В машине играла старая песня, переложенная на мотив древнего стихотворения. Мужской голос, подобно февральскому ветру, звучал мягко и тепло, но с едва уловимым холодком. Мелодия, полная щемящей тоски, уносилась вдаль, словно растворяясь наполовину в холодном речном ветре, а наполовину — в заснеженных облаках. Печальная, но не безнадежная песня заставила Юй Сяояна погрузиться в задумчивость, и лишь спустя долгое время он заметил, что человек рядом пытается с ним заговорить.
Видя, что Юй Сяоян не обращает на него внимания, Цзо Цюцы с досады начал тыкать пальцем в фигурку маленького тигренка на передней панели. Тигренок невинно покачивал головой, что в итоге рассмешило самого Цзо Цюцы. Он постарался вернуть лицу серьезное выражение:
— Сяоян, сколько раз я просил не включать в машине мои старые песни? Ты хоть понимаешь, что такое позорный плейлист? Я сейчас чувствую, что это настоящий позорный плейлист.
Юй Сяоян замер, собираясь сменить трек, и ответил с легкой ноткой беспомощности:
— Мне кажется, именно ты не понимаешь значения этого слова. Лучше не разбрасываться терминами, в которых не разбираешься.
Цзо Цюцы тут же превратился в любопытного ребенка:
— А что, по-твоему, это значит?
Юй Сяоян не хотел продолжать дискуссию, поэтому решил сменить тему. В конце концов, с умственными способностями Цзо Цюцы он мгновенно переключится на новый разговор и забудет, о чем спорил минуту назад. Юй Сяоян взглянул на Цзо Цюцы и спросил:
— Так почему ты все-таки ушел, сославшись на боль в глазах? Я не думаю, что в стране найдется режиссер, который осмелился бы открыто распускать руки в твою сторону.
Сказав это, он тихо добавил:
— Да и втихаря тоже не осмелился бы.
Цзо Цюцы, разоблаченный, ничуть не смутился и ответил с полной уверенностью:
— Конечно, это не меня донимали. Это Цзоу Ланьлань, та, что играет мою младшую кузину. Девчонка молодая, ее обидели, а она и пикнуть побоялась. Я не смог на это смотреть и решил заступиться, выпустить пар.
— Если память мне не изменяет, менеджер у этой Цзоу Ланьлань — Бао Кунь?
При упоминании Бао Куня лицо Цзо Цюцы исказилось от досады:
— Я, конечно, знаю, что она под крылом Бао Куня. Если кто-то вроде Миньи сам лезет в петлю, я могу и потоптаться по нему, но как я, взрослый мужик, буду притеснять такую невинную молодую девушку? К тому же, как старший коллега, я прекрасно понимаю, как не повезло ей с этим Бао Кунем. Раз уж мы оба по несчастью оказались в такой ситуации, что плохого в том, чтобы протянуть руку помощи?
Юй Сяоян хотел спросить, не первый ли день тот в индустрии развлечений, но вовремя прикусил язык. Хотя Цзо Цюцы порой бывал простодушным и недальновидным, если бы не его характер, возможно, он бы не полюбил его. В прошлом, когда Цзо Цюцы был в трудном положении, он хотел помочь ему из-за любви к его песням и голосу. Но за пять лет, что они вместе начинали все сначала, вместе пробивались через тернии, эти маленькие повседневные мелочи позволили ему по-настоящему узнать человека по имени Цзо Цюцы. Чувство возникло неведомо откуда, но он увязал в нем все глубже.
Цзо Цюцы был человеком широкой души и благородным, в индустрии его нельзя было назвать всеобщим любимцем, но и врагов у него почти не было. Конечно, не считая Бао Куня. Юй Сяоян считал Бао Куня поистине выдающимся персонажем, раз он смог довести такого легкомысленного и забывчивого человека, как Цзо Цюцы, до того, что тот по ночам кусал подушку от ярости.
Машина ехала не по обычному маршруту. Цзо Цюцы, глядя в окно, не обратил на это внимания. Когда он был рядом с Юй Сяояном, его мозг практически отключался. Юй Сяоян всегда все устраивал идеально, не давая ему ни единого повода для беспокойства. Лишь когда машина остановилась на подземной парковке отеля, Цзо Цюцы запоздало спросил:
— Мы не вернемся на съемочную площадку?
Юй Сяоян наклонился к Цзо Цюцы и отстегнул его ремень безопасности. Его низкий, бархатный, подобный виолончели голос зазвучал прямо у самого уха:
— Я поговорил с продюсером. График съемок пересмотрели, можно снять сцены с другими актерами, так что тебе дали неделю отдыха. Я забронировал люкс, отдохни здесь ночь. Как решишь, хочешь ли ты ехать домой или еще куда, скажи мне, я все устрою.
Атмосфера на каждой площадке своя, и на этой съемки проходили не лучшим образом. Если бы не долг перед старым другом Ли Цинчэнем и продюсером Люй Дацю, он бы не согласился на эту роль, сколько бы ему ни предлагали. Там хватало всякого: от бездарного режиссера до актрисы главной роли, которая только и умела, что строить глазки. Разве что та самая притесняемая массовка, Цзоу Ланьлань, была как глоток свежего воздуха в этом болоте: играла искренне, с людьми вежлива. Цзо Цюцы редко кого выделял, но к ней проникся уважением. Обычно он был немногословен, но стоило ему увидеть Юй Сяояна, как он превращался в болтуна, выкладывая все мелкие неурядицы со съемок. Даже когда Юй Сяоян втолкнул его в ванную и закрыл дверь, Цзо Цюцы приоткрыл ее и высунул голову:
— Скажу еще одно, только одно! Слышал, что этот скряга Люй положил глаз на Линь Ци. С его-то жадностью, неужели Линь Ци на него клюнет?
Юй Сяоян ответил «угу» и, мягко подтолкнув голову Цзо Цюцы обратно, закрыл за ним дверь. Вскоре из ванной послышался шум воды, и в комнате воцарилась тишина. Юй Сяоян, утомленный, прислонился к спинке дивана и прикрыл глаза. Спустя мгновение взгляд его снова стал ясным. Он встал, аккуратно развесил одежду, которую приготовил для Цзо Цюцы, и расправил двуспальную кровать. Цзо Цюцы любил спать на двух подушках, и каждый раз, видя, что они уже лежат на своих местах, он расплывался в счастливой улыбке. Юй Сяоян никогда не упускал возможности сделать то, что радовало Цзо Цюцы. Когда тот, высушив волосы и кутаясь в халат, вышел из ванной, в номере уже все было готово. Освещение приглушили, сделав его максимально мягким, а пиджак от строгого костюма Юй Сяояна был небрежно перекинут через край дивана. Сам он переливал кипяток из одной чашки в другую, чтобы тот поскорее остыл. Услышав шаги Цзо Цюцы, Юй Сяоян попробовал воду, подошел и протянул чашку:
— Теплая. Выпей и ложись скорее. Если будешь и дальше медлить, уже рассветет.Цзо Цюцы, держа в руках стакан, заплетающимся языком принялся спорить: Ты что, дурак? Почему нельзя смешать минералку из холодильника с кипятком?
Юй Сяоян невозмутимо ответил: Я посмотрел, это та марка, которую ты не любишь.
Если бы на его месте был кто-то другой, он бы наверняка счел Цзо Цюцы привередливым — разве можно почувствовать разницу между разными марками минеральной воды? Но Цзо Цюцы действительно был привередлив, хотя, конечно, половину ответственности за это стоило возложить на агента, который баловал его и позволял этой привередливости процветать. Так что в конечном счете во многих случаях Юй Сяоян сам навлекал на себя лишние хлопоты и принимал их с готовностью.
В бизнес-люксе были главная спальня и гостевая. Обычно Юй Сяоян и Цзо Цюцы спали в разных комнатах, но сегодня — то ли настроение у Цзо Цюцы было хорошее, то ли, наоборот, не очень — он указал на выглядевшую весьма уютно большую кровать и произнёс: Давай поспим вместе, перед сном еще поболтаем.
То, что Цзо Цюцы, чей язык и так не умолкал с момента встречи с Юй Сяояном, умудрялся находить новые темы для разговора даже перед сном, на самом деле было своего рода талантом. Юй Сяоян всегда во всем потакал Цзо Цюцы. Он кивнул, ответив, что это хорошая идея, и предложил Цзо Цюцы ложиться первым, а сам пошел в душ. Юй Сяоян знал, что после изматывающего дня Цзо Цюцы обычно быстро засыпает — тот больше всего на свете любил свою постель. Однако на этот раз Юй Сяоян ошибся: когда он, закончив все приготовления, лег в кровать, у Цзо Цюцы не было ни малейшего желания спать. Он широко распахнул свои красивые глаза и с надеждой смотрел на Юй Сяояна. Юй Сяоян выключил оба настенных светильника, и в комнате остался лишь слабый свет от напольной лампы, но даже в этом полумраке глаза Цзо Цюцы, похожие на обсидиан, казались сияющими.
Юй Сяоян принял удобную позу, повернул голову и спросил лежащего рядом Цзо Цюцы: Что-то случилось?
Цзо Цюцы хмуро ответил: Завтра Шу Мэнхэ выходит замуж за того иностранца.Имя Шу Мэнхэ было знакомо Юй Сяояну лучше всех остальных. Она являлась первой любовью Цзо Цюцы. Когда Цзо Цюцы впервые отбросил осторожность и поведал о своем прошлом новому менеджеру Юй Сяояну, рассказ начался именно с этой женщины. В то время Цзо Цюцы, хоть и был совсем молодым, сумел проявить себя на американском шоу талантов. Фэнхуа Медиа, будучи одной из ведущих развлекательных компаний страны, сразу разглядела перспективу и подписала с Цзо Цюцы контракт на развитие на родине. Менеджером Цзо Цюцы стал Бао Кунь, а Шу Мэнхэ — младшей ассистенткой. Над юной выпускницей вуза, работавшей помощницей, то и дело издевались и кричали на нее, а горячий на руку Цзо Цюцы вечно заступался за нее. Завязались отношения: называй это романом между старшей и младшим или тайной любовью, но так или иначе, они сошлись. Поначалу Бао Кунь закрывал на это глаза — в шоу-бизнесе полно грязи. Пока дело не выносилось на публичное обсуждение, сколько бы ассистенток ни переспал Цзо Цюцы, не имело никакого значения; главное, чтобы он приносил славу и деньги, а остальное его не волновало. К тому же это служило удобным рычагом давления на Цзо Цюцы.
Поворотным моментом стала неожиданная беременность Шу Мэнхэ. Сам Цзо Цюцы об этом не знал, зато Бао Кунь, который постоянно держал при себе соглядатая для слежки за Шу Мэнхэ, был в курсе. Он разыскал Шу Мэнхэ и безапелляционно потребовал, чтобы она сделала аборт и катилась на все четыре стороны. Бао Кунь предупредил ее, что весь этот шоу-бизнес завязан на связях Фэнхуа Медиа, так что ей и в мыслях не стоит пытаться поднять шумиху из-за ребенка в чреве. Никто не станет помогать ей выносить эту историю на свет, зато у него найдется тысяча способов сжить Шу Мэнхэ со свету и сделать так, чтобы вся ее семья не дожила до доброго конца. Шу Мэнхэ никогда и не помышляла устраивать скандалы и причинять вред Цзо Цюцы, но расстаться с ребенком у нее не хватало духу, поэтому она втайне сбежала за границу. Когда же юная помощница внезапно исчезла, Бао Кунь объяснил все тем, что она якобы сбежала с деньгами. В тот период Цзо Цюцы ненавидел Шу Мэнхэ и долгие годы вел разгульную и безумную жизнь. Если бы не случайная встреча с другом Шу Мэнхэ спустя десять лет, Цзо Цюцы, пожалуй, так никогда бы и не узнал правду о случившемся.
К двадцати восьми годам Цзо Цюцы завоевал все возможные музыкальные награды в стране. Обладая великолепным голосом, он был невероятно популярен, что давало ему полную уверенность в себе, чтобы потребовать ответа от менеджера, а затем с позиции силы вести переговоры с компанией — он намеревался сменить Бао Куня. Будучи главной золотой жилой компании, Цзо Цюцы не собирались злить, а потому охотно согласились сменить Бао Куня и предоставить артисту новую команду.
Однако именно тогда произошла трагедия. Неизвестно кто за кулисами фан-встречи протянул Цзо Цюцы бутылку с напитком, в который оказались подмешаны химикаты. Цзо Цюцы в экстренном порядке доставили в больницу для реанимации, ему перенесли больше десятка больших и малых операций на связках. И хотя разговорная речь вернулась к более-менее нормальному состоянию, о пении не могло быть и речи. Певец, лишившийся голоса, терял абсолютно любую ценность. В больничной палате Бао Кунь, принеся цветы и фрукты, навестил его и с явным удовольствием сообщил Цзо Цюцы, что отныне больше не является его менеджером, пожелав ему крепкого здоровья. Эту мерзкую физиономию человека, добившегося своего, Цзо Цюцы не забыл никогда.
Новость о том, что Цзо Цюцы потерял голос, бурно муссировалась в ведущих газетах и журналах, после чего он окончательно растворился в тени от чужих глаз. Прошел год, пока Юй Сяоян не постучал в его дверь и не произнес мертвецки пьяному Цзо Цюцы:
— Здравствуйте, меня зовут Юй Сяоян, я ваш новый менеджер.
С того момента, как Цзо Цюцы узнал правду, он неустанно разыскивал Шу Мэнхэ и ребенка. К несчастью, прошло слишком много времени, и никаких зацепок не осталось: поиски напоминали попытку отыскать иголку в океане. Лишь год назад Шу Мэнхэ сама вышла на связь с Цзо Цюцы. Сейчас она работает весьма успешным дизайнером одежды и собирается замуж за своего начальника. Тот мужчина — британский бизнесмен, чья семья готова принять ее, но категорически отказывается признавать сына, поэтому Шу Мэнхэ захотела вернуть ребенка Цзо Цюцы на воспитание. Цзо Цюцы как-то спрашивал Шу Мэнхэ, смогут ли они снова быть вместе, но она ответила отказом. Женщина пояснила, что их любовь давно истлела в бесконечных странствиях на чужбине, и хотя Цзо Цюцы навсегда остался самым важным человеком в ее жизни, он больше не тот, с кем она хотела бы состариться рука об руку.
http://bllate.org/book/26230/3140125
Готово:
