Глава 10. В горах таятся свирепые звери
В сотне ли отсюда, под зелёными холмами, чернела заброшенная могила.
Гунъи Линь благоразумно не стал приближаться. Бянь Фэйчэнь один стоял перед каменной плитой, возжёг благовония и почтительно отвесил три глубоких поклона.
— Дядюшка Линь, я вернулся.
Перед ним — горсть жёлтой земли, позади — былое, что рассеялось подобно дыму.
В небе прогремел раскат грома, ливневый дождь хлынул с удивительной внезапностью.
Огненный Драконий Конь издал громкое ржание, и потоки воды принялись смывать грязь с его ярко-красной гривы.
— Погоди ещё немного, — Гунъи Линь похлопал его по спине, усмиряя бурный нрав скакуна.
Долгое время спустя Бянь Фэйчэнь возвратился издалека. На его молодом лице и в глазах прибавилось жизненного опыта и суровости. Достав из сумки пространства кочан капусты, он принялся хрустеть сочным стеблем:
— Пойдем.
Гунъи Линь спросил:
— Собираешься вернуться, чтобы переждать дождь?
Бянь Фэйчэнь обернулся и посмотрел на него так, будто в его взгляде отчетливо читалось: «А ты как думаешь?»
Гунъи Линь в упор уставился на него.
После двух секунд немого противостояния Бянь Фэйчэнь первым сдал позиции:
— Я собираюсь пройти Массив Кукол.
За каждым королевством неизменно стояла могущественная секта. Один сильный культиватор был вполне способен противостоять тысячам воинов. За спиной государства Цанлань находилась Секта Марионеток. Обладая многотысячелетней историей, Секта Марионеток имела глубочайшие корни, а несколько Бессмертных Кукол, оставленных её прародителями, заставляли трепетать даже Небесную Обсерваторию.
Массив Кукол представлял собой часть защитной формации, которую Секта Марионеток вынесла за пределы своих стен. Его использовали для того, чтобы подстегивать учеников к усердным тренировкам, а также выискивать талантливых новичков как для самой секты, так и для императорского двора. Тех же, кому удавалось пробиться через последние десять испытаний Массива Кукол, и вовсе могли принять в качестве внутренних учеников.
Поразмыслив над этим, Гунъи Линь быстро понял, почему Бянь Фэйчэнь решил сунуться в Массив Кукол именно сейчас. На эти дни как раз выпадал период масштабного отбора в Секту Марионеток. Там присутствовали не только несколько старейшин секты, но и важнейшие особы из числа королевской знати государства Цанлань. Бесчисленные культиваторы преодолевали тысячи ли, чтобы прибыть в государство Цанлань, и всё ради того, чтобы ослепить всех своим блеском во время прохождения Массива Кукол и превзойти своей техникой любого соперника.
— Массив Кукол? — Огненный Драконий Конь презрительно махнул хвостом. — Детская забава, чтобы тешить малышню.
Хотя в плане физических атак марионетки были невероятно сильны, сами по себе божественные звери превосходили обычных культиваторов по прочности тела в несколько раз.
— Не стоит недооценивать Массив Кукол. Последние три ступени охраняют Бессмертные Куклы.
Презрение в глазах Огненного Драконьего Коня мгновенно испарилось, и он недоверчиво произнес:
— Массив охраняют Бессмертные Куклы?
Гунъи Линь с улыбкой кивнул:
— Тот, кто сможет продержаться на третьем испытании три дыхания, уже считается гордым небожителем, а продержавшийся десять дыханий — несравненным гением.
— Ну а если удастся преодолеть… — Огненный Драконий Конь внезапно умолк, сочтя это маловероятным. Даже Вольный Бессмертный едва ли мог гарантировать победу над Бессмертной Куклой.
Если кто-то сумеет преодолеть массив, не будучи Вольным Бессмертным, то это уже не гений, а настоящее чудовище во плоти!
Гунъи Линь покачал головой:
— Продолжительность времени порой зависит вовсе не от одной лишь силы.
Огненный Драконий Конь бросил взгляд на Бянь Фэйчэня и неуверенно произнес:
— Всё равно не верю, что он сможет одолеть третье испытание.
Рядом Бянь Фэйчэнь сохранял невозвозмутимый вид, Гунъи Линь лишь молча улыбался, а Маленькая Птичка и вовсе не обращала внимания на происходящее — казалось, окрестные пейзажи привлекали её куда больше. Огненный Драконий Конь ломал голову: с чего это все они держатся так отрешенно от мирской суеты?
Ечэн вступил в период своего самого оживленного за последние несколько лет процветания. Грохот грозы не мог заглушить решимость культиваторов, прибывших сюда издалека; напротив, этот проливной дождь лишь распалил в их сердцах бушующее пламя страсти, заставляя жаждать доказать свою состоятельность с помощью этой буйной стихии.
— Лин Чжэнъян, гордость клана Лин, Вэн Цзиншэн, владеющий Руками Вселенной... Мужун Бай из Дворца Сотни Цветов. Она неожиданно тоже пришла.
Большинство этих людей имели за спиной влиятельных наставников и секты, и главной их целью здесь было стяжать себе громкое имя. Среди них находилось и несколько учеников из Небесной Обсерватории. На первый взгляд Массив Кукол проверял силу культиваторов, но на деле за этим скрывалось тайное соперничество и жесткая борьба между крупными сектами: те, кто побеждал, покрывали себя славой и почетом, а проигравшие естественным образом оказывались в невыгодном положении на следующем отборе учеников.
— Говорят, право участвовать в завтрашнем финале получат лишь те, кто войдет в сотню лучших. На зрительских трибунах финального этапа будут присутствовать все князья и аристократы государства Цанлань, старейшины Секты Марионеток, а некоторые даже пришлют внештатных старейшин из других сект, чтобы те вынюхали обстановку.
Вокруг центральной площадки Массива Кукол поднялась волна бурных обсуждений. В глазах каждого читались дикие амбиции: стоило лишь завоевать благосклонность одной из влиятельных сторон, как со временем можно было взмыть ввысь и преуспеть.
— Если люди из Долины Божественных Снов тоже пожалуют сюда, твою личность наверняка очень быстро раскроют, — группа Гунъи Линя также затесалась в толпе. Все они намеренно скрывали свои ауры, поэтому не привлекали лишнего внимания.
— Ученики нашей долины всегда придерживались политики уединенного совершенствования, — в голосе Бянь Фэйчэня не было заметно особого беспокойства. — За исключением испытаний в секретных мирах, они редко покидают долину. — Он посмотрел на стоявший впереди Массив Кукол, откуда исходили знакомые колебания. — Видимо, у меня всё же есть некая кармическая связь с этой Сектой Марионеток. В те годы мне не хватило всего одного шага, чтобы стать учеником старейшины Оуяна из Секты Марионеток.
Гунъи Линь равнодушно произнес:
— Всего один шаг, но какие разные повороты судьбы.
Бянь Фэйчэнь кивнул:
— Если подумать, старейшину Оуяна не в чем винить. В те времена мои меридианы были полностью разорваны, и я являлся абсолютным калекой. О каких личных учениках могла идти речь, если для меня не нашлось бы места даже среди внешних учеников?
— Смотрите, Лин Чжэнъян начал прохождение! — внезапно раздался чей-то возглас в толпе.
— Мужун Бай тоже вошла туда. — Множество мужчин-культиваторов уставились на мелькнувшую розовую фигурку, их глаза пылали откровенным вожделением.
Гунъи Линь наблюдал за тем, как несколько культиваторов один за другим влетают внутрь, и негромко произнес:
— Соперничество среди равных лучше всего обнажает разницу в силе, лишь в конкуренции способна высвободиться по-настоящему мощная энергия.
Пока он говорил, внутрь взмыли еще с десяток силуэтов.
Бянь Фэйчэнь пристально и глубоко глянул на Массив Кукол, шагнул вперед и тоже устремился ввысь.
— Это еще кто такой?
Кто-то удивленно указал на незнакомую фигуру.
С тех пор как Бянь Фэйчэнь вступил в Долину Божественных Снов, он практически её не покидал, так что вполне естественно, что эти люди не узнали его. Что же до тех, кто был с ним знаком, то они находились либо глубоко во дворце, либо внутри великих сект.
— Наверное, какой-то сопляк, что возомнил о себе невесть что, не стоит обращать внимания. Куда интереснее, кто займет первое место — Лин Чжэнъян или Мужун Бай.
— Ставлю на Мужун Бай. Говорят, она уже овладела тайной техникой Дворца Сотни Цветов — Тысячей Секущих Цветов.
— Ещё не факт. Вэн Цзиншэн как прямой наследник Старца Вселенной наверняка приберег козыри, о которых никто не знает.
Вокруг не утихали споры, но Бянь Фэйчэнь оставался совершенно глух к ним. В мгновение ока он догнал тех, кто вошел в массив раньше него.
— В его сердце затаилась обида, — медленно проговорил Гунъи Линь.
Когда-то давно этот юноша покидал те места с разорванными меридианами и полным крушением всех надежд. Теперь же он возвращался, чтобы заставить это преданное забвению имя вновь прогреметь на весь Цанлань!
— Зачем ты вообще пришел сюда? — чей-то голос внезапно прозвучал в его разуме с помощью духовного чувства и тут же рассеялся.
Передача мыслей с помощью духовного чувства? Зрачки Гунъи Линя чуть сузились, и он бросил взгляд на Маленькую Птичку, сидевшую у него на плече. Подобный способ общения был доступен лишь тем, кто достиг уровня бессмертия. Передача шла через море духовной энергии, и передавалось лишь чистое колебание ауры, из-за чего голос получался безликим, механическим и сухим — в большинстве случаев так делали как раз для того, чтобы собеседник не догадался об истинной личности говорящего. Вот только этот Куньпэн был с ним совершенно незнаком, зачем же ему скрывать свою личность от него? Гунъи Линь прищурился: разве что… он был уверен, что Гунъи Линь сможет узнать его даже по голосу.
Пока Гунъи Линь погрузился в раздумья, Бянь Фэйчэнь уже обогнал Вэн Цзиншэна и достиг тринадцатого испытания.
— Черт возьми, да кто он такой?! — Лин Чжэнъян изо всех сил пытался совладать с рассудком и отражать атаки марионеток. Он-то думал, что его главным соперником в этот раз станет Мужун Бай, откуда же взялся этот выскочка?
— Нет, на моих плечах лежат надежды всей секты, я не имею права проиграть! — Лин Чжэнъян яростно стиснул зубы. — Возвращение к истокам на сотню ли!
В тот же миг вспыхнула мощная бирюзовая волна, отбросившая окруживших его четырех марионеток на десять метров назад. Десять метров — пустяковое расстояние, но его оказалось достаточно, чтобы прорваться к следующему этапу.
На лице Лин Чжэнъяна промелькнуло торжество. Техника Возвращения к истокам на сотню ли была секретным искусством секты, которое запрещалось передавать посторонним; изначально он планировал приберечь её до десятого испытания, но сейчас у него уже не было времени ждать. Мало того, что Мужун Бай опережала его на три этапа, так откуда-то из ниоткуда нарисовался еще этот пацан — как тут не взбеситься?
Он обернулся, собираясь бросить наглый и вызывающий взгляд, но увидел лишь то, как Бянь Фэйчэнь с абсолютной легкостью уклоняется от атаки марионетки, обгоняет его и устремляется к следующему рубежу.
— Как такое возможно? — пробормотал Лин Чжэнъян. Если бы он не видел всё своими глазами, то ни за что бы не поверил, что кто-то способен предсказывать движения марионеток и избегать ударов на шаг раньше.
Тем временем на десятом испытании Мужун Бай тоже зашла в тупик: техникой Тысячи Секущих Цветов она владела лишь на десятую долю, и противостоять шестидесяти четырем марионеткам перед ней этого явно не хватало.
— Тысяча Секущих Цветов! — На телах тридцати марионеток проступили трещины, их движения на мгновение замедлились, но уже в следующую секунду они вновь единым фронтом пошли в атаку.
Если не удастся сокрушить все шестьдесят четыре марионетки одним ударом, о дальнейшем продвижении нечего и мечтать.
— Этот товарищ по дао… — ощутив появление человека рядом, Мужун Бай не смогла скрыть удивления в прекрасных глазах. — Неужели…
Неужели к десятому испытанию первым пробился вовсе не Лин Чжэнъян, а какой-то никому не известный незнакомец?
Заминка длилась лишь мгновение. Мужун Бай тут же заговорила:
— Полагаю, уважаемый товарищ по дао только что сам убедился в сложности здешних марионеток. Как насчет того, чтобы объединить усилия и прорваться вместе?
— Не нужно. — Голос Бянь Фэйчэня звучал холодно и отстраненно.
Мужун Бай нахмурилась: очевидно, она никак не ожидала получить отказ.
***
А тем временем за пределами Массива Кукол народу становилось всё больше. Толпа бурно обсуждала, кто же из двоих — Мужун Бай или Лин Чжэнъян — первым ступит на десятое испытание.
Гунъи Линь вышел из толпы и направился к раскидистому дереву, под которым безмятежно поджидал его замаскированный под обычную лошадь Огненный Драконий Конь.
— Больше не смотришь?
Гунъи Линь кивнул:
— В этом больше нет необходимости. Первое место в этом испытании определенно достанется Бянь Фэйчэню.
— Ты так уверен в этом сопляке? — Огненный Драконий Конь встряхнулся, сбрасывая с боков опавшую листву. — В больших кланах полно одаренных новичков, к тому же марионетки не ведают боли, в схватке с ними культиваторы неизбежно окажутся в убытке.
— Марионетки? — презрительно бросил Гунъи Линь. — Штуковины, что даже менее долговечны, чем резиновые куклы для утех. Чего тут бояться?
— Это еще что за штука такая? — озадачился Огненный Драконий Конь, но тут же подозрительно уставился на Гунъи Линя. — Беспричинно никто суетиться не станет. Какая у тебя цель в этот раз, раз уж ты увязался следить за ними?
Раньше он об этом как-то не задумывался, но теперь, поразмыслив на холодную голову, с чего бы Гунъи Линю без всякой причины тащиться вслед за скромным учеником Долины Божественных Снов?
Куньпэн задавал ему этот же вопрос чуть раньше, но тогда Гунъи Линь промолчал. Немного подумав, он решил больше не скрывать:
— Раз уж мы выбрались наружу, почему бы заодно не потолковать о деле с Сектой Марионеток.
— О каком таком деле с ними можно вести переговоры? Их интересует исключительно создание марионеток, — глядя на загоревшиеся хищным блеском глаза Гунъи Линя, Огненный Драконий Конь засомневался: — Уж не связано ли это с той самой куклой, о которой ты только что говорил?
— Именно так. — Гунъи Линь со своим стройным телосложением стоял, заложив руки за спину, излучая ауру отрешенности от мирской суеты. — Марионетки находят самое разное применение, использовать их исключительно для тренировок и сражений — просто непозволительное транжирство.
Маленькая Птичка склонила голову набок, и в её круглых черных глазах мелькнуло подозрение: почему-то ей казалось, что чем праведнее и благороднее выглядел Гунъи Линь, тем более безумную и отмороженную дичь он собирался сотворить.
Огненный Драконий Конь недоверчиво хмыкнул:
— По-твоему, они согласятся?
Гунъи Линь посмотрел на него и без тени сомнений ответил:
— Мне кажется, стоит мне только заикнуться об этом, как Секта Марионеток без раздумий бросит все силы и всем составом секты пустится за мной в погоню, чтобы прикончить.
— И ты все равно туда лезешь? — Огненный Драконий Конь понял, что человеческая логика для него навсегда останется за гранью постижимого.
— Мы, культиваторы, идем путем борьбы! Мы дерзаем соперничать с великими мастерами за божественную удачу и оспаривать долголетие у самих Небес! В постижении Дао мы совершенствуем не только само Дао, но и собственное сердце. Если мы будем отступать и отказываться от собственных задумок лишь из-за страха навлечь на себя чью-то жажду убийства, то как же тогда продвигаться по Великому Пути?! Как же бороться за вечную жизнь?!
Его слова прозвучали с такой звенящей силой, что в этот момент его фигура показалась невероятно величественной — в ней воплотилась вся ответственность мужчины! И всё безумие истинного культиватора!
Огненный Драконий Конь слушал затаив дыхание, и прежнее презрение полностью растворилось в этот миг. Дерзнуть бросить вызов самим Небесам и Земле — какая же это была безумная дерзость!
И лишь Маленькая Птичка смотрела на него с еще большим подозрением: Гунъи Линь явно старательно уходил от ответа на предыдущий вопрос — например, каким именно образом он собирается вести переговоры с Сектой Марионеток и для каких целей планирует использовать этих кукол?
Примечания автора:
Маленькая сценка:
Цинхэ: Для каких именно целей ты в конце концов собираешься использовать марионеток?
Гунъи Линь: Для кривой дорожки.
http://bllate.org/book/26206/3136982
Готово:
