Фу Цзиньсяо не ожидал, что этот парень окажется настолько пугливым. Он развел руками перед стоявшим рядом молодым полицейским, словно показывая, что сложность здесь просто смехотворная.
Развитие событий уже полностью вышло из-под контроля женщины средних лет. Она тупо смотрела на собственного сына, будто не смея его узнать.
Молодой полицейский поспешил последовать за ними и принялся расспрашивать, и всего в нескольких фразах вытянул всю правду.
Многие ученики в школе, пытаясь избежать проверок со стороны учителей и родителей, обклеивали внеклассную литературу — вроде романов и манги — обложками от учебников с решебниками. Благодаря этому, если не вглядываться тщательно, обман практически не раскрывался. Поначалу они делали это редко, но со временем технология становилась всё совершеннее, достигая уровня подделок, неотличимых от оригинала, и они слепо уверовали в собственную неуязвимость.
Этому пареньку просто не повезло: его заложил одноклассник, который его терпеть не мог.
Испугавшись нагоняя, он переложил всю вину на книжный магазин.
А его матушка оказалась на редкость безмозгдой бабой, которая безумно носилась со своим драгоценным сынком и, даже не подумав усомниться в его словах, притащила сюда людей устраивать погром.
К тому же — оставалось только гадать, чья это была дурацкая идея — изучив записи с камер видеонаблюдения и показания сотрудников магазина, они сами подбросили на книжные полки несколько нелегальных изданий, пытаясь подставить Нин Юаня.
Женщина средних лет продолжала оправдываться: Эта книга определенно была продана в книжном магазине, и чек у меня есть. С чего бы мне думать, что ребенок станет лгать? И ума не приложу, чему их только в школе учат, такой хороший мальчик...
На этот раз она вновь попыталась очернить школу.
Фу Цзиньсяо не стал с ней спорить и напрямую обратился к стражам порядка: Посмотрите на обстановку, разве при столь серьезных обстоятельствах дело нельзя передать в суд? Мы пишем заявление, никакого примирения не принимаем — пусть судят по всей строгости закона.
Какой суд? Какой еще суд! Мы же никого не били! — женщина средних лет тут же слегка заволновалась. — Мы... мы можем возместить ущерб за всё, что разбили!
Полицейский посмотрел на Нин Юаня, ведь именно он был владельцем магазина.
Мой муж уже всё сказал: мы подаем заявление, пусть наказывают так, как положено, и ни на какое мировое соглашение вне суда мы не согласны. Фу Цзиньсяо заступался за него, и Нин Юань, разумеется, не мог ударить лицом в грязь перед ним. — Кроме того, компенсация должна быть выплачена до последнего гроша. Включая разбитые в магазине вещи, расходы на новый ремонт, убытки от простоя, а также компенсацию за моральный вред сотрудникам и возмещение ущерба моей собственной репутации — всё это должно быть оплачено полностью.
Тут женщина средних лет по-настоящему испугалась. Она снова принялась голосить и причитать, а повернувшись, схватила какую-то палку, намереваясь отлупить сына, но ее вовремя остановили полицейские.
Мы не обязаны проводить для вас ликбез по законам и правилам. — Нин Юань встал перед ней и очень спокойно произнес: — Родители — лучшие учителя для своих детей. Посмотрите на тот прекрасный пример, что вы подали собственному ребенку, подойдите к зеркалу и хорошенько в него посмотрите. Ваш сын всего лишь копировал ваше поведение, и хотя обвинять его могут многие, у вас одной на это нет никакого права.
Женщина средних лет на мгновение остолбенела, а затем громко разрыдалась — то ли от страха, то ли от раскаяния.
Тот паренек тоже испугался и подошел к Нин Юаню с мольбой: Учитель Нин, вы не могли бы не заявлять на мою маму? Я... я приношу вам свои извинения, мы всё возместим...
Взрослые должны нести ответственность за свои поступки, и далеко не всё можно решить с помощью слез и мольбы. Ты уже дозрел до возраста, когда наступает уголовная ответственность. Запомни этот урок, так что твоя мать отделалась еще легко. — Нин Юань посмотрел на его бледное лицо, на секунду умолк и добавил: — Я тебя вспомнил.
Лицо ученика едва заметно изменилось, его всего слегка затрясло.
Чжоу... — Нин Юань поразмыслил с минуту. — Чжоу Цзюнь, верно?
Лицо Чжоу Цзюня побелело как полотно, он до крови закусил губу и не издал ни звука.
Фу Цзиньсяо слегка удивился: Здесь замешаны еще какие-то старые обиды?
Нин Юань вздохнул.
Раньше он работал учителем, а его книжный магазин находился как раз возле школы, поэтому ученики, у которых он преподавал, или те, кто просто знал о нем, очень любили заглядывать сюда за книжками.
Он даже специально расставил несколько рядов столов, чтобы школьникам было удобно делать уроки, а когда они сталкивались с непонятными задачами, Нин Юань иногда бесплатно им всё объяснял.
Поэтому дела у магазина шли неизменно хорошо.
Среди учеников была одна девочка, которая училась с особым усердием и очень любила приходить делать уроки в магазин.
Однажды она обратилась к Нин Юаню за помощью, пожаловавшись, что к ней пристает одноклассник. Нин Юань однажды проводил ее до школы и действительно заметил, что за ними кто-то тащится по пятам, и среди этих преследователей как раз был этот самый Чжоу Цзюнь.
Поскольку в то время Нин Юань уже встречался с У Сяо, он попросил того о помощи и переговорил с классным руководителем девочки. Позже, когда девочка снова пришла, она сказала, что к ней больше не пристают, выразила Нин Юаню огромную благодарность и даже пообещала угостить обедом.
Нин Юань, разумеется, не стал никуда с ней идти, и на этом дело было забыто.
Кто бы мог подумать, что Чжоу Цзюнь затаит обиду? Нин Юань чувствовал, что сегодняшний инцидент вряд ли был простой случайностью.
Грудь Чжоу Цзюня тяжело вздымалась, он шумно дышал, а затем злобно выпалил: Да ты просто лицемер! Ты помогал ей вовсе не из благородства, а чтобы подкатить! Она же сама говорила, что любит тебя!
Нин Юань: — ——
Он действительно понятия не имел, что та девочка испытывает к нему какие-то чувства.
Но ведь та девочка знала, что он встречается с У Сяо и что он гей, с чего бы ей влюбляться в него?
Она так сильно любила тебя! А ты взял и женился на другом! — выкрикнул Чжоу Цзюнь. — Ты — просто мерзавец!
Нин Юань: — ——
Похоже, Чжоу Цзюнь заблуждался самым жестоким образом, но Нин Юань вовсе не собирался ничего ему объяснять.
Он больше не учитель и не обязан заниматься воспитанием чужих детей.
Выйдя из полицейского участка, Нин Юань сначала позвонил Нин Ецю, чтобы ввести того в курс дела, а затем вернулся, чтобы разгрести беспорядок в магазине.
Он сказал девушкам-сотрудницам: Ступайте пока по домам, отдохните. Мне очень жаль, что вам сегодня пришлось пережить такой испуг. Как придете в себя — решайте сами, оставаться вам или увольняться, просто дайте мне знать. Через пару дней я приглашу вас поужинать, чтобы загладить свою вину.
Поскольку он изначально не хотел лишнего шума, в сотрудницы он нанимал исключительно тихих и застенчивых девушек, в итоге же сегодняшнее происшествие напугало их до полусмерти.
Я пойду обратно вместе с вами. — Дин Ли уже полностью пришла в себя, ее глазки плутовато бегали, будто она замышляла какую-то пакость.Нин Юань взглянул на неё, молчаливо со всем согласился, а затем поймал такси и отправил остальных девушек по домам.
Втроём они вернулись в книжный магазин и, окинув взглядом царивший вокруг беспорядок, тяжело вздохнули.
– Тебе лучше не напрягаться, отдохни, – остановил Дин Ли Нин Юань. – Если хочешь что-то сказать – говори.
Дин Ли училась с Нин Юанем в одной старшей школе и была его младшей соученицей. Она происходила из довольно обеспеченной семьи, а на работу вышла исключительно ради забавы.
Поэтому с Нин Юанем они общались скорее как друзья, да и смелости у неё было побольше, чем у остальных девушек.
Раз уж она настояла на том, чтобы поехать с ними, значит, ей наверняка было что сказать.
Депутатка церемоний не стала скромничать: опершись рукой о край стола, она уселась на кассу, болтая двумя стройными ножками, и, прищурившись, окинула Фу Цзиньсяо оценивающим взглядом, после чего неторопливо улыбнулась:
– Мне нечего особо сказать, просто пришла посмотреть на этого красивого паренька. Красавчик, с первого же взгляда ты показался мне очень знакомым, словно мы где-то уже встречались.
Фу Цзиньсяо как раз поднимал две стопки книг. Услышав это, его рука дрогнула, и книги полетели на пол.
Нин Юань: «……»
Нин Юань бросил на Дин Ли косой взгляд и произнес:
– Не пялься на него, он человек семейный.
Фу Цзиньсяо как раз присел на корточки, чтобы собрать упавшее, как вдруг услышал эти слова. Его руки снова дрогнули, и книги вывалились опять.
Нин Юань сказал это вовсе не со зла: он знал, что Фу Цзиньсяо гей, и что в прошлом семья заставляла его жениться на женщине. Опасаясь, что тот почувствует неловкость, он решил вмешаться и разрядить обстановку.
Дин Ли перевела взгляд с одного на другого, озадаченно нахмурившись:
– Вы что, и правда вместе?
Тут Нин Юань внезапно сообразил, что они с Фу Цзиньсяо вовсе не настоящая парочка, и ему на мгновение стало неловко.
В последнее время перед соседями они разыгрывали спектакль настолько усердно, что теперь и сами перестали понимать, где правда, а где ложь.
Судя по тому, что Дин Ли сразу приехала в магазин по телефонному звонку, она уже знала всю подоплёку, иначе решила бы, что Нин Юань и У Сяо отправились в свадебное путешествие.
Нин Юань медленно выдохнул и уже собирался заговорить, как вдруг Фу Цзиньсяо закинул руку ему на плечо и притянул прямо к себе в объятия.
Фу Цзиньсяо с улыбкой произнес:
– Конечно правда!
Нин Юань машинально попытался отстраниться, но Фу Цзиньсяо прошептал ему на ухо:
– Не двигайся, не то я тебя поцелую.
Фу Цзиньсяо всегда вел себя с ним крайне вежливо и никогда раньше не позволял себе подобных вольностей. Нин Юань растерялся и на секунду замер.
Дин Ли неизвестно откуда выудила горсть семечек и, щелкать их, наморщила носик:
– Иногда мне кажется, что вы, геи, просто невыносимы.
Не дожидаясь вопросов, она поспешила пояснить:
– На корню срубили сразу двух красавцев! Бедная я, прожила уже больше двадцати лет, а мужчин, которые мне приглянулись, было всего двое – и те прямо у меня на глазах сошлись друг с другом.
Она фальшиво всхлипнула и, ничуть не скрывая своего праздного любопытства, поинтересовалась:
– Красавчик, а ты в качестве хозяйки будешь приходить работать в книжный магазин?
Нин Юань, и без того раздраженный, от её шуточек почувствовал себя одновременно и смешно, и горько:
– Нет…
– Будет! – перебил Фу Цзиньсяо. – Муж, сегодня было слишком опасно. Ради всеобщей безопасности уволь-ка ты всех этих девчонок и найми меня. Я и дешевый, и красивый, грубую работу сделать или хулиганов разогнать смогу, а еще… а еще умею слагать стихи и поэмы.
– Мать моя женщина! – Дин Ли едва не свалилась со стола и принялась потирать плечи. – О боже мой, чуть душу не вытрясли.
Нин Юань тоже покрылся мурашками от слов Фу Цзиньсяо и сбивчиво произнес:
– Т-ты… ну-ка, прочти мне какое-нибудь стихотворение?
Фу Цзиньсяо слегка толкнул Нин Юаня назад:
– Тогда слушай внимательно.
Позади как раз стоял стул, и Нин Юаню волей-неволей пришлось сесть, хотя ему безумно хотелось рассмеяться.
Фу Цзиньсяо уперся обеими руками в подлокотники стула и склонил голову, глядя на него сверху вниз.
В его тёмно-карих глазах таился скрытый водоворот, словно затягивающий Нин Юаня в самую глубь.
Нин Юань уже давно не был наивным юнцом, впервые познающим любовь, но в этот момент он почувствовал себя совершенно беспомощным: сердце забилось чаще, а мысли в голове едва ворочались.
Его охватил беспричинный страх, ему захотелось сбежать.
Однако стоило Нин Юаню положить руку на плечо Фу Цзиньсяо, как тот заговорил.
Его голос звучал тихо, нежно и проникновенно:
– Ты молча улыбаешься, не говоря мне ни слова, но я чувствую: ради этого я ждал уже очень давно.
Вокруг валялись опрокинутые книжные полки, испорченные книги и груды разбросанного хлама, а на столе по-прежнему ждала неразрешенная куча проблем… но в этот самый мгновение весь мир вокруг стих. Вся суета и хаос растворились в глубине тёмно-карих глаз, оставив лишь тепло звездного света, согревающее человека напротив.
Щелк.
Раздался тихий звук.
Это Дин Ли наконец раскусила застрявшую между зубами семечку. Лицо девушки покраснело, и она, наспех подхватив сумочку, бросилась к выходу:
– Похоже, мне здесь делать нечего, я пошла домой! До встречи!
Нин Юань пришел в себя и только было хотел убрать руку с плеча Фу Цзиньсяо, как тот выпрямился сам.
Потерев нос с самым невозмутимым видом, Фу Цзиньсяо протянул:
– И чего это у этой девчонки такая тонкая кожица на лице?
Нин Юань поджал губы и с кривой улыбкой поинтересовался:
– С каких это пор ты взял псевдоним Тагор?
Фу Цзиньсяо развел руками:
– Я сказал, что умею читать стихи, но вовсе не утверждал, что сочинил их сам, верно?
Не став отвечать на его софистику, Нин Юань отвернулся, чтобы заняться порядком на полках, и сухо бросил:
– За работу!
Уголки губ Фу Цзиньсяо медленно поползли вверх:
– Слушаюсь!
http://bllate.org/book/26211/3137503
Готово:
