Услышав этот полушутливый вопрос, Лу Синцзя словно провалился в ледяной подвал.
Он ужасно боялся, что Цинь Мудун поймет его неправильно.
С таким трудом их отношения едва-едва начали налаживаться, и если между ними действительно возникнет отчуждение, мало того что все прежние старания пойдут прахом, так в будущем подобраться к нему станет еще труднее.
Лу Синцзя закусил губу и в панике принялся оправдываться:
— Прости, я тут пошутил с Цю Жуйфэном и вовсе не собирался хвастаться перед ним тобой, я... я...
Лу Синцзя хотел сказать, что просто хочет дружить с ним и желает ему радости и счастья, но как назло, от растерянности совершил ошибку: чем сильнее он торопился, тем больше путался и никак не мог связать двух слов.
Незаметно на висках у него выступил слой испарины.
Летняя ночь была знойной и томительной, над головой жужжал вентилятор. Цинь Мудун поднял взгляд на растерянно лепечущего перед ним юношу, и его сердце, до этого похожее на стоячую воду, словносколыхнули брошенные туда два камня.
Камни, покачиваясь, пошли ко дну, пуская по водной глади круги ряби, и что-то внутри рухнуло с оглушительным грохотом.
Остатки неуверенности на дне души внезапно рассеялись, стоило ему встретиться взглядом с этими полными тревоги глазами.
Цинь Мудун был уверен: Лу Синцзя действительно очень боялся быть неправильно понятым, очень боялся его холоности и равнодушия.
Спустя мгновение Цинь Мудун негромко произнес:
— Я знаю.
Одна эта фраза вернула Лу Синцзя из ада обратно в рай.
Он недоверчиво распахнул глаза и запинающимся голосом переспросил:
— Правда?..
— ...Угу.
Его глаза сияли слишком ярко, и Цинь Мудун был вынужден отвести взгляд.
— Тогда... мы можем сидеть за одной партой? — с робкой надеждой спросил Лу Синцзя.
Загибая пальцы, он изо всех сил старался перечислить свои достоинства:
— Я не болтаю на уроках, не буду мешать тебе учиться и без спроса трогать твои вещи. Если ты захочешь объяснять мне задачи, я с радостью послушаю, а если не захочешь — я не стану винить тебя. Хоть мои оценки пока не слишком хороши, я буду стараться, чтобы как можно скорее перестать быть для тебя обузой...
Боясь, что Цинь Мудун разозлится, он говорил все тише и тише, но его глаза по-прежнему оставались яркими, полными робкой заботы — он никак не решался отвести их от Цинь Мудуна.
— Как хочешь.
Цинь Мудун чуть приподнял веки и в месте, куда Лу Синцзя не мог заглянуть, незаметно тронул губы легкой улыбкой.
Вовремя прозвенел звонок с урока, Брат Чу, собирая вещи, вышел из класса. Цинь Мудун тоже убрал книгу в ранец и в два-три шага пересек порог кабинета. Лу Синцзя сидел за своим местом, а уголки его рта расплывались все шире и шире.
— Цзя-Цзя, идешь?
Цю Жуйфэн вовремя повернулся, чтобы позвать его.
— Иду, иду!
Лу Синцзя закивал без промедления, закинул за спину ранец и вместе с Цю Жуйфэном вышел из класса, подпрыгивая на ходу.
— Чего это ты так счастливо улыбаешься? — не удержался от вопроса Цю Жуйфэн. — Умник что, согласился сидеть с тобой за одной партой?
— Ага! — Лу Синцзя с улыбкой кивнул, его голос звучал легко и радостно.
— Ну ты и бесхребетный, — усмехнулся Цю Жуйфэн. — Тот, кто не знает, подумал бы, что вы сидите вместе, а тот, кто не знает, решил бы, что ты ему в любви признался. Тоже мне, лучшие друзья... Похоже, я наконец всё понял: это ты у нас его главный фанат.
Лу Синцзя бормотал себе под нос:
— Я ведь и правда люблю его...
— Что ты сказал? — Цю Жуйфэн не расслышал и приподнял брови.
— Ничего, — поспешно мотнул головой Лу Синцзя, вспомнив о важном деле. Пиная камешек под ногами, он пояснил Цю Жуйфэну: — Скажу тебе честно: на самом деле мы с ним не то чтобы лучшие друзья. Просто в детстве вместе играли, потом в средней школе почти не общались, а в старшей снова встретились. Все это время я лишь с одной стороны за ним увиваюсь.
Хотя Цинь Мудун прямо не говорил, тяготит ли его это, врать все равно было неправильно, и Лу Синцзя, подумав так и этак, решил сказать правду.
Стоит соврать один раз — и придется выкручиваться с помощью сотни новых лжей, а там слухи станут только безумнее, и если они дойдут до Цинь Мудуна, это вполне может ему не понравиться.
— Стой, не ври мне, — Цю Жуйфэн не верил ни единому слову. — Какой смысл отмежевываться от него передо мной? Вы что, тайный роман крутите?
Лу Синцзя подавился воздухом и закашлялся, лишившись всякого дара речи.
В наши дни, оказывается, говорить правду — значит добиваться того, чтобы тебе не верили.
Цю Жуйфэн продолжил свои рассуждения:
— Цзи Анжань и Цинь Мудун учились вместе в средней школе. Говорят, еще тогда он начал сидеть на задней парта один, в одиночку за столом. Как учителя ни уговаривали, сдвинуть его было невозможно. А с тобой он ведь сидел за одной партой, и больше ни с кем! И ты после этого называешь ваши отношения плохими?
— ...Погоди! — Лу Синцзя чутко уловил главную мысль в его словах. — Они учились вместе в средней школе?
Он давно хотел узнать о том, что происходило с Цинь Мудуном в средней школе, но сокрушался из-за отсутствия возможности. Кто бы мог подумать, что стоптать железные башмаки в поиках — и найти всё без всякого труда.
— Ага, — Цю Жуйфэн кивнул, не понимая, почему Лу Синцзя вдруг так возбудился. — Одноклассники, без обмана.
Лу Синцзя глубоко вздохнул:
— А что еще он рассказывал? Насчет их средней школы?
— Этого я уже не знаю, — покачал головой Цю Жуйфэн. — Разве я мог, беседуя с ним, постоянно болтать о другом мужике?
Лу Синцзя: «...»
Вы же соседи по парте, а не любовники, какая проблема поговорить о другом мужчине?
Непонятно почему, но каждый раз, когда Цю Жуйфэн упоминал Цзи Анжаня, у Лу Синцзя возникало какое-то странное предчувствие, будто он вот-вот что-то вспомнит.
Однако моменты, когда эта искра вдохновения вспыхивала, неизменно оказывались ужасно короткими, и Лу Синцзя, не в силах ничего припомнить, в конце концов оставлял эти попытки.
— Нет, погоди, я же тут серьезно тебя анализирую, — Цю Жуйфэн снова вернул разговор к прежней теме. — Он тебе и задачи объяснял, и верхнюю одежду одалживал поносить... О каких лучших друзьях речь, я бы и тому поверил, если бы ты сказал, что он по тебе тайно сохнет.
Лу Синцзя: «...»
Я чуть сам в это не поверил.
Впрочем, раз уж он раздобыл ключевые сведения, Лу Синцзя поленился препираться с Цю Жуйфэном, несшим всякую чепуху:
— Вы с Цзи Анжанем все еще собираетесь сидеть вместе?
— Угу, — Цю Жуйфэн почесал затылок, и в его голосе неожиданно проскользнуло нечто вроде смущения. — Цзи Анжань очень крут, во многих задачах может додуматься до простых способов решения, делает все серьезно и дисциплинированно, я тоже многому у него научился, следуя за ним.
— Ну и отлично, значит, нашу группу не придется разбивать.
Лу Синцзя изначально довольно тепло относился к Цзи Анжаню. Тот был хоть и чуточку замкнутым, но дела вел основательно, к тому же ему очень нравилось общаться — рядом с Цзи Анжанем он чувствовал себя весьма уютно. А теперь, когда к этому добавился статус бывшего одноклассника Цинь Мудуна, Лу Синцзя захотелось сблизиться с Цзи Анжанем еще сильнее, чтобы расспросить его об их средней школе.
Ранним утром следующего дня Лу Синцзя проснулся от манящего аромата. Проследовав на запах до самой кухни, он обнаружил, что Хэ Си сама приготовила лепешки с яйцом.
Хэ Си отлично готовила, и в ее руках самая заурядная еда превращалась в разнообразные кулинарные изыски.
Раскатанное тесто смазывалось масляным клейстером, сворачивалось и укладывалось в электрическую блинницу, а мгновение спустя раздувалось шариком. Стоило проткнуть его палочкой, влить яичную болтушку и посыпать мелко нарезанным зеленым луком — и ароматная лепешка с яйцом была готова.
Вдобавок к ней подавался обжаренный ею же сладкий соус из муки. Как раз в том возрасте, когда организм растет, Лу Синцзя запросто уплетал за обе щеки две огромные лепешки и выпивал целый кувшин каши.
После завтрака на столе осталась ровно одна лишняя лепешка, и Лу Синцзя тут же вспомнил про голодавшего в тот день Цинь Мудуна.
Прожив с ним бок о бок целую неделю, он понял, что боли в желудке у Цинь Мудуна случаются вовсе не случайно — просто тот вечно ленится завтракать.
Лу Синцзя произнес:
— Мам, я захвачу с собой оставшуюся лепешку.
Хэ Си нахмурилась:
— Ты что, не наелся?
Лу Синцзя потер нос и перевел разговор на другую тему:
— Наверное... наверное, расти начал.
Хэ Си ничего не сказала, нашла пакет для продуктов, упаковала лепешку и протянула ему пакет с молоком:
— Есть одну сухую лепешку — не дело, выпей еще молочка.
— Хорошо.
Лу Синцзя взял молоко и упакованную лепешку, положил их в ранец и почему-то подумал, что Хэ Си, кажется, что-то заподозрила.
Но Хэ Си не стала задавать вопросов, так что ему оставалось только прикинуться дурачком.
Набитый едой ранец казался тяжелым, а сердце Лу Синцзя было переполнено до краёв — он вскочил на велосипед и помчался в школу.
Школа была старой постройки, с жестяными шкафчиками и баками для кипятка, которые плохо держали тепло, из-за чего внешние стенки аппаратов всегда стояли нагретыми от внутренней воды. Ученики частенько грели на них молоко.
Сейчас стояло лето, и желающих подогреть молоко находилось немного, но, помня о больном желудке Цинь Мудуна, Лу Синцзя все же вытащил пакет из рюкзака и водрузил его на крышку аппарата.
Завершив все приготовления, он с легким сердцем вернулся в класс.
На этот раз он явился непривычно рано, людей в помещении было немного — лишь редкие одиночные фигуры. Но стоило переступить порог, как Лу Синцзя обнаружил, что на его стуле сидит какая-то девочка.
Девочку звали Ся Шу, у нее был живой и открытый характер, а в классе она пользовалась всеобщей симпатией.
Ся Шу сидела рядом с Цинь Мудуном, держа в руках тетрадь с домашней работой, и с усердным видом выглядела так, будто задавала ему задачу.
Его место оказалось занято, и Лу Синцзя оставалось лишь кое-как примоститься на соседнем сиденье, подперев щеку рукой и погрузившись в задумчивость.
Голос у Ся Шу был чуть резковат, а голос Цинь Мудуна — низким и бархатистым. Поскольку Лу Синцзя сидел совсем недалеко, обрывки их разговора непрерывным потоком вливались в его уши.
С некоторым внутренним ущемлением он подумал, что Цю Жуйфэн говорил, будто Цинь Мудун относится к нему по-особенному, но на деле в этом не было ничего особенного. Он точно так же объясняет задачи другим, точно так же позволяет кому попало сидеть рядом с собой, и, вполне возможно, даже школьную форму кому-то одалживал.
Лу Синцзя никогда не считал себя мелочным человеком, но сейчас у него на душе почему-то скребли кошки, и от этого было неуютно.
— Эту задачу я поняла, спасибо тебе, — голос Ся Шу звучал сладко, с присущим юным девушкам кокетливым оттенком. — А еще...
Лу Синцзя надул губы.
Да сколько можно уже, он ждет целую вечность! И это при том, что он принес ему горячую лепешку с яйцом, которая сейчас совсем остынет.
— На этом закончим.
Цинь Мудун прервал ее на полуслове.
Ся Шу опешила и закусила губу:
— Но я... я еще не все спросила.
— Задачи, которые ты задавала, совсем не сложные, подумай сама — и решишь. К тому же...
Цинь Мудун поднял взгляд в сторону, где сидел Лу Синцзя.
— Пришел мой сосед по парте. Ты заняла его место.
— Я ему скажу... — Ся Шу быстро сориентировалась, посмотрела в сторону Лу Синцзя и озарила его фирменной улыбкой. — Цзя-Цзя, ты не мог бы подождать еще чуть-чуть? Ты ведь не против, правда?
Лу Синцзя приоткрыл рот и еще ничего не успел ответить, как тонкие губы Цинь Мудуна шевельнулись:
— Я против.
Он произнес:
— Я не хочу, чтобы он ждал.
http://bllate.org/book/26177/3134117
Готово:
