Хо Чжэнье поднялся на ноги и отряхнул пыль. К третьему разу уже привыкаешь — пусть его и выставили вон, настроение у него было прекрасное. Улыбаясь, он вальяжной походкой вышел из Переулка Юйцин.
Бай Чжунь неподвижно сидел на постели, укрытый одеялом, которое на него набросил Хо Чжэнье. На его лице застыло выражение, в котором невозможно было разобрать, есть ли там злость или нет.
Одна рука сжала край одеяла, превратив шелковую ткань в тугой воворот. Он сжал пальцы сильнее, потом расслабил и, в конце концов, снова лег, оставив на атласной поверхности глубокий измятый след.
А Сю выглядывала из-за приоткрытой двери, с любопытством разглядывая Бай Чжуня. Она была куда более смышленой и человечной, чем остальные бумажные люди, и прекрасно чувствовала все перемены настроения своего хозяина.
Хозяин так быстро остыл — судя по всему, тот человек ему всё-таки нравится.
Ранним утром следующего дня Хо Чжэнье принялся угощать Лю ма и уговаривать её приготовить сахарную парную простоквашу.
Это блюдо требовало немало хлопот, и Лю ма тут же нахмурилась:
— Это еда для малышни, разве ты сам её не разлюбил?
— Не я буду есть, мой друг хочет, — Хо Чжэнье обнял Лю ма за плечи. — Я уже похвастался, сказал, что сахарная парная простокваша в исполнении Лю ма — во всём Шанхае такой не сыскать.
Эта лесть пришлась Лю ма по душе. Услышав, что угощение предназначается для друга, она отложила полотенце:
— Что за друг? Как зовут? На кого похож, красивый?
Хо Чжэнье вспомнил облик Бай Чжуня и прикинул в воздухе:
— Фамилия Бай, кожа очень светлая, волосы черные и блестящие, а нос вот такой аккуратный.
— Надо же, какая красавица!
Называть мужчину красивым казалось слишком женственным, но кроме этого слова Хо Чжэнье в тот момент ничего подобрать не мог.
— Эта мисс Бай носит заграничное сукно или шелковые наряды? — Лю ма крайне неодобряла, если бы Хо Чжэнье связался с барышней, начитавшейся заморских книжек — с такими девицами старой госпоже Хо ужиться было трудно.
Куда лучше благовоспитанная дочь из хорошей семьи: старый господин и старая госпожа будут довольны, да и молодой господин, вернувшись в родовое гнездо, не ударит в грязь лицом.
Вспомнив, что Бай Чжунь вечно облачен в легкий белый шелк, Хо Чжэнье с улыбкой ответил:
— В шелках. Шелковые ткани ему к лицу.
Лю ма расплылась в улыбке, решив, что Хо Чжэнье готовит угощение для своей возлюбленной, и тут же засуетилась: принялась наливать молоко, отмерять тонкие ингредиенты и расспрашивать Хо Чжэнье:
— Делать послаще или преснее?
— Конечно, послаще.
Улыбка Лю ма стала еще шире:
— Точно-точно, молодым барышням всегда нравится сладкое. Девушки, которые любят сладкое, с мягким характером, от сладкого у людей и настроение радостное.
Она еще опасалась, что Хо Чжэнье расстроится после отказа семьи Тао. Ишь чего удумали, лишь бы слухи распускать! Молодой господин, конечно, тот еще егоза, но уж с танцовщицами из кабаре он точно никаких дел не имел.
Видя, как сильно он старается угодить девушке, Лю ма вложила в готовку все свое мастерство: не только приготовила сахарную парную простоквашу, но и напекла целый ушат паровых булочек с соевой спаржей.
Половина начинки была постной, половина — мясной, и каждая булочка вышла пухлой, полной сока, который так и норовил брызнуть при первом же укусе.
Уложив всё в коробку, она протянула её Хо Чжэнье:
— На-ко, я велела А Чжэнь срезать в оранжерее немного цветов, отнесешь вместе с гостинцем.
Хо Чжэнье в одной руке держал корзинку с едой, в другой — букет роз, и быстро выскользнул из дома. Выйдя за главные ворота, он крикнул вдогонку:
— Лю ма, мой друг — мужчина!
С этими словами он нырнул в автомобиль и с розами в руках помчался к Дому семьи Бай.
Когда А Сю открыла дверь, Бай Чжунь всё еще спал. Потратив столько душевных сил два дня подряд, он не собирался вставать раньше полудня.
А Сю окинула Хо Чжэнье оценивающим взглядом.
— Что? Опять не пустишь? — Хо Чжэнье уже собрался оставить гостинцы и уйти, но А Сю отворила дверь шире.
Она приняла розы и с любопытством уставилась на них. Дома у них хранилось немало столь же красивых цветов — для подношений духам и поминовений требовались бумажные композиции, а те, что делал Бай Чжунь, ни в чем не уступали настоящим.
Цвет, форма, даже оттенки темно- и светло-зеленого у самых черешков — всё было точь-в-точь как у живых. И все же, сколь бы совершенной ни была форма, это были разные вещи. А Сю потрогала лепестки, вскоре искусно расставила цветы и вынесла букет показать Хо Чжэнье.
Хо Чжэнье едва не рассмеялся: А Сю приспособила под вазу бумажную цветочную корзинку, но воды в ней не было — разве так держат цветы?
Он уже хотел было объяснить А Сю, как ставить цветы в воду, но тут раздался стук в дверь, и в прихожую ворвался голос Лю Эра:
— Седьмой господин, умоляю, спасите моего старшего брата!
А Сю еще не успела сдвинуться с места, как Хо Чжэнье нахмурился: опять они! Бай Чжунь ради поимки Цзинь Даньгуй потратил столько сил, создал бумажного Белого Неотвратимого и еще толком не отдохнул, а эта парочка снова тут как тут.
Разбуженный шумом Бай Чжунь вышел из комнаты с мрачным лицом и утомленным видом. Едва заметив Хо Чжэнье, он строго бросил А Сю:
— Зачем пустила его?
А Сю растерянно хлопала глазами: она совершенно точно чувствовала, что хозяин вовсе не испытывает отвращения к Хо Чжэнье, а каждый раз при его появлении даже немного радуется.
Бай Чжунь поджал губы, понимая, что А Сю судит по его истинным чувствам. Перед другими он еще мог скрывать свои мысли за маской равнодушия, но от этих бумажных созданий ничего не утаишь.
Заметив, что Бай Чжунь сердится, Хо Чжэнье послушно поднял руки:
— Клянусь, я тут ни при чем, я просто принес тебе поесть.
Бай Чжунь подкатил свое бамбуковое кресло к столу. А Сю достала из коробки стеклянную пиалу, Бай Чжунь взял ее в руки и маленькой ложечкой отодвинул украшавшие поверхность красные и зеленые полоски из засахаренных лепестков роз, выбирая из десерта только изюм.
Хо Чжэнье заприметил это: лепестки он не ест, а изюм любит.
Тщательно выбрав всё, что не приходилось ему по вкусу, Бай Чжунь зачерпнул ложечкой застывшую молочную массу. Во рту сразу ощутилась легкая сладость рисового вина.
Лю Эр продолжал колотить в дверь. Не прекращая есть, Бай Чжунь знаком велел А Сю впустить незваных гостей.
Лю Эр внес в комнату потерявшего способность двигаться Лю Да, за ними семенила Хань Чжу.
Бай Чжунь бросил беглый взгляд на Хань Чжу и на секунду задержал на ней глаза.
Хань Чжу отлично понимала: то, что она тайком подменила талисман, могло обмануть кого угодно, но только не Бай Чжуня. И все же, выдержав его взгляд, она не отступила ни на шаг — раз уж решилась на это, отступать она не собиралась.
Едва переступив порог, Лю Эр запричитал:
— Седьмой господин, что со старшим братом?
Бай Чжунь нахмурился. Стоило ему слегка опустить уголки глаз, как Лю Эр тут же замолк. Все трое с мольбой уставились на него.
Бай Чжунь остался глух к их мольбам, неторопливо доел свою пиалу простокваши и с явным сожалением отложил ложечку.
Глядя на него, Хо Чжэнье тихо усмехнулся, но тут же прикрыл рот кашлем:
— Прошу прощения, в горле запершило.
Бай Чжунь зыркнул на него и только после этого перевел взгляд на Лю Эра, давая понять, что слушает.
Лю Эр дрожащими пальцами развязал шелковый платок на шее Лю Да. Если прошлой ночью следы удушья были бледно-красными, то за ночь они налились багровым цветом киновари, а кончики пальцев мертвецки посинели.
Обида Цзинь Даньгуй оказалась слишком сильна: мало того, что ее отправили в преисподнюю, она напоследок задела Лю Да своей призрачной ци.
Бай Чжунь глянул на больного и коротко бросил:
— Уносите.
Они принесли Лю Да в надежде на спасение, а услышав такое, решили, что брату конец.
Из горла Лю Да вырвался жалкий стон, а Лю Эр в отчаянии взмолился:
— Умоляю, Седьмой господин, спасите моего старшего брата! Чего бы вы ни пожелали, я расшибусь в лепёшку, но исполню!
— Его не нужно лечить, само пройдет, — Бай Чжунь успешно завершил дело, да и сахарная парная простокваша пришлась ему по вкусу, так что настроение у него было сносное, но помогать он всё равно не собирался.
— И... когда же пройдет? — не выдержала Хань Чжу.
— Года через три-пять. Как развеется оставшаяся здесь злоба, так и пройдет.
— Но... но мы с братом этим зарабатываем на жизнь! Если он пролежит в постели три года, его мастерство будет полностью утеряно.
— Какое мне до этого дело? — терпение Бай Чжуня иссякло. Он снова взглянул на Лю Да. — Раз дошло до такого, хватит уже утаивать секреты мастерства. Передай Верёвку Бессмертных своему младшему брату, иначе уникальная техника третьего господина Ханя канет в Лету.
Если бы Лю Да захотел обучить брата, он сделал бы это еще в тюрьме. Зачем он цеплялся за свое умение, он прекрасно понимал сам.
— Раз Седьмой господин говорит так, мы не смеем настаивать. Пойдемте, — Хань Чжу даже поклонилась Бай Чжуню. — Благодарю Седьмого господина за то, что хлопотали из-за наших семейных дел.
Бай Чжунь знал о проделках Хань Чжу, но из уважения к памяти третьего господина Ханя отнесся к ней относительно мягко.
Видя, что старшая соученица сдалась, Лю Эр взвалил Лю Да на спину и двинулся к выходу. Лю Да упрямо мотал головой, не желая уходить, и Лю Эр принялся его утешать:
— Не бойся, брат, три года или пять — я всё равно буду заботиться о тебе. Мы еще молоды, постепенно оправишься, и всё наладится.
При Бай Чжуне он не смел говорить лишнего, но в мыслях уже всё решил: раз уж Бай Чжунь отказался лечить, найдутся другие враги-знахари, не они же одни крутятся в мире цзянху.
Когда все трое ушли, Хо Чжэнье спросил:
— Ты действительно не можешь вылечить или просто не хочешь?
Бай Чжунь ответил предельно прямо:
— Не хочу.
Хо Чжэнье и так догадывался:
— Сегодня я поеду в полицейский участок.
— Проваливай быстрее, — бросил Бай Чжунь, собираясь доспать прерванный сон, и отвернулся вглубь комнаты.
— Сегодня уже будут результаты.
Бай Чжунь ничего не ответил. Хо Чжэнье крикнул ему вдогонку:
— Вечером пришлю тушеные рыбные плавники в соусе!
Разве это еда? Уж лучше жареная лапша. Зайдя в комнату, Бай Чжунь лег на кровать. Поясница и всё тело ниже ныли от усталости — всё-таки создание того бумажного Неотвратимого отняло слишком много сил.
Хо Чжэнье приехал в полицейский участок на машине, где его уже поджидал Датоу:
— Молодой господин Хо! Отчеты по следам ног и дактилоскопии готовы, ребята вовсю проверяют и сверляют картотеку!
Он прождал его всё утро, звонил в резиденцию Хо, но ему ответили, что Хо Чжэнье уехал еще спозаранку. Датоу извелся от беспокойства: ведь это Хо Чжэнье отыскал зацепку, и если убийцу поймает кто-то другой, разве это не значит, что у них уведут заслуженную награду?
— Проверили даже разносчика молока, который носил его Су Мамли — это же искать иголку в стоге сена! — Всех, кто так или иначе общался с Су Мамли и Цзинь Даньгуй, уже допросили. Первое дело раскрыть не успели, как случилось второе, и оставшиеся десять красавиц теперь трясутся от страха.
Стоило им испугаться, как они принялись капризничать и умолять покровителей надавить на полицию.
А тут еще два главных босса из Сяньлэ и Балроума — те вообще ворочают огромными деньгами во Владениях. Раз дело не раскрыто, у них и посетителей в танцевальных залах поубавилось, все только и делают, что следят за полицией.
Начальник Сун из-за этого метался как на иголках и прямо сейчас отчитывал подчиненных в кабинете.
Хо Чжэнье махнул рукой:
— Не суетись. Поехали со мной, выпьем миндального супу.
Прихватив с собой двоих констеблей, он уселся в автомобиль и велел ехать в Старый город.
В Старом городе всегда толпились уличные торговцы: грузчики с пристаней, рикши — все обедали здесь, прямо на ходу выбирая закуски на любой вкус.
Хо Чжэнье занял столик. Датоу и двое других констеблей переглянулись: конечно, к таким местам они давно привыкли, но чтобы молодой господин Хо их благородного сословия сидел с ними за одним столом?
К ним тут же подбежал торговец:
— Что изволите, господа?
— Три пиалы сливового супу со льдом, льда побольше.
Хо Чжэнье не стал объяснять причину, и Датоу с товарищами молча принялись за холодный напиток. Попивая суп, Хо Чжэнье думал о том, пробовал ли вообще Бай Чжунь газировку.
Датоу осилил полпиалы, когда другой констебль принялся выразительно моргать ему. Тогда Датоу осторожно осведомился:
— Молодой господин Хо, выпили мы супу, а теперь куда направимся?
— Допьем — и пойдем ловить убийцу Су Мамли. — Хо Чжэнье обхватил пальцами края пиалы, заметив вдалеке знакомую фигуру, поднялся и единым махом допил остатки.
— А вот и он. — Поставив пиалу, он решительно зашагал вперед.
Лю Эр как раз выкатил свою тележку, готовясь показывать фокусы.
После несчастья с Лю Да в чайной, где они обычно выступали, больше не хотели связываться с неприятностями, и Лю Эр был вынужден вернуться на улицы и к пристаням. Он только собирался расстелить цветастый плат, чтобы показать фокус с исчезновением шариков и собрать зрителей, как вдруг заметил приближающегося Хо Чжэнье в сопровождении двух констеблей.
Лю Эр встревожился. Он опасался Хо Чжэнье — вовсе не потому, что тот был избалованным барчуком, а из-за его пронзительного взгляда: тот казался насмешливым, но каждый раз, скользя по нему, словно насквозь видел его душу.
Он уже хотел было свернуть реквизит и скрыться, когда Хо Чжэнье повысил голос:
— Даже если ты прямо сейчас сядешь на поезд или корабль и сбежишь из Шанхая, мы действительно не сможем тебя поймать.
— Но если мы не найдем тебя, мы найдем твою старшую соученицу.
Лю Эр замер на месте.
http://bllate.org/book/26217/3137961
Готово:
