Церемония вручения Премии Цзинхуа должна была начаться через полчаса после того, как все пройдут по красной дорожке. Юй Сяоян сначала отправился в зрительный зал, чтобы проверить места. Съёмочная группа Маленького города располагалась в среднем ряду, чуть ближе к передней части — это считалось лучшим местом в зале. Наверняка организаторы знали, что у фильма Маленького города было множество номинаций и высокие шансы на победу, поэтому и выделили такие места, чтобы было удобно ловить в объектив камеры и подниматься за наградами. Слева от места Цзо Цюцы сидел режиссер Ли Му, а справа — первая исполнительница главной роли Линь Ци. У Линь Ци позже еще был номер в концертной программе, поэтому она, судя по всему, переодевалась и еще не подошла. Ли Му и остальные члены съёмочной группы уже расселись по местам и оживленно беседовали с окружающими. И только Цзо Цюцы, которому не нужно было ни подправлять макияж, ни переодеваться, среди этой компании отсутствовал.
В туалете Цзо Цюцы неторопливо мыл руки, делая вид, что в упор не замечает стоявшего рядом Бао Куня с фальшивой улыбкой на лице. Скрестив руки на груди, Бао Кунь заговорил с Цзо Цюцы ехидным тоном:
— Не зря тебя называют будущим обладателем премии за лучшую мужскую роль, даже парой слов со старым знакомым брезгуешь перекинуться.
— О чем это мне с тобой говорить, — выпрямившись, Цзо Цюцы смерил взглядом так называемого старого знакомого. — О том, что стоит объявиться Цзинхуа, как меня тут же начинают поливать грязью?
Бао Кунь усмехнулся, и от этой двусмысленной улыбки у Цзо Цюцы мурашки по коже побежали. Ему не хотелось вести пустые разговоры с таким человеком, к тому же церемония награждения вот-вот должна была начаться, так что терять здесь время он не собирался. Цзо Цюцы ответил Бао Куню столь же холодной, ни к чему не обязывающей улыбкой и, обогнув его, собрался уходить. Бао Кунь вскинул руку, перехватил Цзо Цюцы за руку и изобразил на лице крайнее сожаление, хотя в глазах его плясало куда более отчетливое веселье:
— Скажи-ка, обладатель премии, а до тебя не доходили слухи, что твоей фильме конец?
Уже собравшийся было дернуть рукой и уйти Цзо Цюцы на миг замер и повернулся к Бао Куню:
— Ты о чем?
— Я о том, что твой Неуклюжий мастер не прошел цензуру. Подумать только, затрагивает Культурную революцию — тема до того щекотливая, что отказ вполне закономерен. Ты уж особо не убивайся: фильм с такой тематикой, даже если бы и пропустил цензуру, вряд ли хоть один кинотеатр взял бы в прокат. Без проката оно и лучше, хоть лицо удастся сохранить. Что ни делается — к лучшему, знаешь ли, — закончив говорить, Бао Кунь стер с лица усмешку, и в интонации его проступил откровенный сарказм. — Хотя я-то знаю, сколько сил ты в него вложил.
Если бы среди людей, знающих Цзо Цюцы лучше всех, Юй Сяоян и претендовал на первое место, то Бао Кунь совершенно точно прочно обосновался бы в первой тройке. Бао Кунь проработал агентом Цзо Цюцы почти десять лет, и в каком-то смысле можно сказать, что он наблюдал за тем, как тот растет. Характер Цзо Цюцы он изучил досконально, а вот сам Цзо Цюцы лишь после всех пережитых потрясений постепенно разглядел черствость и неблагодарность под личиной Бао Куня. Бао Кунь ненавидел Цзо Цюцы: сначала за то, что тот пытался пнуть его под зад, а после — за то, что, уйдя от него, он все же сумел возродиться из пепла. Фэнхуа Медиа меньше всего терпела междоусобицы в собственных рядах, способные навредить интересам компании, и Бао Кунь, будучи ветераном компании, старался лишний раз не переходить дорогу высшему руководству. Однако он раз за разом шел наперекор правилам, чтобы очернить Цзо Цюцы — и это наглядно показывало, как сильно он не желал мириться с тем, что Цзо Цюцы продолжает преспокойно и успешно крутиться в этом бизнесе. Впрочем, Бао Кунь осмеливался лишь стряпать фальшивые вбросы в строгих пределах дозволенного, чтобы портить тому репутацию. Поскольку эту грязь можно было отмыть, Цзо Цюцы лишь морщился от отвращения, но до открытой войны и взаимного уничтожения дело не доводил. В свое время Бао Кунь не смел выносить сор из избы насчет истории между Цзо Цюцы и Шу Менхе, ведь если рассуждать здраво, еще вопрос, кто из них заслуживал большего поношения. К тому же у него на руках имелся лишь этот единственный рычаг давления на Цзо Цюцы — стоило им воспользоваться, и он бы пропал. Лишись он этого сдерживающего фактора, Цзо Цюцы без труда выкатил бы с десяток-другой компроматов на все его грязные делишки. Дойди дело до открытой вражды, Цзо Цюцы мог бы просто отряхнуть пыль и уйти развиваться в другую компанию, а вот агенту, поливавшему грязью своего бывшего подопечного, уже никто и никогда не доверился бы.
Бао Кунь умел бить по самым больным точкам Цзо Цюцы и отлично чувствовал меру — ровно настолько, чтобы взбесить его, но не довести до истерики, в которой тот потерял бы всякий контроль над собой. Перепалку прервал скрип двери: кто-то вошел в туалет. В ту же секунду, как дверь распахнулась, Бао Кунь отдернул руку, а Цзо Цюцы шагнул назад.
Юй Сяоян замер у входа в умывальную, заметив Бао Куня, и на его лице промелькнуло раздражение. Человек по природе своей сдержанный, он крайне редко демонстрировал негативные эмоции. Цзо Цюцы, который только что походил на кота, которому наступили на хвост, сейчас, увидев Юй Сяояна, сам того не замедляя выдохнул и расслабился. Не удостоив Бао Куня даже беглого взгляда, он быстрым шагом подошел к Юй Сяояну, ухватил его за руку, и они оба тут же ушли. Бао Кунь проводил взглядом захлопнувшуюся дверь туалета и холодно усмехнулся: Цзо Цюцы — фигура публичная, а вот он нет; еще не вечер, поглядим, что будет дальше.
По дороге в концертный зал Цзо Цюцы изо всех сил старался сделать вид, что все в порядке, но слова Бао Куня все же тяжелым камнем давили на сердце. Юй Сяоян молча шел рядом, разделяя его тревогу, а перед самым входом в зал придержал его и заботливо принялся поправлять ему одежду. Цзо Цюцы задрал подбородок, позволяя Юй Сяояну возиться со своим воротником, и глухо бросил:
— Тебе совсем неинтересно узнать, что мне наговорил Бао Кунь?
Юй Сяоян закончил приводить Цзо Цюцы в порядок, отступил на шаг, критически окинул его взглядом, с довольной улыбкой положил руки ему на плечи и слегка подтолкнул к дверям зала. Его низкий, уверенный голос прозвучал прямо над ухом:
— Что бы он ни плел, лишь бы вывести тебя из себя — лучшим оружием против него всегда будешь ты сам, во всем своем блеске.
Поддержка Юй Сяояна подействовала на Цзо Цюцы так, будто тучи рассеялись и перед ним открылся ясный путь. Пусть даже Бао Кунь говорил правду, и его фильм действительно завернули — ну и что с того? Он ведь не исчерпал все свои попытки. У него будут сценарии получше, он станет выкладываться еще сильнее, с каждым разом становясь все лучше и лучше. Какое тогда значение имеют прошлые неудачи и потери? Полученный бесценный опыт никуда не делся, он работал не впустую, да и любой фильм рано или поздно выходит из запрета. Если Бао Кунь жаждет увидеть его крах, тем сильнее Цзо Цюцы будет сиять от успехов у него на глазах — это станет самой сокрушительной пощечиной.
Церемония награждения должна была начаться с минуты на минуту. Цзо Цюцы прошел к своему месту и опустился на стул. Линь Ци пришла чуть раньше него, увидела Цзо Цюцы и с улыбкой поинтересовалась:
— Ты куда это отлучался? Не было тебя всего ничего, а смотришься так, будто от тебя аж искрами во все стороны сияет.
Услышав слова Линь Ци, режиссер Ли Му тоже повернулся к Цзо Цюцы и с совершенно серьезным видом кивнул:
— М-м, и впрямь похорошел. Правда, до меня все равно не дотягивает.
Режиссер Ли Му славился своим талантом и легким нравом, а егомировые отличительные черты — лысина и внушительное круглое пузико — частенько выручали его в эпизодических ролях всяческих толстосумов и скряг, куда его звали на съемках. Стоило режиссеру Ли Му открыть рот, как Линь Ци прыснула со смеху. Толкнув Цзо Цюцы в сторону Ли Му, она протянула:
— Режиссер Ли, повторите-ка это глядя в лицо нашему Сяо Цы, чье лицо тут хуже?
Ли Му отпрянул назад, с фальшивым кокетством зажав голос:
— Ой, фу, какая гадость, не смей ставить его лицо рядом с моим, никакого сравнения.
Линь Ци заливисто рассмеялась, да и сам Ли Му трясся от смеха всем своим внушительным телом. Зажатый между ними Цзо Цюцы, которого они пихали туда-сюда, выглядел весьма беспомощно. Свою чудаковатую натуру Цзо Цюцы раскрывал только перед самыми близкими людьми, а с остальными держался холодновато и отстраненно, слывя в тусовке человеком себе на уме. Будучи звездой первой величины, он привык, что в кругах шоу-бизнеса все из вежливости зовут его не иначе как братец Цы, но эти двое явно не попадали в зону действия его устрашающей ауры. Ли Му являлся одним из ведущих режиссеров страны, чей авторитет и возраст внушали трепет, а в киношных кругах его и вовсе величали не иначе как жнецом наград Премии Цзинхуа. Не то что подшучивать над ним и называть мелким Цы — вздумай Ли Му всерьез разозлиться и ткнуть в него пальцем, Цзо Цюцы мог бы только подобострастно кивать. Что до Линь Ци, тут и говорить было нечего: при всей ее молодой и цветущей внешности она принадлежала к числу столпов отечественного кинематографа. Пройдя путь от юной детской актрисы до обладательницы международных кинопремий без единой заминки, она согласилась сняться в сериале режиссера Ли исключительно по зову души. Рядовые знаменитости почитали за величайшую честь просто перекинуться с ней парой слов, мечтая попасть в новостные заголовки, так что Цзо Цюцы послушно отзывался на любое ее Сяо Цы, сколько бы раз она его ни окликнула. Развлечением для этих двух мэтров на съемочной площадке давно стало неустанное подтрунивание над вечно невозмутимым Цзо Цюцы, и теперь, воссоединившись на церемонии награждения, они с неизменным энтузиазмом предались любимому занятию.
Обоим грандам рядом с Цзо Цюцы было совершенно плевать на то, достанутся им награды или нет, и это безразличие передалось и ему самому, позволив почувствовать себя отрешенным от суеты. Впрочем, этот отрешенный от мирского суетности съемочный коллектив Маленького города шел к триумфу напролом, один за другим забирая три приза подряд. Когда вручавший награду актер прошлого поколения и обладатель титула лучшего актера прошлых лет Чэн Сунге объявил, что победителем в номинации Лучший актер стал Цзо Цюцы, сохранявший философское спокойствие на протяжении всей церемонии Цзо Цюцы вмиг утратил всякое хладнокровие. Он-то полагал, что хоть эта награда и была желанной, но вовсе не обязательной к получению. Однако, поднимаясь по сцене под нескончаемые объятия и поздравления, принимая из чужих рук тяжелый кубок, когда все пережитое разом накатило на него, он, едва приблизившись к микрофону, расплакался прямо перед камерами, не в силах сдержать эмоций. Старый мастер сцены Чэн Сунге крепко похлопал Цзо Цюцы по плечу, обронив фразу: Молодцы, за вами будущее, — после чего оставил сцену в его распоряжении. Подбадриваемый громовыми аплодисментами зала, Цзо Цюцы кое-как взял себя в руки: если бы не услужливо подсунутый Юй Сяояном носовой платок, который тот в шутку назвал излишним, новоиспеченный обладатель премии за лучшую мужскую роль прямо на сцене транслировал бы на всю страну трехтысячеметровый водопад из слез и соплей.
Сжав в руке микрофон, Цзо Цюцы чуть перевел дыхание под одобрительный, доброжелательный гул зала. Глубоко вдохнув, он начал свою благодарственную речь:
— Честно говоря, я представлял себе, что скажу, если завоюю эту награду, но сейчас не могу вспомнить ни слова. Кубок этот в руке кажется неподъемным — таким тяжелым, что в нем отражается весь груз жизненных испытаний, выпавших на мою долю за эти годы. Наверное, многие помнят, что раньше я был певцом. Я познал успех в юные годы, был заносчив и глуп, а потом грянула беда, и я лишился почти всего. Для людей нашего круга, привыкших к блеску и всеобщему вниманию, так трудно смирить гордыню и начать все с чистого листа. Из-за собственной незрелости и недоверия я потерял то, что любил больше всего, а потеряв голос, скатился на дно и топил горе в вине. И теперь, получив шанс начать все заново и стоя на этой сцене, я хочу от всего сердца поблагодарить старших товарищей и коллег за их великодушие, поддержку и мудрые советы. Спасибо моим фанатам за незаслуженную любовь — именно она не позволяет мне расслабляться. Раз вы от меня не отвернулись, мне остается лишь выкладываться до последнего вздоха, чтобы отблагодарить вас. И в заключение я хочу сказать отдельное спасибо моему менеджеру, господину Юй Сяояну.
Взгляд Цзо Цюцы заскользил по рядам зрительного зала в поисках нужного лица. Юй Сяоян не занимал места в партере — он стоял в самом конце зала, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Их взгляды встретились. В глазах Юй Сяояна по-прежнему читалось то же тепло и надежная основа — его вечная опора и неиссякаемый источник сил. Цзо Цюцы глубоко, до земли поклонился Юй Сяояну, и из глаз его брызнули слезы. Срываясь на плач, он продолжил:
— Это ты подарил мне вторую жизнь. Сейчас я думаю: наверное, именно в тот момент, когда ты постучал в мою дверь, моя жизнь озарилась заново. Ты заставил меня поверить в себя, провел со мной путь с самого нуля. Какое же это счастье — встретить тебя. Сколько бы трудностей и испытаний ни выпало на нашу долю, теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что это были прекрасные дни. Поскольку ты старше меня, я долгие годы не решался произнести вслух одни слова... но сейчас настало время их сказать.
Цзо Цюцы снова низко, долго поклонился:
— Сяоян, спасибо тебе за заботу все эти годы. Спасибо.
Прямая трансляция выхватила Юй Сяояна крупным планом как раз в тот момент, когда Цзо Цюцы выпрямился после поклона. Юй Сяоян не выказал ни маловластного смущения — он лишь пристально смотрел на залитого светом прожекторов Цзо Цюцы. Губы Юй Сяояна тронула едва заметная улыбка, и его строгое лицо мгновенно озарилось теплым, по-весеннему ласковым светом. Эта улыбка была подобна аромату сливы посреди зимней стужи — от одного ее вида кружилась голова. Оператор, отвечавший за смену планов, даже позабыл о своих обязанностях и упустил момент, когда рыдающий вовсю новоиспеченный обладатель премии под непрекращающиеся овации покидал сцену.
http://bllate.org/book/26230/3140194
Готово:
