому же, раз уж зверь вымахал до таких размеров, разве не логично, что и боевая мощь у него оказалась куда выше?
Впрочем, раз уж он силен, разве не значит это, что и мясо его окажется самым вкусным среди всех здешних кроликов?
Го Цзыань облизал губы, и в его глазах вспыхнул тот самый блеск, с каким смотрят на тепловой удар бамбуковой крысы.
Не попав по цели с первого раза, большелапый кролик тут же перешел ко второй атаке. Его лапы были поистине огромными, что означало: сила задних конечностей превосходила таковую у обычных кроликов во много раз. Неудивительно, что большелапый кролик издавна славился своей скоростью и взрывной мощью.
Одним из излюбленных приемов большелапого кролика было подпрыгнуть в воздух, свернуться плотным шаром и на полном ходу таранить противника. Габариты у большелапого кролика были немаленькие, и если бы кто-то попал под такой удар, его бы запросто отбросило далеко назад — даже буйвол не выдержал бы подобного столкновения.
Заметив, что лишенный уха большелапый кролик превратился в смертоносный шар, Го Цзыань тут же сделал резкий кувырок вперед, уходя от тарана.
Рюкзака при нем не было, лишнего груза тоже, так что передвигался он довольно резво.
И хотя по скорости он уступал большелапому кролику, увернуться от вражеской атаки все же смог.
Тому дереву, которое только что служило Го Цзыаню щитом, повезло куда меньше. Ствол толщиной добрых сорок сантиметров принял на себя удар большелапого кролика и мгновенно разломился пополам, без единого намека на задержку.
Поняв, что промахнулся мимо цели, большелапый кролик быстро вытянул лапы, приземлился, развернулся и уставился на Го Цзыаня.
Го Цзыань сохранял бдительность, ожидая нового нападения, однако большелапый кролик повел себя не так, как он предполагал: вместо атаки зверь испустил пронзительный и резкий звук. Нечто вроде цыканья — то ли пугая и предупреждая, то ли просто пытаясь взять на понты.
Большелапый кролик и впрямь испугался: он учуял от человечишки запах зверолюдей белого тигра.
Племя зверолюдей белого тигра в этих краях занимало доминирующее положение.
Большелапый кролик был всего лишь животным, движимым лишь крупицами инстинкта самосохранения, поэтому, даже просто почуяв на человеке застарелый запах зверолюдей белого тигра, он все равно испытывал страх.
Го Цзыань понемногу отступал назад.
Траекторию движения он не контролировал, в тишине раздавался лишь шелест диких трав, трущихся о штанины. Не сводя глаз с лишенного уха большелапого кролика, он был готов в любую секунду уклониться от его выпадов.
Изначально он затеял все это лишь для разведки боем, но стоило ему сделать несколько шагов назад, как потрепанный ушастый не только не бросился в погоню, но и, казалось, даже немного с облегчением выдохнул.
Увидев это, Го Цзыань перестал отступать и вместо этого сам подался вперед, сокращая дистанцию с лишенным уха большелапым кроликом.
Большелапый кролик вовсе не собирался бояться заурядного человека; уставившись на Го Цзыаня, он снова издал резкий пронзительный звук, предостерегая того не соваться дальше.
Го Цзыань догадался, в чем дело: все дело было в запахе, оставшемся на нем.
Это ощущение — когда за спиной маячит чужое величие — было просто отвратительным.
Хотя в прошлой жизни Го Цзыань и был обычным офисным клерком, в глубине души он сохранял собственную гордость и принципы. Раз уж этот кролик смотрит на него свысока, что ж, тогда пусть он хотя бы послужит отличным блюдом на его столе.
Маленький нож закрутился у него в руке и наконец лег обратным хватом перед грудью. Все его тело натянулось струной, переходя в боевой режим.
Большелапый кролик за свою жизнь повидал немало битв — как крупных, так и мелких, — и, ощутив исходящую от Го Цзыаня жажду убийства, тут же насторожился.
Го Цзыань и не думал идти напролом в лобовой атаке, он молниеносно метнулся в сторону.
Пусть большелапый кролик и не видел самого Го Цзыаня, он отчетливо чувствовал дыхание опасности — опасности, напрямую угрожавшей его жизни. Для животных, издавна обитавших в дикой природе, подобное предчувствие было въелось в самую кость, являясь единственным способом дожить до сегодняшнего дня.
В следующий миг большелапый кролик уловил приближение смертоносной угрозы со спины.
Большелапый кролик молниеносно подпрыгнул. Стоило той паре мощных лап оттолкнуться от земли, как он взмыл ввысь на добрый десяток метров.
Го Цзыань знал, что ноги кроликов обладают колоссальной силой, но никак не ожидал, что до такой степени — умудриться подпрыгнуть выше, чем на высоту трехэтажного дома!
Боевые навыки Го Цзыаня превосходили возможности обычного городского жителя, и силы ему было не занимать, но в основе своей он оставался человеком и не умел взмывать на десять метров в высоту, подобно этому большелапому кролику.
Впрочем, он был человеком, и всегда прекрасно понимал, что использовать ему следует голову, а не грубую силу.
Рассчитав момент приземления лишенного уха большелапого кролика, Го Цзыань оказался в нужном месте, направив острие ножа прямо на зверя.
Большелапый кролик никогда прежде не видел клинков фабричной выделки и полагал, что эта крошечная штуковина не представляет никакой угрозы. А потому он не только не попытался увернуться, но даже попытался атаковать Го Цзыаня на лету.
У диких животных не было никаких цивилизованных правил вроде того, что нельзя трогать самок или детенышей. В мире лишенных разума зверей все делилось лишь на то, можешь ты победить или нет. И этот опыт достался их виду ценой бесчисленных жизней.
В тех же стаях львов самцы отвечали за захват территории, а львицы — за охоту и заботу о потомстве.
И было бы наивно полагать, что хищник откажется от контратаки только потому, что перед ним самка противника. Оказавшись в безвыходном положении, живые существа обычно теряют всякий рассудок и становятся куда свирепее самых лютых чудовищ.
Сам же Го Цзыань являлся слабейшим звеном среди хищников; большелапый кролик питался травой, а потому закономерно занимал место среди тех, на кого охотятся. По сравнению с прочими видами, кролики тоже относились к уязвимым созданиям.
И в мгновение ока большелапый кролик взмахнул лапой прямо перед лицом Го Цзыаня.
Если бы этот удар достиг цели, на лице Го Цзыаня остались бы не просто пару царапин — его плоть буквально разорвало бы в клочья, носовую кость сломало бы от прямого попадания, все лицо превратилось бы в кровавое мешочное крошево. А задень он глаза — и слепота стала бы мгновенной.
Для такого существа, как человек, чье обоняние и слух не отличались особой остротой, ослепнуть в диких условиях было равносильно смертному приговору.
Но чем сильнее нарастала опасность, тем холоднее становился разум Го Цзыаня.
По первому образованию он был дизайнером и изучал анимацию, в курс которой входили и законы движения живых существ.
Не зря говорят: стоит потянуть за один волосок, как придет в движение все тело.
Если большелапый кролик хотел атаковать Го Цзыаня, ему сначала приходилось задействовать мышцы поясницы, чтобы взмахнуть лапой, задействовать плечевой сустав для разворота руки, из-за чего сама лапа неизбежно описывала дугу в воздухе.
Если бы он попытался среагировать лишь в тот момент, когда лапа уже рассекает воздух, было бы уже слишком поздно.
Однако Го Цзыань заметил напряжение в правой пояснице большелапого кролика еще до начала удара и за счет этой крошечной разницы во времени успел уклониться, идеально избежав атаки.
Промахнувшись, большелапый кролик из-за собственного пренебрежения к силе клинка умудрился напороться животом на нож.
От глубокого порыва брызнула алая кровь.
Но Го Цзыань заранее просчитал траекторию брызг крови и, едва полоснув большелапого кролика, тут же сместился в сторону, уходя от струи.
Стычка человека и кролика заняла считанные мгновения — возможно, даже меньше секунды.
Не успел и глазом моргнуть, как большелапый кролик грохнулся с высоты на землю. Он с неверием уставился на приближающегося Го Цзыаня. В его звериной голове должно было роиться множество вопросов, однако он был всего лишь лишенным истинного разума кроликом, чей мир строился на инстинктах, а потому в его мозгу царил лишь страх, заставлявший тело рефлекторно пятиться назад.
Большелапый кролик дико оттолкнулся лапами, прыгая в противоположную от Го Цзыаня сторону.
Инстинкты кричали ему о необходимости бежать. Пусть этот человечишка и казался слабым, справиться с ним было выше его сил.
Однако мог ли Го Цзыань не предусмотреть то, до чего додумался даже большелапый кролик?
Подняв с земли конец веревки и выждав момент, когда большелапый кролик коснется лапами земли, Го Цзыань изо всех сил дернул за нее. Свободно лежавшая на траве веревка мгновенно натянулась, опутывая попавшегося в ловушку большелапого кролика.
Сама по себе веревка была довольно хлипкой, и стоило большелапый кролик разок полотнуть по ней когтями, как та бы лопнула.
Но большелапый кролик был всего лишь заурядным диким зверем и понятия не имел, как справляться с предметами, требующими хоть какого-то ума, вроде веревок. А потому он принялся безумно скакать туда-сюда, пытаясь вырваться на свободу грубой силой.
При этом размером большелапый кролик не уступал тибетскому мастифу. И сейчас, когда он вот так метался из стороны в сторону, ощущения были ничуть не лучше, чем если бы кто-то пытался удержать трех бешеных хаски.
Обычный человек, даже поймай он такого большелапого кролика, тут же улетел бы следом за ним, волочимый на конце собственной веревки.
Но Го Цзыань умел ударом кулака пробивать столешницы, так что силой он обладал недюжинной.
В первые секунды, когда большелапый кролик рванул изо всех сил, Го Цзыань действительно подался за ним пару метров вперед. Но стоило ему отклонить корпус назад и упереться ногами в раскидистые корни дерева, как все отчаянные прыжки большелапого кролика перестали приносить хоть какой-то результат — сдвинуть его с места больше не получалось.
Зажав в руке свободный конец веревки, Го Цзыань завел ее за ствол дерева, используя последнее как опору.
Стоило большелапому кролику сделать рывок вперед, как Го Цзыань натягивал веревку, обернутую вокруг ствола наполовину.
У этого приема был лишь один изъян: для создания противовеса Го Цзыань неизбежно оказывался ровно посередине между деревом и большелапым кроликом, стоя к зверю спиной.
Зрение у большелапого кролика было отменным. Попрыгав так какое-то время, он с неожиданным удивлением заметил, что человек стоит к нему спиной, и счел этот момент идеальным для нападения.
Большелапый кролик мгновенно взмыл вверх, вновь сворачиваясь шаром для атаки.
Столкнувшись с летящим кроличьим шаром, Го Цзыань не стал геройствовать и отпрыгнул в сторону, но руку, державшую веревку, не ослабил ни на секунду.
Эта веревка была плодом технологической цивилизации, и без острого клинка порвать ее было не так-то просто.
Видимо, сказывалось ранение на животе большелапого кролика, но на сей раз кроличий шар не смог снести дерево наотмашь. Он лишь переломил его пополам.
Дерево толщиной менее тридцати сантиметров медленно завалилось набок. Большелапый кролик попытался увернуться, но натянувшаяся веревка резко дернула его за собой, ввлекая прямо под падающий ствол.
За свою жизнь большелапый кролик успел побывать в стольких схватках, что инстинктивно умел уворачиваться от падающих неспешно деревьев.
Он быстро пригнулся, подставляя под удар собственную спину.
Ствол рухнул ему на хребет: удар вышел тяжелым, но не смертельным. Объятый паникей большелапый кролик сбросил с себя тяжесть и бросился наутек.
Вот только он совершенно не осознавал, какую злую шутку сыграла с ним эта веревка.
Один ее конец по-прежнему был обвязан вокруг большелапого кролика, второй держал Го Цзыань, а упавшее дерево оказалось накрепко запутано в середине. Только вот расположение изменилось: теперь большелапый кролик оказался зажат между деревом и самим Го Цзыанем.
Стоило большелапому кролику снова подпрыгнуть, как упавший ствол послушно пополз следом за ним под натяжением веревки.
Большелапый кролик был лишенным разума зверем и не понимал, что в первую очередь нужно избавиться от путы на теле. Вместо этого он глупо радовался тому, что действительно продвигается вперед, и с удвоенным усердием продолжал скакать.
Стоявший неподалеку Го Цзыань прерывал его попытки остановиться градом брошенных камней.
Испуганный большелапый кролик был вынужден в панике прыгать дальше, волоча за собой тяжелое дерево. В конце концов зверь выбился из сил и пластом рухнул на землю, не в силах даже пошевелить лапой.
Хладнокровно приблизившись, Го Цзыань одним ударом ножа покончил с большелапым кроликом.
Расправившись с ним, Го Цзыань не спешил уходить: он уселся прямо на упавший ствол дерева, ожидая, пока из тела большелапого кролика полностью вытечет кровь.
Если притащить добычу домой, не дождавшись окончания кровотечения, оставленный след из крови укажет дорогу другим хищникам.
У животных издревле существовал инстинкт преследовать слабых и раненых: добиваться цели с наименьшими затратами энергии было самым разумным решением.
Главной причиной, почему Го Цзыань выбрал именно этого лишенного уха большелапого кролика, было как раз то, что тот был калекой сплошь в шрамах — один взгляд на него давал понять, что бедолагу вечно все обижают и он является слабейшим созданием во всей стае.
И практика доказала правильность его выбора. Ему действительно не пришлось прикладывать чрезмерных усилий, чтобы прикончить эту крольчатину.
Большелапый кролик: «……»
С другой стороны, этот старый, больной и увечный кролик и так был обузой для своей популяции. Не прикончи его Го Цзыань сегодня, завтра его все равно загрызли бы другие плотоядные хищники. Так что своими действиями Го Цзыань лишь следовал законам природы.
В конце концов, он прошел курс обязательного образования и прекрасно понимал, как важна защита животных для поддержания экологического баланса.
Но он оставался человеком, а человеку была необходима еда.
Тем не менее, утоляя голод и поддерживая собственную жизнь, он мог не зариться на сильных самцов, не трогать способных к воспроизводству самок и детенышей, целенаправленно выбирая тех, кого сама природа обрекла на отбор.
Употребление в пищу подобных относительно здоровых, но лишенных шансов на выживание в дикой природе животных также было одним из способов минимизировать урон экосистеме.
Когда кровь большелапого кролика почти перестала капать, Го Цзыань взвалил тушу на плечо и двинулся в обратный путь.
Большелапый кролик был велик, и свисающие части туши надежно прикрывали его спину, создавая щит от возможных нападений сзади. То, что он предпочел взвалить добычу на плечо, а не нести на спине, было продиктовано все тем же стремлением обезопасить себя от внезапного появления лесных обитателей.
Из-за дополнительного груза скорость передвижения Го Цзыаня неминуемо снизилась.
Но стоило ему представить, как вечером он досыта наестся крольчатины, как на душе теплело, усталость отступала, и в теле вновь появлялись силы.
Чтобы оставшаяся в туше кровь не испачкала одежду, Го Цзыань подложил под плечо несколько широких листьев. Полностью избежать загрязнения не удалось, но это все равно было лучше, чем прямой контакт с тканью.
Сила воли человека, одержимого мыслями о еде, поистине не знает границ. Дорога, которая должна была занять около полутора часов, из-за пробудившегося духа гурмана сократилась всего до часа, и вот он уже вернулся к ручью неподалеку от своей палатки.
День еще не погас окончательно, и возле палатки витал аппетитный аромат пряного бульона для хого.
Помешивая длинными палочками кусочки крольчатины с гигантским золотым грибом, Го Цзыань пообещал себе разузнать побольше новых рецептов — иначе он рискул в одиночку умять все запасы этих грибов.
Приняв решение, Го Цзыань откусил кусочек сочного личи.
Вкусно!
http://bllate.org/book/26235/3141448
Готово:
