Окраина находилась далеко от центра города, А Шэн ждал Чэн Цзяньюй уже очень давно. Изначально яркие и аппетитные морепродукты успели остыть, потерять цвет и аппетит.
Чэн Цзяньюй по очереди разогрел их в микроволновке и подал к столу. А Шэн принес еще и красный бархатный клубничный торт — уютный и милый, а на черной карточке с золотым тиснением было написано: С днем рождения (с прошедшим).
Он лишь символически попробовал пару кусочков, отложил палочки и больше к еде не притрагивался.
Два года назад на одной вечеринке с друзьями он впервые узнал, что у него аллергия на морепродукты: за ушами и на затылке выступила мелкая красная сыпь. Тогда Цзян Янь посмеялся над ним, сравнив его с личи-жоу.
— Невестка, Цзян-гэ велел тебе выбирать на свой вкус, — А Шэн разложил перед Чэн Цзяньюй несколько журналов с роскошными товарами и раскрыл их. — Посмотри, какой подарок тебе нравится?
Чэн Цзяньюй опустил голову, от запаха табака в воздухе у него затылок заныл от тупой боли. Он помассировал переносицу и молча перевернул несколько страниц: пестрящие драгоценностями и золотом страницы пестрели новейшими международными лимитированными аксессуарами. В выборе подарков Цзян Янь всегда проявлял широту жеста.
— Можешь купить всё, что тебе понравится, — Цзян Янь лениво откинулся спиной на спинку кресла и легко выпустил колечко дыма.
Чэн Цзяньюй дошел до последней страницы. Его выделяющиеся костяшки пальцев напряглись, прижавшись к журналу. Сидевший рядом А Шэн покрылся холодным потом и с надеждой заглядывал ему в глаза:
— Невестка, неужели ничего не приглянулось?
— Ничего.
Чэн Цзяньюй достал телефон и вывел на экран фотографию. На ней был запечатлен старый выпуск журнала: манекенщик с европеоидными чертами лица в элегантном костюме, с закатанными рукавами белой рубашки, небрежно поднял руку, и серебряные запонки на манжетах ярко блестели в специально приглушенном свете.
Вокруг запонок вился узор из мелких золотых розовых ветвей, искусно вылитых из металла, а в центре красовалась угловатая буква. Дизайнер предусмотрительно выполнил деталь сквозной, что было популярно среди джентльменов в стране Ю много лет назад. Это выглядело красиво, но уже устарело.
— Я хочу вот это, — Чэн Цзяньюй протянул телефон.
А Шэн сфотографировал экран, не задавая лишних вопросов:
— Невестка, это, пожалуй, уже раритет, но я попробую навести справки.
— Спасибо, — тихо произнес Чэн Цзяньюй.
А Шэн был потрясен. Сколько он знал Чэн Цзяньюй, услышать от него благодарность довелось впервые — настоящее чудо.
Цзян Янь чуть приподнял подбородок, его отчетливо выступающий кадык перекатился, а черты лица казались резкими в клубах дыма.
— Считай это компенсацией. Выбери место, куда хочешь съездить, как будет время — отправимся в отпуск вместе.
Это исходило вовсе не от чувства вины или желания загладить вину, а было лишь наградой для Чэн Цзяньюй за то, что он не стал устраивать истерик из-за этого инцидента.
— Мм, хорошо, — покладисто кивнул Чэн Цзяньюй.
Цзян Янь затушил окурок, вытащил из пачки новую сигарету, взял зажигалку и уже собирался чиркнуть огоньком, как его указательный палец, лежавший на железном корпусе зажигалки, неожиданно замер.
Под обеденным столом Чэн Цзяньюй выскользнул из тапочек, и одна из его изящных стоп плавно скользнула вверх по голени Цзян Яня, лениво застыв на колене. Цзян Янь скосил взгляд: щиколотка, никогда не видевшая солнца, была ослепительно белой, пяточная кость выдавалась полумесяцем, тонкая, но не хрупкая. Выше виднелась обтянутая жестким денимом нога — стройная и прямая, с округлой и упругой икроножной мышцей, словно созданной самой природой.
Вторая стопа Чэн Цзяньюй тоже была босой и неторопливо отбивала ритм по полу.
А Шэн сидел неподалеку и звонил представителям бренда, совершенно не догадываясь о происходящем.
Чэн Цзяньюй моргнул, глядя на Цзян Яня. Тот тихо усмехнулся, явно наслаждаясь этой игрой. Ему было любопытно: при таком простом круге общения откуда Чэн Цзяньюй набрался всех этих штучек?
Неужели дошел до всего своим умом?
— А Шэн, уже поздно, возвращайся.
Цзян Янь отбросил зажигалку и расслаблено откинулся на стул.
Дверь гостиной закрылась. Белоснежная люстра под потолком освещала обеденный стол, игра света и тени создавала пикантную, интимную атмосферу.
Крутя в пальцах черенков ложки лимонад в стакане и глядя на посуду на столе, Чэн Цзяньюй попытался незаметно вернуть ногу назад, но чья-то теплая рука крепко перехватила его за щиколотку и властно притянула обратно. Одной рукой Цзян Янь пролистывал рабочие письма на экране смартфона, а другой неторопливо и вальяжно поглаживал его щиколотку.
— Нога устала, — слегка сопротивляясь, произнес Чэн Цзяньюй.
Рука на щиколотке сжалась еще сильнее, словно соревнуясь в силе, до боли сдавив берцовую кость — предупреждение не сопротивляться.
Чэн Цзяньюй нервно сжал пальцы и через пару секунд тихо спросил:
— Надолго ты в этот раз задержишься?
Карьера Цзян Яня была на пике, от предложений не было отбора, в будни он пропадал нарасхват, и видеться с Чэн Цзяньюй хотя бы пару раз в месяц уже считалось роскошью. На этот же раз он, вопреки обыкновению, провел дома целую неделю.
За эту неделю количество принятых Чэн Цзяньюй душах взлетело до небес: стоило ему только привести себя в порядок, как Цзян Янь снова доводил его до изможденного состояния.
Аппетит Цзян Яня соответствовал его жесткому характеру, и то, и другое было выше сил Чэн Цзяньюй.
Цзян Янь оторвал взгляд от телефона и небрежно бросил:
— Так не терпится от меня избавиться?
Чэн Цзяньюй встретился с ним взглядом. Поясница, прижатая к спинке стула, ныла, а ноги казались ватными, но он лишь непринужденно покачал головой.
Цзян Янь был уверен, что тот и не посмел бы. Под его пальцами тонкая, изящная щиколотка была покрыта лишь тонкии слоем нежной кожи, и этот небольшой прохладный участок уже успел нагреться от его прикосновений.
Его пальцы напоминали сургуч средневековых мастеров, запечатывающий принадлежащую ему драгоценную вещицу.
Эта странная мысль натянула струну сердцебиения и тут же резко отпустила. Его грудь шумела, как африканская саванна, по которой сейчас проносилось стадо слонов, и ему срочно нужно было что-то предпринять, чтобы унять это беспокойство.
Цзян Янь медленно убрал руку. Чэн Цзяньюй с облегчением выдохнул, тут же поднялся на ноги, залпом осушил стоявший на столе стакан воды. Его левую щеку украсила крошечная ямочка, и он уже собирался пожелать спокойной ночи, как Цзян Янь чуть приподнял подбородок и поманил пальцем:
— Иди сюда.
Чэн Цзяньюй, волоча ослабевшие ноги, послушно развел колени и устроился верхом на его коленях. Цзян Янь притянул его за упругую талию и одну за другой неторопливо принялся расстегивать пуговицы на его рубашке.
В просторной столовой разносился смущающий звук. В самый разгар страсти Цзян Янь прижался к его уху и, злобно и тяжело дыша, раздельно выговаривая каждое слово, прошептал ему:
— Ну и местечко же тебе досталось, просто благодатная почва.
После всего.
Чэн Цзяньюй без сил лежал навзничь на постели, повернув голову и устроившись щекой на руке Цзян Яня, и тихо спросил:
— Когда мне помочь тебе собрать вещи?
— Не нужно, я начинаю подготовку к концерту и недавно отменил всю работу.
Цзян Янь высвободил руку, одной рукой схватил телефон и отправил сообщение в WeChat агенту Брат Чао.
Он велел Брат Чао принять предложение об участии в шоу «Давай отправимся в путешествие». Чэн Цзяньюй был так послушен, что заслуживал официального статуса.
Чэн Цзяньюй слегка закусил губы и через пару секунд вздохнул:
— Мм… как здорово.
Дела Студия Бэй Синхуна подходили к концу, и Чэн Цзяньюй прошел все положенные по регламенту компании процедуры автоматического увольнения.
По идее, Чэн Цзяньюй больше не нужно было появляться в студии, но вышло иначе: ранним утром шквальный телефонный звонок вырвал его прямо из объятий Цзян Яня.
Медиакомпания Нанька была тяжеловесом в инвестиционной сфере, настоящим титаном среди заказчиков. Несколько месяцев назад они заказали у Студия Бэй Синхуна сценарий в жанре современного детективного триллера. Сдав половину набросков, студия погрузилась в тишину.
Каждый год Медиакомпания Нанька получала десятки тысяч подобных сценариев, и лишь единицы доходили до съемок. Когда в Студия Бэй Синхуна уже почти забыли про этот проект, Нанька неожиданно прислала официальное распоряжение, требующее вернуть сценарий к жизни.
Именно этот незаконченный золотой орешек и зажимал в руке Чэн Цзяньюй.
Сегодня инвестиционный продюсер из Медиакомпания Нанька вместе с Режиссер Лян лично пожаловали в студию на небольшое рабочее совещание. Режиссер Лян уже давно наслышан о талантах Бэй Синхуна, страстно желал познакомиться с этим мастером пера и заодно обсудить сценарий.
Прежде Бэй Синхун ни за что не позволил бы Чэн Цзяньюй высунуться и завести полезные знакомства, но сейчас у него не оставалось выбора, и он временно разрешил Чэн Цзяньюй сесть за стол переговоров.
Чэн Цзяньюй приехал поздно. У дверей конференц-зала Чэнь Кай с напряженным лицом беззвучно прошептал:
— Юй-гэ, осторожнее.
— Всё в порядке, — улыбнувшись, Чэн Цзяньюй похлопал его по плечу.
Напряжение в душе Чэнь Кай немного отпустило. Чэн Цзяньюй толкнул дверь конференц-зала — внутри было полно народу, и все взгляды разом устремились на него.
— Прошу прощения, опоздал.
Чэн Цзяньюй сел на свободное место рядом с Бэй Синхуном, а Чэнь Кай открыл ноутбук и подвинул его перед ним.
Бэй Синхун улыбнулся без тени радости:
— Это мой ассистент.
За круглым столом переговоров восседали: во главе — продюсер от Нанька, следом — перешагнувший шестой десяток, но полный энергии Режиссер Лян, а также… исполнитель главной роли Чжоу Цзюэцин.
Спустя пять лет они встретились вновь.
Пять лет назад один был начинающим, ослепительным, подающим надежды талантливым сценаристом, к которому все благоволили, а второй — никому не известным актером-статистом. Пять лет спустя один превратился в безродного, ничего не стоящего безработного сценариста, а другой стал горячим, востребованным траффик-актером за спиной у которого стоял мощный капитал.
Времена изменились, всё перевернулось с ног на голову.
Чжоу Цзюэцин носил очки в тонкой оправа, в уголке губ темнела крошечная коричневая родинка, придававшая ему утонченный и нежный вид, напоминавший благородных юношей из драм эпохи Китайской Республики. С той минуты, как Чэн Цзяньюй переступил порог, его взгляд намертво приковался к нему и не отпускал, пока тот не занял свое место.
Прошло несколько минут, а Чэн Цзяньюй так ни разу и не удостоил его прямым взглядом.
Продюсер коротко обрисовал ситуацию со стороны Нанька. Заказанный у Студия Бэй Синхуна сценарий назывался «Пожалуйста, убей меня нежно».
Это была история о любви и мести.
Сценарий пришелся Режиссер Лян по вкусу от и до.
Интеллектуалы старой школы обладали глубоким багажом литературных знаний и культурных традиций, для них съемки фильмов были смыслом жизни — они вкладывали в них душу, силы и собственную кровь. Тонкие чувства в «Пожалуйста, убей меня нежно», размышления о жизни юноши как нельзя лучше отвечали всем художественным запросам Режиссер Лян.
Из-за расположения со стороны Режиссер Лян продюсер также относился к Бэй Синхуну с особым пиететом, как к авторитету индустрии, и в ходе беседы неоднократно справлялся о его мнении.
Бэй Синхун с важным видом сыпал казенными фразами, напрочь уклоняясь от обсуждения самого сценария. Режиссер Лян потерял терпение, внимательно перелистал пару страниц текста и, переходя сразу к сути, спросил:
— Господин Бэй, сцена седьмая: почему отец Хо Цзина просил его быть осторожнее по дороге? Судя по предыдущим намекам автора, их отношения были далеки от теплых.
Бэй Синхун заикался и путался в словах, нерешительно издав какое-то «м-м», и с мольбой посмотрел на Чэн Цзяньюй. Тот же, глядя в экран ноутбука, демонстрировал окружающим лишь холодный профиль и хранил молчание.
— Это… наверное, я перепутал, — с натянутой улыбкой произнес Бэй Синхун, который одновременно зависел от таланта Чэн Цзяньюй и готов был придушить эту лишенную почтения к старшим заразу.
Режиссер Лян нахмурился: в работе над сценарием не бывает мелочей, как можно путать такие вещи?
— Вы уверены, что перепутали?
Улыбка на лице Бэй Синхуна застыла, ему пришлось кривить душой и кивать:
— Да, я перепутал, вы можете просто вычеркнуть эту фразу!
— Вычеркивать нельзя, — Чэн Цзяньюй поднял голову, в его глазах не было никаких эмоций, и он заговорил ровным, чеканным тоном. — В пятой сцене, когда Хо Цзин возвращается домой после мести, на следующий день на его обуви оказывается много пыли. Это потому, что его отец заметил следы крови на его туфлях и сам вышел вовне, чтобы помочь замести следы на месте преступления. Его отец с самого начала знал, чем занимается его сын.
Чэн Цзяньюй перевел взгляд на Бэй Синхуна и добавил без тени эмоций:
— Учитель Бэй, неужели вы забыли намеки, которые сами же и заложили?
Лицо Бэй Синхуна побелело от чувства вины и стыда, но, будучи стрелянным воробьем, он при всех залился громким смехом:
— Надо же, какая у меня память! Из-за вечной загруженности на работе забыл даже собственные сюжетные ходы. Хорошо, что ты, Сяо Юй, обладаешь такой прекрасной памятью. Я-то уже стар, мне остается только признать свое поражение!
Выслушав объяснение Чэн Цзяньюй, Режиссер Лян просиял, укоризненно покосился на Бэй Синхуна и перевел на Чэн Цзяньюй горящий, проницательный взгляд:
— Как тебя зовут?
Бэй Синхун поспешно вклинился:
— Это мой ассистент, его зовут…
— Чэн Цзяньюй, — перебил его Чэн Цзяньюй, открыто и прямо назвав свое имя.
В конференц-зале воцарилась гробовая тишина, все переглядывались.
Режиссер Лян был искренне удивлен и окинул его оценивающим взглядом. На Чэн Цзяньюй была надета контрастная полосатая повседневная рубашка с чуть закатанными манжетами, обнажающими чистые, рельефные кости запястий, воротник небрежно оттопыривался, нос был узким и прямым, а брови и глаза — ясными, и он ни в чем не уступал кинозвездам.
— Мне запомнилось твое имя. Это значит «свидетельствовать неизменность чувств от начала и до конца»? — улыбнулся Режиссер Лян.
Воспоминание о имени Чэн Цзяньюй было связано с вышедшим пять лет назад из ниоткуда фильмом «Инцидент в конце лета» — кассовым триумфатором среди артхаусных картин того года. Режиссер Лян в то время восстанавливался за границей, и ему очень пришлись по душе поиски смысла жизни и судьбы, предпринятые сценаристом в ленте. Он поручил компании связаться с этим молодым талантливым автором, но кто бы мог подумать, что, услышав имя Режиссер Лян, тот напрямую откажется от сотрудничества.
Он до сих пор помнил смущенный ответ помощника:
— Он отказался и сказал, что ваши фильмы слишком заумны, вы уделяете больше внимания рациональному, чем чувственному, и что вы с ним просто не сойдетесь характерами.
Чэн Цзяньюй не знал значения своего имени, у него с рождения не было ни отца, ни матери:
— Наверное, так и есть.
Видя, что ситуация складывается не в его пользу, Бэй Синхун несколько раз кашлянул, привлекая к себе всеобщее внимание, и принял напыщенный вид старого мэтра:
— Я очень ценю Цзяньюй. Хотя в последние годы у него был творческий кризис, я все же верю, что он сможет написать такой же прекрасный сценарий, как «Инцидент в конце лета». Хорошие сценарии стоят того, чтобы их ждать — не говоря уже о пяти, даже десять лет можно подождать.
— Режиссер Лян, ведь так? — Бэй Синхун обратился за поддержкой к Режиссер Лян.
Режиссер Лян кивнул и с интересом посмотрел на Чэн Цзяньюй. Будучи режиссером первого эшелона в стране, который ежедневно наставлял на площадке обладателей премий за лучшую мужскую и женскую роли, игру Бэй Синхуна он видел насквозь — это были лишь детские игрушки, не стоящие внимания.
Ему действительно было жутко любопытно, почему тот некогда гордый и полный грандиозных амбиций юноша забился в этот угол и превратился в тихую, бессловесную кошку.
— Господин Бэй, на сегодня совещание окончено, я рассчитываю увидеть вторую половину сценария «Пожалуйста, убей меня нежно» как можно скорее, — Режиссер Лян поднялся и протянул руку. Бэй Синхун с облегчением пожал ее, сам того не заметив, его ладони были мокрыми от пота.
Чэн Цзяньюй захлопнул тонкий блокнот. Секретарь Режиссер Лян шагнул вперед и протянул ему изысканную визитку с чернильными разводами в традиционном стиле. Всё это происходило на глазах у Бэй Синхуна: злость на Чэн Цзяньюй в нем просто бурлила, но поделать с этим он ничего не мог.
Представители Интертейнмент Нанька ушли так же быстро, как и появились. Чжоу Цзюэцин уходить не стал: он неподвижно сидел на месте, дожидаясь, пока в конференц-зале останутся лишь Бэй Синхун, Чэн Цзяньюй и Чэнь Кай — всего четверо.
Поправив очки, он мягко улыбнулся Чэн Цзяньюй с присущим высшему свету джентльменским изяществом и уже собирался высказаться, как Чэн Цзяньюй без каких-либо эмоций поднялся с места, развернулся и вышел за дверь, а Чэнь Кай последовал за ним с блокнотом в руках.
Атмосфера повисла неловкая.
Словно танго без партнера.
— Ишь какой характерный, — сплюнул Бэй Синхун.
Чжоу Цзюэцин снял очки и положил их на стол:
— У него всегда был тяжелый характер, иначе с чего бы ему скатиться до роли твоего литературного раба?
Бэй Синхун улыбнулся своей фальшивой улыбкой, заботясь лишь о выгоде на собственном клочке земли:
— Не мог бы ты придумать еще способ заставить его послушно писать за меня?
— Ты что, правда считаешь его персонажем из мультика? — усмехнулся Чжоу Цзюэцин, глядя в окно. — Способ, которому я тебя научил, срабатывает только раз. Сможешь ли ты приручить этого львенка, зависит от твоих собственных способностей. Если у тебя кишка тонка, я тут бессилен.
Бэй Синхун замялся, собираясь с мыслями, и нерешительно произнес:
— Если Цзян Янь не станет вмешиваться, у меня найдется способ заставить его покориться. Ты можешь гарантировать, что Цзян Янь не сунется?
Чжоу Цзюэцин потянулся и небрежно бросил:
— Можешь действовать смело. Чэн Цзяньюй для Цзян Яня просто комнатная собачонка — преданная и верная, но сам Цзян Янь ни в грош его не ставит.
Голоса в конференц-зале стихли.
Чэн Цзяньюй угостил Чэнь Кая обедом в благодарность за помощь в последнее время. Они выпили по чуть-чуть, за разговорами незаметно пролетело много времени.
Поймать такси удалось только с наступлением сумерек. Улицы уже сияли разноцветными огнями неоновой рекламы, весь город купался в блеске, а по радио в салоне играла незнакомая песня.
Голосовые данные у исполнителя казались отменными: даже несмотря на то, что он намеренно смягчал манеру в угоду нежной мелодии, сквозь нее пробивались уникальные глубокие ноты и плотное дыхание, а каждое слово звучало с выверенной силой, лаская слух.
Чэн Цзяньюй с интересом открыл музыкальное приложение и потряс телефон для поиска песни.
Телефон коротко вибрировал.
[Исполнитель: Цзян Янь]
[Песня года по количеству добавлений в избранное: № 1]
Чэн Цзяньюй на мгновение замер. Его палец медленно скользнул по экрану, и в конце концов он все же нажал на маленькую иконку, добавив этого исполнителя в избранное.
http://bllate.org/book/26193/3135658
Готово:
