Финал и день начала отбора в Секту Марионеток были назначены на один и тот же день. Новость о том, что эта темная лошадка по имени Бянь Фэйчэнь ворвался в финал да еще и пробился во второй этап, уже давно разнеслась среди крупных сект.
Вокруг Массива Кукол была возведена большая смотровая площадка. На главном месте в центре восседал нынешний владыка государства Цанлань Бай Цзэ. По левую руку с ним наравне сидели старейшины Секты Марионеток и некоторых других сект, а сидевший по правую руку отличался неестественно мертвенно-бледной кожей, и от всего его тела веяло аурой смерти.
За пределами арены яблоку было негде упасть. Большинство прорвавшихся в финал участников стояли рядом со старейшинами своих сект, а первый ряд занимали те бродячие культиваторы, которым удалось войти в сотню лучших. Пусть обычно эти вольные мастера не выставляли свои способности напоказ, после вчерашних состязаний они имели все шансы в будущем быть принятыми в Секту Марионеток в качестве учеников. Тем, кому повезет чуть больше, возможно, удастся стать даже внутренними учениками, ну а что до учеников личных — за последние сто лет еще никому не удавалось сотворить такое чудо.
Зрители, собравшиеся вокруг, прекрасно это понимали, а потому благоразумно держались на расстоянии десяти метров от стоявших в самом первом ряду бродячих культиваторов, чтобы случайно не вызвать их недовольство.
— Должно быть, в Секте Марионеток до сих пор думают, что ты пришел крушить их арену.
Компания Гунъи Линя в этот момент все еще была в пути. В отличие от подавляющего большинства участников, примчавшихся спозаранку, они продвигались с черепашьей скоростью — разумеется, не без помощи Бянь Фэйчэня, который всю дорогу нахваливал свою капусту.
— Едва ли, — покачал головой Бянь Фэйчэнь. — Секта Марионеток передается из поколения в поколение уже тысячу лет. Хоть у нее и глубокие корни, по общей силе она не входит в число суперсект. Единственное, чего опасаются главы других объединений, — это Бессмертные Куклы, тогда как сведения об учениках внутренних разделов суперсект и выше передаются только между самими суперсектами.
— Тоже верно. Если бы каждый обо всем знал, это бы лишь легко навлекало ненужные беды, — произнес Гунъи Линь и бросил косой взгляд на Маленькую Птичку. Та сидела у него на плече и с абсолютно невозмутимым видом чистила перышки своим острым красным клювом. Прождав довольно долго в надежде на удачу, он так и не дождался, пока выпадет хоть одно перышко.
— Прибыли, — внезапно остановившись, произнес Бянь Фэйчэнь и окинул взглядом шумную толпу. Выражение его лица оставалось совершенно спокойным, но руки, спрятанные в рукавах, едва заметно дрожали.
Было ли это волнением, радостью от возвращения в Ечэн или невыразимой болью?
Все эти эмоции переплелись воедино, и, пожалуй, он и сам не мог толком в них разобраться.
На смотровой площадке рядом со старейшиной Оуяном из Секты Марионеток расположились люди из Дворца Сотни Цветов во главе со своим гордым одаренным учеником Мужун Баем.
Какая бы скрытая борьба ни велась между двумя сектами за закрытыми дверями, соблюдать приличия на людях все же приходилось. Старейшина Оуян бросил взгляд на Мужун Бая и произнес:
— Не думал, что всего за несколько лет сила твоего ученика так сильно возрастет.
В глазах старейшины Дворца Сотни Цветов мелькнуло самодовольство:
— Исключая прочее, из тех, кто прибыл сегодня на арену, среди сверстников побороться с Мужуном сможет, пожалуй, лишь Лин Чжэнъян из клана Лин.
— Едва ли, — с улыбкой погладив свою козлиную бородку, возразил старейшина Оуян. — Говорят, некий молодой культиватор по имени Бянь Фэйчэнь прорвался во второй этап Массива Кукол и продержался там целых три вдоха.
Старейшина Дворца Сотни Цветов нахмурился. В глубине души он понимал: если этот юноша полагался на истинное мастерство и не жульничал с возрастом, то шансы Мужуна превзойти его были ничтожно малы. Однако никто в здравом уме не станет восхвалять чужуго противника, подрывая собственный авторитет. Скользнув взглядом по бродячим культиваторам на краю первого ряда, старейшина Двореца Сотни Цветов презрительно фыркнул:
— Этот человек до сих пор не появился. Полагаю, он прибегнул к каким-то закулисным методам, а теперь просто испугался приходить.
Мужун Бай стоял позади него молча. Вспомнив вчерашнюю причудливую технику передвижения Бянь Фэйчэня, он мысленно вздохнул: на этот раз его учитель, судя по всему, просчитался.
— О чем это они толкуют? — внезапно подал голос тот бледный человек.
— Докладываю императору-отцу: говорят о человеке, который вчера прорвался во второй этап Массива Кукол, — почтительно ответил Бай Цзэ.
Бай Мо слегка кивнул — судя по всему, эта тема его мало интересовала. Заметив это, Бай Цзэ опустил взгляд и тяжело вздохнул про себя.
— Раз все в сборе, состязания пора начинать, — неожиданно произнес старейшина Дворца Сотни Цветов.
— Куда спешить? Время еще не вышло, к тому же прибыли еще не все, — холодно бросил Бай Цзэ.
Старейшина Дворца Сотни Цветов и сам понял, что сболтнул лишнего. Могущественные мастера боевых искусств заслуживают уважения императоров и даже способны решать судьбу целых государств, но на такое способны лишь суперсекты. Дворец Сотни Цветов же по своей силе даже немного уступал Секте Марионеток — в конце концов, за спиной тех стояли Бессмертные Куклы.
Пока они беседовали, два человека и конь легко миновали толпу. От них исходила устрашающая аура, и окружающие, охваченные страхом, благоразумно расступались, образуя проход.
— Хм, напускают на себя важность! — с презрением бросил старейшина Дворца Сотни Цветов.
— Это же… — старейшина Оуян резко вскочил, его зрачки сузились. Когда приближающиеся фигуры вышли на передний план, он едва слышно выдохнул: — Бай… Бай Чэнь!
Бай? Старейшина Дворца Сотни Цветов нахмурился: разве это не фамилия исключительно императорского рода? Мужун Бай тоже перевел взгляд вслед за ним, но обратил внимание вовсе не на Бянь Фэйчэня, а на стоявшего рядом с ним Гунъи Линя. Хоть тот и не выказывал своих способностей, аура его мощи… Мужун Бай невольно почувствовал трепет в груди, словно один лишь взгляд этого человека мог полностью уничтожить его.
Сидевший на главном месте Бай Цзэ тоже судорожно втянул воздух. Не став приглядываться и всматриваться в лица, он в тот же миг перевел взгляд на своего императора-отца.
Лицо Бай Мо по-прежнему оставалось суровым и холодным, и на нем невозможно было заметить ни малейшего колебания эмоций. Поняв, что выдал себя, Бай Цзэ изо всех сил постарался взять чувства под контроль и отдал ударнику барабана знак глазами.
В тот же миг раздался оглушительный, пронзающий слух бой барабанов, возвещающий о том, что соревнования официально начались!
С разных сторон взмыли в воздух десятки фигур самых разных цветов, превратившись в полосы света. Среди них был и Мужун Бай из Дворца Сотни Цветов: они синхронно остановились у входа в Массив Кукол. Бянь Фэйчэнь тоже взмыл вверх, подняв вокруг себя вихрь из ветра, и, не задерживаясь у входа, прямиком влетел внутрь.
Увидев это, остальные больше не стали церемониться и, опасаясь отстать, гурьбой бросились вслед за ним.
Наблюдая за этой сценой, многие зрители втайне заволновались. Гунъи Линь, привалившись плечом к Огненному Драконьему Коню, зажал в зубах капустный лист, который он выпросил у Бянь Фэйчэня, и, скрестив руки на груди, устремил взгляд в небеса.
— Священный Род Бессмертных, — внезапно передала Маленькая Птичка через духовное сознание.
Боковым зрением Гунъи Линь незаметно бросил взгляд на сидевшего на трибуне Бай Мо:
— Он определенно побывал в Священном Роду Бессмертных, да судя по всему, еще и заплатил за это немалую цену.
Огненный Драконий Конь скосил голову и, заметив, что Гунъи Линь смотрит в сторону Маленькой Птички, сообразил, что обращаются вовсе не к нему:
— Духовная передача голоса? Почему бы просто не сказать вслух?
По его мнению, передача мыслей через сознание обычно использовалась для сокрытия личности, и здесь в ней не было никакой необходимости.
— Что ты понимаешь? — серьезно произнес Гунъи Линь. — Даже если бы она произнесла это вслух, ты бы все равно ничего не понял.
Огненный Драконий Конь качнул хвостом, явно не веря его чепухе.
С загадочным видом Гунъи Линь изрек:
— Она общается со мной на исконном первозданном языке. Разве тебе это под силу понять?
— Исконный первозданный язык? — Огненный Драконий Конь задрал шею и простодушно поинтересовался: — Это какой же?
Гунъи Линь посмотрел на величественную и отрешенную Маленькую Птичку с суровым выражением лица:
— Разумеется, птичий.
Огненный Драконий Конь опасливо покосился на Маленькую Птичку. Если бы только было можно, он бы прикрыл глаза копытами, чтобы не видеть грядущей трагедии.
От себя автор добавил:
Огненный Драконий Конь: Рано или поздно ты доиграешься до собственной гибели.
Гунъи Линь:……
http://bllate.org/book/26206/3136984
Готово:
