Когда Ци Тяньхэ только смягчился в лице, мать Тяньхэ с радостной улыбкой произнесла:
— Представлю тебе кое-кого.
Он подсознательно подумал, что это прекрасная молодая девушка, и уже собирался отказаться, как мать Тяньхэ поманила рукой:
— Старик Лу.
По дорожке приближался еще один человек, чья широкая улыбка не скрывалась даже под покровом ночи. Еще не дойдя до них, он завел разговор:
— Я уж думал, вас в доме не сыскать…
Не успела речь оборваться, как его взгляд остановился на Ци Тяньхэ:
— Должно быть, это Тяньхэ?
Редко кто обращался к нему по полному имени, поэтому Ци Тяньхэ почувствовал себя немного не в своей тарелке, однако поднялся и с улыбкой поприветствовал гостя:
— Здравствуйте.
Старик Лу не скупился на похвалы, осыпая собеседника самыми лестными словами.
Мать Тяньхэ добавила:
— У твоего дяди Лу есть к тебе одна просьба.
Стоило ей сделать первый шаг, как старик Лу смущенно произнес:
— У меня есть сын, он страдает лунатизмом…
На полуслове он замолчал, а его взгляд забегал.
Ци Тяньхэ сразу всё понял, перевел взгляд на родителей и многозначительно им подмигнул.
Отец Тяньхэ и мать Тяньхэ понятливо удалились, вернувшись в оживленный зал, где смешались голоса и бокалы.
Как только они ушли, старик Лу тяжело вздохнул и заговорил:
— Обычный лунатизм — ладно бы, но однажды ночью, встав с постели, я обнаружил его стоящим у изголовья с ножом в руке…
— У вашей кровати?
— Нет, у своей собственной. — Старик Лу изобразил на лице непонимание. — Я собственными глазами видел, как он со злости дважды вонзил его в постельное белье.
Ци Тяньхэ задумчиво произнес:
— Честно говоря, в таких случаях я бы рекомендовал сначала обратиться к неврологу.
— Мы уже всё перепробовали. — Старик Лу горько усмехнулся. — В позапрошлом году даже возили его за границу на обследование. Пришли ко тебе от безысходности.
Профессиональные навыки Ци Тяньхэ были на высоте, и все, кто бывал в его клинике, с этим соглашались.
Старик Лу с надеждой в голосе произнес:
— Быть может, методы психологического вмешательства принесут хоть какую-то пользу.
Раз уж друг, лично представленный родителями, наверняка пользовался их расположением, Ци Тяньхэ не стал отказываться:
— А ваш сын?..
— Лу Нань.
— Мне нужно с ним встретиться, прежде чем принимать решение.
— Разумеется! — старик Лу хлопнул себя по бедру и принялся шарить по карманам в поисках телефона. — Я сию же минуту позову его! Кстати, я избаловал этого ребенка, он капризен и переменчив в настроении, так что будь снисходителен.
Ци Тяньхэ легко коснулся запястья собеседника, останавливая его:
— Давайте завтра.
Старик Лу на мгновение замер:
— И то верно, сейчас уже слишком поздно.
Ци Тяньхэ оставил визитку, взмахнул рукой — попугай опустился ему на плечо, — после чего развернулся и покинул сад. Вернувшись в зал и мельком отыскав глазами родителей, он сослался на плохое самочувствие и ушел раньше времени.
Ради удобства он сегодня нанял машину вместе с водителем. Теперь легкий ветерок постепенно развеял хмель, и его взгляд вновь обрел прежнюю ясность. Ци Тяньхэ и впрямь был заинтригован состоянием Лу Наня: лунатизм служит проявлением подсознательных импульсов, а поведение Лу Наня говорило само за себя — оно выражало жгучую ненависть к самому себе.
Ребенок, выросший в обеспеченной семье и окруженный родительской любовью, вместо нарциссизма и высокомерия демонстрирует полное самоотрицание — это было весьма любопытно.
Если бы не внезапное системное уведомление, Ци Тяньхэ наверняка поговорил бы со стариком Лу подольше, чтобы узнать все подробности.
[Игрок: Ци Тяньхэ
Игровые монеты: 80/5000
Уровень: Родительское собрание
Время входа: пожалуйста, доберитесь до Седьмой начальной школы до полуночи семнадцатого августа]
— Осталось три дня.
— Что? — водитель подумал, что обращаются к нему.
Ци Тяньхэ ответил:
— Я наговариваю голосовое сообщение.
Водитель кивнул и отвел взгляд от зеркала заднего вида.
Поскольку на этот раз цель была известна заранее, по возвращении домой Ци Тяньхэ целенаправленно поисковил в интернете информацию о Седьмой начальной школе, однако никаких громких новостей не обнаружил. Это была старая школа, построенная когда-то для детей работников местного завода; позже предприятие обанкротилось, но учебное заведение к тому моменту уже прочно встало на ноги, так что его решили оставить.
Ци Тяньхэ решил завтра же съездить туда и осмотреться лично: если речь шла о событиях давних лет, то в ту пору СМИ развивались не столь бурно, и многое могло затеряться в толще времени.
·
Следующий день выдался на редкость погожим, солнце сияло особенно ярко.
Если не происходило ничего из ряда вон выходящего, Ци Тяньхэ лично принимал в клинике не больше трех клиентов в день.
Проводив последнего посетителя, он переоделся и собрался отправиться к Седьмой начальной школе.
В этот момент раздался телефонный звонок, и голос администратора звучал в растерянности:
— Тут некий господин Лу Нань утверждает, что у него назначена встреча с вами, но в моей базе данных никакой записи нет.
Ци Тяньхэ чуть было не забыл об этом инциденте:
— Пусть поднимется.
У Лу Наня было утонченное детское личико, на вид ему едва исполнилось семнадцать-восемь лет. На Ци Тяньхэ он смотрел с некоторым вызовом и с самого порога хранил молчание.
Было вполне понятно, что человека, которого родители насильно притащили на сеанс психотерапии, переполняет раздражение.
— Лу Нань…
Лу Нань вдруг холодно усмехнулся:
— Меня зовут не Лу Нань, я — Мэнь Наоцзы.
— …
Ци Тяньхэ на мгновение замер, затем подался вперед, сцепив руки в замок перед собой, и испытующе посмотрел на него:
— Чжао Чэнцзюнь?
Лу Нань ответил:
— Это было лишь временное прозвище, выданное мне игрой.
Ци Тяньхэ с трудом мог сопоставить истеричного, пылающего злобой пациента с расстройством личности из Данжа и сидящего перед ним юношу.
Ни внешность, ни телосложение, ни возраст — абсолютно ничего не совпадало.
— Выходит, если бы тогда ты перебил всех семерых игроков, твоя болезнь прошла бы?
На холодном лице Лу Наня наконец промелькнула эмоция, и он нахмурился:
— Нет. Перебей я их всех или не тронь ни единого — наградой в любом случае становилось уничтожение одной из личностей на выбор.
Ци Тяньхэ понял:
— Значит, в том Данже ты вовсе не был игроком, а лишь исполнял роль NPC.
Лу Нань кивнул:
— Можно сказать и так.
Он согнул пальцы, крепко сжав ладонь в кулак, и вновь заговорил на тему, которую явно не любил обсуждать:
— Награды, получаемые игроками из системы, не берутся из ниоткуда — они материализуются за счет другой группы игроков. — Сделав небольшую паузу, он спросил: — Зачем ты ввязался в игру?
Ци Тяньхэ обошел этот вопрос стороной.
Лу Нань не слишком удивился, да и не ждал от него прямого ответа.
— На мой взгляд, если причинно-следственная связь при генерации наград завязывает участников слишком тесно, подобные пересечения вполне могут перекинуться и на реальный мир. — Лу Нань выдержал его взгляд и поделился собственным мнением: — Например, ты и я.
Подумав о чем-то своем, Ци Тяньхэ на мгновение умолк, а затем произнес ключевую фразу:
— Завтрашним вечером…
Лу Нань подхватил:
— Седьмая начальная школа.
Очевидно, оба направлялись в один и тот же Данж.
Психотерапевт обязан обладать железной самодисциплиной и хранить секреты клиентов в строжайшей тайне, но в то же время им движет неуемное любопытство, ведь им приходится раз за разом докапываться до сокровенных глубин чужой души.
Ци Тяньхэ не был исключением: теперь игра казалась ему зияющей черной дырой, манящей погрузиться в нее всё глубже и исследовать неизведанное.
Обладая неплохой наблюдательностью, Лу Нань заметил пальто на его плечах и спросил:
— Собираешься уходить?
Ци Тяньхэ не стал скрывать:
— Хочу наведаться к Седьмой начальной школе, осмотреться.
Лу Нань подумал немного и предложил:
— Я с тобой.
По дороге Ци Тяньхэ вернулся к прерванному разговору:
— Тебе действительно не требуется моя медицинская помощь?
Лу Нань покачал головой:
— Мой случай слишком сложен, стоит чуть оплошать — и рассудок помутится, а это помешает прохождению Данжа.
Иногда игра выдавала по три задания за неделю, а порой за целый месяц не происходило ни единого сдвига, причем предсказать это было невозможно, а потому в любой момент следовало сохранять пиковую форму.
·
Седьмая начальная школа располагалась в старом районе, окруженном сплошь типовыми жилыми многоэтажками. Этим домам исполнилось по меньшей мере лет по двадцать: нижние этажи пестрели детскими рисулками на облупившейся штукатурке, а выше стены покрывались сплошными разводами.
Тем не менее, зелени здесь насадили на славу, обустроили беседки и скверы — идеальное место для спокойной старости.
Парк.
Звуки стука маджонговых костей доносились издалека. Возле каменных столов сидело несколько стариков, которые непринужденно болтали, перебирая костяшки.
От Лу Наня исходило откровенное отталкивающее отчуждение, так что старики лишь лениво скользнули по нему взглядом и тут же потеряли интерес, сосредоточившись на игре.
То ли дело Ци Тяньхэ: он будто источал вокруг себя мягкое сияние, а его улыбка мгновенно располагала к себе, не оставляя места подозрениям. Прихватив пакет с фруктами, он достал пару мандаринов, положил их на стол и мягко произнес:
— Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, я хотел бы кое о чем расспросить.
Пожилая женщина с улыбкой закинула в рот дольку мандарина:
— Спрашивай.
— Мой племянник в следующем году идет в школу, как тут обстоят дела с образованием в Седьмой?
— Хорошая школа. — Старушка ответила, не задумываясь. — У меня сын в свое время там учился.
Сидевший рядом старик охотно поддержал:
— И мои дети тоже.
— Вот и отлично, — на лице Ци Тяньхэ отразилось облегчение, но тут же сменилось легкой озабоченностью: — Только вот по дороге сюда я встретил одну женщину, она говорила, будто в той школе раньше водились призраки, и советовала туда не соваться.
Лицо старушки мгновенно переменилось:
— От кого это ты слышал?
Ци Тяньхэ ответил:
— Я ее не знаю.
Для убедительности он на ходу обрисовал придуманный образ:
— В желтом плаще, с длинными волосами, а в речи слышится какой-то акцент.
Старушка так и не смогла припомнить никого похожего, ее губы зашевелились, а движения в маджонге замедлились наполовину:
— Вообще-то… ходили такие слухи.
— Верно, я тоже слышал.
Любовь людей к сплетням с возрастом никуда не девается.
Стоило Ци Тяньхэ открыть эту тему, как все старики и старухи охотно разговорились, вывалив на него целых сорок минут баек с изрядной долей субъективных преувеличений. С трудом отсеяв лишнее, он вычленил из их рассказов следующую историю:
Пятнадцать лет назад прямо во время родительского собрания пропал ребенок. Пока взрослые совещались в классе, дети бегали и резвились на территории школы, ожидая конца, и вдруг один ребенок бесследно исчез. Никаких вестей о нем нет по сей день.
— История прескверная, — покачала головой старушка. — Вскоре после того случая другой ребенок оступился на лестнице и насмерть разбился. Говорят, тогдашний директор даже приглашал в школу шаманку, чтобы изгнать злых духов.
— Директор… изгонял духов?
До такой степени суеверные?
Старушка вздохнула:
— Некоторые вещи лучше перестраховаться и признать, чем отрицать: это делалось хотя бы ради душевного спокойствия родителей.
Больше не мешая им играть в маджонг, Ци Тяньхэ присел на обочине, принялся чистить мандарин и протянул одну дольку Лу Наню.
Тот на мгновение замер, взял угощение и произнес:
— Похоже, сюжетная основа нынешнего Данжа кроется именно в этом.
Ци Тяньхэ кивнул.
Легкий ветерок овеял их, и какое-то время они молчали.
Лу Нань, потупившись и разглядывая мандарин в руке, внезапно заговорил:
— Вечная Ночь в последнее время затеяла масштабный набор новых игроков, стремясь обеспечить непрерывный приток свежей крови в гильдию.
На самом деле Лу Нань обладал выдающимися способностями, а все его неудачи в прошлом Данже объяснялись лишь жесткими рамками роли NPC и запретом на использование любых предметов. Будучи элитным игроком, он, разумеется, слышал о планах Ци Тяньхэ вернуться в игру ради сведения счетов с тем безумцем.
— Новых игроков? — Ци Тяньхэ даже не сразу сообразил переспросить, что из себя представляет Вечная Ночь.
Лу Нань кивнул.
Ци Тяньхэ нахмурился: целевой аудиторией для его собственного проекта тоже являлись новички — в конце концов, новички слабы и охотнее помнят добро.
Если же попытаться затащить в проект ветерана с предложением стать его приемным сыном, того, пожалуй, прибьют на месте до полусмерти.
— Конкуренция среди коллег, значит… — то ли от съеденного мандарина, то ли от мыслей Ци Тяньхэ почувствовал, как кислинка отдает прямо в сердце.
По части вербовки ему, конечно, не тягаться с крупными организациями.
…«Мелко берешь, не туда свернул».
Голос попугая неожиданно прозвучал в его голове.
Ци Тяньхэ невозмутимо поддержал мысленный диалог:
— Что ты имеешь в виду?
Попугай пояснил:
— Когда освоишь «Канон Семи Дней» до второй ступени, сможешь подчинять себе мелких духов.
— Но духов нельзя забрать в реальный мир.
Попугай возразил:
— Пройдешь уровень, вернешься в реальность в статусе Возвращенца и снова зайдешь в игру. К тому времени Тело Тысячи Духов достигнет совершенства, и с оравой свирепых духов под боком любое прохождение Данжа покажется тебе курортом.
Ци Тяньхэ словно озарило:
— А в этом что-то есть!
Люди непостоянны, но духи вечно преданны силе — почему бы не подстраховаться с двух фронтов?
Стоило вспомнить вызываемый им призрачный огонь, как становилось очевидно: даже в старости этот навык не потеряет эффективности.
Уголки губ Ци Тяньхэ приподнялись:
— Ты прав, я действительно мыслил слишком узко.
Попугай поддакнул:
— Свирепые духи…
Ци Тяньхэ перебил его:
— Какие еще свирепые духи, это же мои будущие крошки.
http://bllate.org/book/26223/3138595
Готово:
