Первыми, как и прежде, отозвались его умные часы: раздалась короткая вибрация, и на экране появилась цель.
Чжу Ланьсин учел прошлые ошибки и смотрел исключительно на доску, не поворачивая головы, а по сторонам косясь лишь краем глаза. Впрочем, они с Лу Чжаоюанем сидели всего через один проход друг от друга, так что стоило протянуть руку — и дотянешься.
А затем…
Он увидел, как Лу Чжаоюань возвращается на свое место с капающей с волос водой и напоследок промокшей футболкой, снова ссутулился и принял точь-в-точь такую же позу, как на прошлом уроке.
Однако мокрая одежда, прилипшая к коже, явно доставляла ему немалый дискомфорт.
Не долежав до конца, Лу Чжаоюань выпрямился, с легким раздражением дернул воротник, но тот выскользнул из пальцев и с хлёстким шлепком ударил по коже. В притихшем классе, где все внимательно слушали учителя, звук получился довольно громким.
В ту же секунду белый кусочек мела перелетел через весь класс и угодил прямо перед Лу Чжаоюанем.
Лу Чжаоюань, похоже, к такому привык: он просто поднял руку и поймал мел. Поймав, ничего не сказал, а лишь невозмутимо отложил его в сторону и снова принялся оттягивать воротник, пытаясь быстрее высушить ткань, только теперь делал это гораздо осторожнее, беззвучно.
Чжу Ланьсин немного понаблюдал за ним краем глаза, но быстро утомился, отвел взгляд и перестал обращать на Лу Чжаоюаня внимание. Он достал чистую тетрадь, взял ручку и погрузился в раздумчия.
Изначально план заключался в том, чтобы постепенно и размеренно выстраивать отношения с Лу Чжаоюанем.
Два года старшей школы — стать друзьями;
Четыре года университета — близкими друзьями;
За шесть лет уж точно удастся разгадать тайну этого механизма, найти способ обрести свет в одиночку, а если уж совсем ничего не выйдет…
Тогда устроиться в одну и ту же компанию, купить дом по соседству и через сотню лет продолжать оставаться соседями по могильным плитам.
К сожалению, всё пошло наперекосяк: Лу Чжаоюань, кажется, его не слишком жаловал.
Ну и ладно, раз не любит.
Его эмоции — это его дело, а мои действия — моё.
Но остаться без заряда никак нельзя.
Чжу Ланьсин вздохнул.
Четыре утренних урока тянулись бесконечно, и вот наконец прозвенел звонок на большой перерыв — можно было идти в столовую.
Убирать было особо нечего, поэтому Чжу Ланьсин не спеша сидел на месте, решив в очередной раз последовать за Лу Чжаоюанем. В школьной жизни была одна прелесть: куда ни пойди, вокруг всегда толпа других учеников, так что обвинить кого-то в слежке было практически невозможно.
Однако этот парень ходил исключительно нетипичными путями. Пока Чжу Ланьсин моргнул, Лу Чжаоюань уже оперся одной рукой о парту, засунул другую в карман и с легкой, небрежной грацией выпрыгнул в окно.
Выпрыгнул со второго этажа?
— Ты…
Чжу Ланьсин бросился к окну и выглянул наружу. Лишь заметив, что между первым и вторым этажами выступает широкая бетонная площадка, на которую Лу Чжаоюань сначала спрыгнул, а уже оттуда легко соскочил на землю, он наконец выдохнул и проглотил оставшиеся слова.
Он почти подозревал, что Лу Чжаоюань творит такое исключительно ради того, чтобы отделаться от него…
Неужели я и впрямь довел человека до того, что ему приходится сбегать через окно?
Чжу Ланьсин немного поразмышлял над своим поведением, а затем проверил уровень заряда.
40%.
Должно хватить.
Значит, в обед преследовать его не стоит. В конце концов, даже в тюрьме положено время для прогулок.
Столовая в Экспериментальной средней школе была немаленькой, и в обеденный час там яблоку было негде упасть. Чжу Ланьсин, вполне предсказуемо, Лу Чжаоюаня не встретил. И хотя это было ожидаемо, на душе остался легкий осадок разочарования, словно от невыигранного лотерейного билета.
Однако, выходя из столовой и проходя мимо спортивной площадки, он неожиданно поймал сигнал.
Глядя сверху с пологого склона на красные беговые дорожки и зеленое поле, среди пестрящих одинаковыми костюмами фигур Чжу Ланьсин без труда узнал Лу Чжаоюаня.
Ветер задувал под полы расстегнутой куртки, трепля одежду подростка. Тот гонял мяч с такой легкой грацией, будто был рожденным на ветру эльфом, стрелой пущенным этим же эльфом и стремительно рассекающим изумрудный травяной ковер.
Чжу Ланьсин внезапно почувствовал легкую зависть.
Солнце, юность, эта звенящая, полная сил пора.
С возвращением в класс Чжу Ланьсин опередил Лу Чжаоюаня незадолго до окончания большой перемены.
Время еще оставалось, в кабинете находилось всего несколько человек. Какая-то девушка с высоким конским хвостом заняла его стул и о чем-то весело щебетала с Мяо Сяохуэй, то и дело передавая друг другу стаканчик с бабл-ти, чтобы попробовать напиток подруги. Так можно было насладиться двумя разными вкусами, потратившись всего на одну порцию.
Шаги Чжу Ланьсина немного замедлились, и он уже подумывал, не сделать ли еще круг по коридору, но тут его заметила та самая девушка.
Она встала, и ее длинный хвост весело качнулся:
— Садись, я пошла.
Чжу Ланьсин вернулся на свое место.
Мяо Сяохуэй кивнула на стопку учебников, громоздившуюся на его парте:
— Классный руководитель только что принес твои книги. Проверь, всё ли на месте, а если чего-то не хватает, сходи к нему в учительскую.
Собственные учебники волновали Чжу Ланьсина мало, он лишь бегло взглянул на них.
— Спасибо. Вы только что обсуждали каких-то звезд?
— Ага, в новом выпуске журнала «Мечтатель» такая классная статья, Юй-юй просто невероятен! — стоило зайти на любимую тему, как глаза Мяо Сяохуэй загорелись, а речь немного ускорилась.
Чжу Ланьсин обнаружил, что многого в этом мире совершенно не понимает, и скромно поинтересовался:
— Юй-юй — это?..
— Юй Шэнвэй! — имя своего кумирам фанатка произнесла с невероятным энтузиазмом!
— Эй, старина Тан… — в дальнем углу класса кто-то толкнул Тан Фэнжуя в локоть. — Глянь-ка.
Тан Фэнжуй, подбрасывающий в руке баскетбольный мяч с автографом и передразнивающий кого-то с ухмылкой, обернулся.
Прекрасная картина: новенький и его любимая Мяо Сяохуэй уставились в один экран смартфона, едва ли не соприкасаясь лбами.
Рука его невольно дрогнула, и мяч с глухим стуком врезался в стену, отскочил назад и, словно лишенный зрения, понесся прямо на Мяо Сяохуэй.
— Осторожно!
Всё произошло в мгновение ока. Услышав рассекающий воздух звук, Чжу Ланьсин среагировал молниеносно: оттолкнул Мяо Сяохуэй и выставил руку, принимая удар на себя.
Мяч угодил в предплечье, отскочил, брякнулся на переднюю парту и с грохотом сбросил на пол разбросанные тетради и ручки.
Опомнившаяся Мяо Сяохуэй испуганно взвизгнула:
— Ай!
— Ты совсем больной, Тан Фэнжуй? — сидевшая впереди девушка с высоким хвостом тоже резко повернулась и принялась отчитывать парня. — Какого черта ты в классе в баскетбол играешь, чуть человека не покалечил!
— Я же не специально, — буркнул в ответ Тан Фэнжуй.
— Сам виноват, а еще громче всех возмущаешься.
Девушка презрительно фыркнула.
— […] Тан Фэнжуй развернулся полубоком к Чжу Ланьсину: — Извини, в следующий раз буду внимательнее.
Чжу Ланьсин лишь мельком взглянул на него, кивнул, а затем наклонился и поддержал Мяо Сяохуэй за локоть.
— Ты не испугалась?
— Да нет, всё в порядке, спасибо тебе… — Мяо Сяохуэй просто перепугалась от неожиданности, но уже пришла в себя. Она хотела сказать что-то еще, но вдруг заметила, как Чжу Ланьсин украдкой кивнул на телефон, лежавший на парте.
Иногда слова были излишни.
Мяо Сяохуэй молниеносным движением спрятала смартфон в ящик парты, но не успела она полностью задвинуть его, как раздался знакомый голос:
— Значит, будет и в следующий раз?
Все находящиеся в классе ученики словно по команде развернулись, вытянулись по струнке и замерли в ожидании.
Заведующий учебной частью Доу Синсюэ, словно призрачная тень, вырос за окном. Неизвестно, сколько времени он там простоял.
Полевой босс бесшумно материализовался у окна, и на сей раз никому не удалось уйти безнаказанно.
Баскетбольный мяч зачинщика этого безобразия — Тан Фэнжуя — был принесен в жертву первым. И хотя Тан Фэнжуй отчаянно заламывал руки, раз за разом повторяя про «путешествие через океан», «эксклюзивный мяч от заграничного друга», «автограф особой важности» и «благородное происхождение»… это не только не помогло, но и возымело обратный эффект: теперь, если бы не этот инцидент, мяча до самого выпуска из школы ему было бы не видать.
Что же касается телефона, который Мяо Сяохуэй попыталась спешно спрятать, его тоже извлекли на свет.
В тот момент всё внимание класса было приковано к мольбам убитого горем Тан Фэнжуя, и никто, кроме Чжу Ланьсина, попросту не заметил, как Доу Синсюэ неторопливой поступью подплыл к парте Мяо Сяохуэй.
И предупредить девушку Чжу Ланьсин уже не успевал.
Взгляд завуча был прикован к нему от начала и до конца, и в этом взгляде читалось слишком многое.
Стоило завучу подождать у парты, как его рука скользнула в выдвижной ящик и без единого лишнего звука извлекла оттуда злополучный гаджет.
Мяо Сяохуэй тут же вскочила, залившись краской стыда и растерянности, ее лицо покраснело до самых ушей:
— У… уучитель Доу, я…
Доу Синсюэ поднял предмет высоко, а опустил мягко:
— Вещи, которым не место в школе, приносить не следует. Принесли — не доставайте. После уроков зайдите ко мне в кабинет за своими личными вещами.
Закончив говорить, он перевел взгляд на Чжу Ланьсина, и выражение его лица мгновенно смягчилось. В голосе зазвучало неподдельное участие, суровая гроза вмиг сменилась ласковым весенним ветерком:
— В школе работает медицинский кабинет. Ушиблись вы, ударились или чувствуете себя нехорошо — смело обращайтесь туда.
Чжу Ланьсин ответил:
— Спасибо, я в порядке.
Раздав всем по заслугам, Доу Синсюэ наконец удалился.
Хотя в классе в тот момент было немного народу, к началу дневных уроков эта история облетела всю школу, обросла слухами и превратилась в несколько совершенно невероятных версий. Самая дикая из них звучала так:
По-моему, Чжу Ланьсин — внебрачный сын Доу-Самым-Меньшим.
Сян Чэнь развернулся почти всем корпусом, свесившись с парты, и заговорщически зашептал на ушко Лу Чжаоюаню и Шу Юньфэю.
Шу Юньфэй сначала недоверчиво фыркнул, чувствуя, как его умственные способности пытаются оскорбить:
— Да ну бред, с чего вдруг такие ассоциации с внебрачным ребенком?
— Подумайте сами, — у Сян Чэня нашлись аргументы. — Когда Чжу Ланьсин перевелся сюда, Доу-Самым-Меньшим лично водил его за ручку и все устраивал. И с такой услужливой улыбкой на физиономии! Кто не знает, подумал бы, что он швейцар на входе, а не грозный завуч. А сегодня? Всех предупредили, а Чжу Ланьсину хоть бы хны — мало того, что сухим из воды вышел, так ему еще и личный санаторий в медпункте выписали. Разве это логично?
Шу Юньфэй придерживался более консервативных взглядов:
— Отношение к нему и правда странное, но до внебрачного сына тут далеко.
— Ты же у нас главный сплетник! Как только заходит речь о Чжу Ланьсине, твой дар сыщика куда-то девается? — возмутился Сян Чэнь.
— Сплетни тоже должны строиться на базовых законах логики, — запротестовал Шу Юньфэй. — Сам посуди: разве может такой тип, как Доу-Самым-Меньшим, с кем-то сюсюкать? Он же только и знает, что долбить: «Сколько баллов набрал? Почему не сто? Почему не первый в параллели? Взял ли приз на олимпиаде? В какой университет метишь: на Топ-1 или снова на Топ-1 на выбор?»
Поэтому… — Шу Юньфэй выдал сенсационное предположение: — Я считаю, что Чжу Ланьсин — сын начальника самого Доу-Самым-Меньшим!
Сян Чэнь мысленно прокрутил эту цепочку:
— …То есть ты хочешь сказать, что он сын нашего директора?
Лу Чжаоюань, который закрывал лицо учебником и как раз обдумывал сложную олимпиадную задачу, окончательно сбился с мысли из-за столь выдающейся логики этой парочки.
Он выпрямил спину, и книга соскользнула с его лица прямо в руки.
— Вы вообще видели Третьего Доу и Сяохуна?
Про Третьего Доу знали все, а Сяохуном называли Сяо Хэюй. Это прозвище происходило от строчки: «Встречи радостны, на душе легко и празднично».
Сяо Хэюй был директором Экспериментальной школы — человеком с широким лицом и узкими глазами-фениксами. На самом деле ученики ничего не имели против директора, просто из-за близкого расположения сосудов на лице он вечно ходил с ярко-красной кожей, за что и получил прозвище Сяохун — «Красненький».
Оба озадаченно переглянулись:
— Мы видим его на трибуне каждую неделю.
— Раз видели, должны помнить его физиономию, — усмехнулся Лу Чжаоюань. — Если бы Чжу Ланьсин был их сыном, то вторая половина их родителей должна была не просто с неба свалиться, а еще и владеть техникой вытравливания плохих генов еще в утробе.
Эта фраза показалась ему странно знакомой.
Лу Чжаоюань вспомнил того ребенка, которого видел в выходные.
Если присмотреться, очертания лица того малыша действительно чем-то напоминали Чжу Ланьсина. Наверное, уродство бывает разным до крайности, а вот красота всегда в чем-то похожа.
Сян Чэнь и Шу Юньфэй переглянулись.
И вдруг подумали, что в этом определенно что-то есть.
http://bllate.org/book/26205/3136864
Готово:
