— А Фэй, на этот раз твой брат ошибся, просто помоги ему.
Отец Е отставил в сторону чайную чашку, заглянул в глаза Е Фэю и произнёс со всей искренностью:
— Он ещё мал, характер у него простой, немудрено, что его обманули. Потрудись немного, верни инвестиционные средства. Как ни крути, такие огромные деньги нельзя просто выбросить на ветер.
Был вечер, только начало смеркаться. В доме ещё не зажгли свет, и слабые лучи уходящего солнца пробивались сквозь панорамные окна, ложась на молодого человека, сидевшего на диване.
На нём был строгий чёрный костюм — ни убавить, ни прибавить. На переносице с высокой спинкой красовались очки в толстой оправе, а волосы были гладко зачёсаны назад, полностью открывая лицо. В другом случае такой наряд показался бы донельзя безвкусным, но у него была настолько приятная внешность, что правильные черты лица попросту подавили эту простоту, придав образу благородную утончённость.
Е Яо бросил на него взгляд, подавляя вспышку зависти, подсел ближе и принялся ластиться:
— Брат, ну помоги мне. Я ведь не со зла не послушал тебя, просто они расписали такие блестящие перспективы, правда, я не виноват.
Е Фэй опустил голову и, не двигаясь, разглядывал собственные руки, никак не реагируя.
Отец Е нахмурился и с недовольством повысил голос:
— Е Фэй, я к тебе обращаюсь, ты слышишь меня?
Этот окрик наконец вырвал погружённого в свои мысли Е Фэя из оцепенения. Он медленно поднял голову, его расфокусированный взгляд блуждал несколько секунд, пока, наконец, не остановился на отце Е.
— Твой брат видел, как тяжело тебе в одиночку управлять компанией, и хотел разделить с тобой ношу. С каждым может случиться ошибка, я уже отчитал его, — отец Е взял телефон и, прищурившись через очки для чтения, внимательно всмотрелся в дату. — Сегодня восемнадцатое. Давай решим это дело в текущем месяце, договорились?
В комнате наступила тишина. Как раз когда отец Е не выдержал и собрался заговорить снова, Е Фэй внезапно задал совершенно неуместный вопрос:
— Какое сегодня число, ты сказал?
— Восемнадцатое.
— Какой месяц?
Отец Е опешил и раздражённо бросил:
— А какой может быть месяц? Восемнадцатое мая!
Восемнадцатое мая. Конец весны, начало лета.
Но он отчётливо помнил, что сейчас должна быть зима. В тот день накануне выпал невероятный, случающийся раз в столетие снегопад, о котором наперебой трубили все телеканалы.
Е Фэй отвёл взгляд от устаревшего смартфона отца с функцией распознавания отпечатков, скользнул по цветущей за окном сирени и в конце концов задержал взгляд на своих белых, без единого следа от игл или синяков, тыльных сторонах ладоней.
Он глубоко вдохнул, унимая бешено колотящееся сердце, закрыл и снова открыл глаза, и лишь тогда, словно приняв твёрдое решение, медленно поднялся на ноги.
Никакой слабости в мышцах, никаких падений — крепкие ноги уверенно держали всё тело.
Е Фэй прислонился к винному шкафу, ощущая, как рёбра жёсткости впиваются в спину, и вдруг улыбнулся.
Спустя полмесяца после того, как ему поставили диагноз бокового амиотрофического склероза, и неделю после того, как он оказался прикован к постели, он вернулся на два года назад, в свои двадцать четыре.
Сцена перед глазами была до боли знакомой — это тот самый день, когда Е Яо в первый раз натворил дел.
Семья Е владела небольшой кинокомпанией. Четыре месяца назад Е Яо, вопреки всем уговорам Е Фэя, воспользовался его отъездом по делам и вложил деньги в историческую драму, которая, по его словам, гарантированно должна была стать хитом.
Кто бы мог подумать, что проект окажется бездонной ямой, и уже через короткое время вложенные двадцать с лишним миллионов улетучатся без следа.
Сейчас Е Яо оказался в безвыходной ситуации: продолжать инвестировать — значит кормить ненасытную пасть, а бросить всё сейчас — потерять уже вложенные средства.
Как и всегда, отец Е с полной уверенностью потребовал, чтобы Е Фэй вычистил грязь за своим любимым младшим сыном.
Видя, что Е Фэй долго молчит, отец Е в раздражении швырнул телефон:
— Что, не хочешь?
По отношению к старшему сыну у него не было и доли того терпения, что он проявлял к младшему. Он нахмурился и рявкнул:
— Ты думаешь, что сам здесь ни при чём? Я ведь просил тебя присматривать за А Яо, и что в итоге? Чему ты его научил?!
Глядя на лицо Е Фэя, так напоминающее покойную жену, он почувствовал досаду, отвернулся и холодно произнёс:
— Как можно скорее верни деньги, и я не буду сводить с тобой счёты.
Е Фэй усмехнулся, лицо его выражало полное презрение.
Всего за пару минут вся его чопорная серьёзность улетучилась. Он лениво привалился к шкафу, сорвал туго затянутый галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
Отец Е, заметив это, решил, что сын просто сильно разозлился. Несмотря на внутреннее раздражение, он смягчил тон, пытаясь задобрить:
— Отец знает твои способности, ты точно сможешь разобраться со всем до конца месяца.
Он помолчал и нарочито добавил:
— Ты ведь не хочешь, чтобы твоего брата это сломило, и он опустил руки?
Он хорошо знал своего сына.
Знал, как важны для него семья и родственные узы. Хотя Е Яо был рождён не его матерью, Е Фэй с самого детства проявлял к нему немало любви.
Отец не верил, что Е Фэй сможет остаться в стороне.
Он подмигнул Е Яо, и тот, мгновенно всё поняв, вцепился в руку брата и затряс её:
— Я не нарочно, я просто хотел добиться успеха, чтобы показать тем, кто смотрел на меня свысока, чего я стою. Брат, я неправ, прости меня, прости, пожалуйста…
Он был молод, и такой послушный, просящий вид легко мог разжалобить. Е Фэй в прошлой жизни именно так и попался — молча и покорно разгребал последствия.
Но только не в этой жизни.
Он никогда не забудет лица своих так называемых родственников после того, как заболел.
Под предлогом того, что БАС — неизлечимая болезнь и лечение — пустая трата денег, они насильно выписали его из больницы после того, как он был парализован, и заперли в маленькой комнате, совершенно забыв о его существовании.
Биологический отец был занят общением со страховыми компаниями, подсчитывая выплаты, а младший брат, которого Е Фэй так оберегал, не мог дождаться, когда можно будет начать тратить эти деньги.
Никто не спрашивал, больно ли ему, удобно ли. Все ждали, когда его болезнь превратится в наличные.
Это были семь самых отчаянных и унизительных дней в жизни Е Фэя. Он бесчисленное количество раз хотел сбежать, молил о смерти, но тело было настолько слабым, что он не мог пошевелить даже пальцем, не говоря уже о самоубийстве.
Он уже приготовился умереть в муках и позоре, но никак не ожидал, что после чашки молока вернётся на два года назад.
Сейчас он здоров и всё ещё прилежно работает на благо семьи Е.
— Брат? — Е Яо, видя, что Е Фэй не пытается мягко успокоить его, как обычно, почувствовал странную тревогу и подобострастно придвинулся ближе. — Я обещаю, это в последний раз.
С близкого расстояния лицо Е Фэя казалось ещё более безупречным. Вспомнив, как с самого детства окружающие постоянно сравнивали его с Е Фэем, Е Яо опустил глаза, скрывая злобу, и изо всех сил постарался удержать маску хорошего брата:
— Ты ведь больше не злишься, правда?
Е Фэй не собирался тратить время на его актёрскую игру и холодно высвободил руку.
Болезнь передалась ему от матери, и против недуга, заложенного в генах, не было никакой управы, даже если знать о нём заранее. Но Е Фэй не чувствовал уныния. Возможность начать всё сначала и исправить ошибки, даже если у него в запасе всего два года, — уже великий дар небес.
В прошлой жизни он надрывался ради семьи, отдавал всю энергию работе, и жизнь его была до ужаса скучной. О каких-то радостях не приходилось и мечтать, он даже ни разу не был влюблён.
В этой жизни…
Е Фэй насмешливо улыбнулся. К чёрту работу! К чёрту семью Е! Жизнь коротка, осталось всего два года, с чего бы ему снова горбатиться? Как только он выйдет за эту дверь и разберётся с делами, он первым делом найдёт кого-нибудь покрепче, чтобы получить удовольствие!
— Ещё говоришь, что любишь меня, — Е Яо, который не желал признавать свою неполноценность по сравнению с Е Фэем, и так с трудом сдерживал раздражение, извиняясь. Видя, что Е Фэй всё ещё молчит, он пришёл в ярость. — А в итоге даже в такой мелочи не хочешь помочь!
Он помолчал и, задрав подбородок, бросил:
— Если бы мы были от одной матери, ты бы так не поступил.
Отец Е ударил по столу и зыркнул на него:
— Что ты мелешь?
Однако ругать младшего сына не стал, а перевёл огонь на Е Фэя:
— Посмотри, до чего ты довел брата! Что, крылья расправил и решил отречься от родных?
Отец Е холодно усмехнулся:
— Говорю тебе, в семье Е пока что решаю я. Ещё слово, и ты вылетишь из компании вместе со всеми своими пожитками!
Е Фэй снова опустился на диван.
Он больше не сидел прямо, а развалился, как будто у него не было костей, закинул ногу на ногу, слегка приподнял подбородок, глядя на отца, и насмешливо протянул:
— О чём ты мечтаешь?
Развлекательная компания семьи Е называлась Динъюань. В последние годы она несла сплошные убытки и была на грани банкротства. Если бы не Е Фэй, который вытащил компанию из ямы, её бы давно раздавило, как песчинку, стараниями таких «помощников», как отец и Е Яо.
Можно сказать, что Е Фэй в одиночку кормил всю семью.
— Что ты сказал? — отец Е в шоке уставился на сына, не веря, что обычно послушный Е Фэй мог произнести такое.
— Разозлился? — Е Фэй улыбнулся и поманил остолбеневшего Е Яо: — Иди сюда, я научу тебя одному слову.
Е Яо на автомате подошёл:
— Какому?
Е Фэй отчётливо произнёс:
— Бессильная ярость.
Хотя отец Е не знал сетевого сленга, он сразу понял смысл сказанного и от ярости позеленел:
— Ты, неблагодарный щенок, что ты сказал?!
— Смотри, — Е Фэй усмехнулся, — теперь это двойная бессильная ярость.
— Ты… — отец Е схватил крышку от заварочного чайника, собираясь швырнуть её в сына. В этот момент Е Фэй вдруг добавил: — Я могу взяться за это дело.
Отец Е замер. Он неловко опустил крышку, промолчав, но в глубине души почувствовал колоссальное облегчение.
Двадцать с лишним миллионов, которые растратил Е Яо, составляли большую часть оборотных средств компании. Если бы Е Фэй упёрся и отказался помочь, случилась бы катастрофа.
Подумав об этом, отец Е не смог скрыть самодовольной улыбки.
С самого детства он методично промывал ему мозги. Как видно сегодня, десять с лишним лет стараний не прошли даром.
Ну и что, что злится? Всё равно придётся покорно горбатиться на семью.
Отец Е взял чашку, сдул чаинки с поверхности и с удовольствием отпил глоток.
— Чего ты всё ещё сидишь? Бегом в компанию!
— Не спеши, — взгляд Е Фэя переходил с отца на Е Яо, он прищурился и произнёс: — Как говорится, кто родил, тот и отвечает. Раз уж вы спихнули это на меня…
Он приподнял веки, посмотрел на всё ещё злого Е Яо и усмехнулся:
— Давай, послушный сынок, назови меня папочкой, я послушаю.
http://bllate.org/book/26203/3136701
Готово:
