Сегодня был день съемок рекламных фото. Когда Лу Вэй, переодевшись и наложив грим, прибыл на площадку, то обнаружил, что Юань Су давным-давно, со спокойным и невозмутимым видом, уже к чему-то готовился в фотостудии. Осветители и реквизиторы сновали туда-сюда, вокруг стоял легкий шум и гам, а он, совершенно не заботясь о собственном имидже, прислонился к рабочему столу сотрудников и с суровым выражением лица что-то обсуждал с Сюй Цзючжоу.
Опоздание издавна было привилегией старших, но он так не поступал. Похоже, эта большая звезда музыкальной сцены и впрямь явилась сюда с настроем искренне учиться. Уголки губ Лу Вэя слегка приподнялись, а в черноте его глаз таился нечитаемый взгляд.
Сюй Цзючжоу обладал острым зрением — боковым зрачком он сразу же заметил его и поспешно кричал:
— Малыш Лу, иди сюда скорее!
Тот еще не успел и слова сказать в приветствие, как звездный режиссер уже подтянул его к Юань Су и поставил плечом к плечу. Глядя на обоих сбитых с толку парней, он с крайне довольным видом цокнул языком:
— Какая пара! Просто созданы друг для друга.
— Ну хватит! Не болтай ерундой, — смеясь и ругаясь, бросил Юань Су. Сам-то он ничего особенного в этом не видел, но Лу Вэй был молод и обладал тонкой кожей — наверняка снова смутится.
Юань Су скосил глаза и бросил взгляд в сторону: мочки ушей красивого молодого человека и вправду окрасились в едва заметный розоватый оттенок, но при этом его глаза сияли, в упор и немигая разглядывая его, пока он тихонько бормотал:
— И правда ведь подходим.
Адаптируется довольно быстро, покачал головой и легко усмехнулся Юань Су.
— Ого, посмотрите-ка на его сознательность, — повеселел Сюй Цзючжоу.
Он было хотел отпустить еще пару шуточек, но второй режиссер уже подсказывал, что всё готово к работе, так что он заглотил пустые разговоры обратно и серьезно произвел:
— Скоро начинаем съемку, сначала сделаем кадры с совместным фото.
Заметив, что выражения лиц обоих стали серьезными, режиссер слегка приподнял уголки губ и продолжил:
— Одиночные снимки не представляют особой сложности, но от совместного кадра я хочу добиться достаточного напряжения, чтобы подчеркнуть переплетение судеб между персонажами по сюжету, вам понятно?
Услышав это, Юань Су кивнул и поспешно освежил в памяти уже от зусков знакомый сюжет.
Эта драма называлась «Сияющий путь голоса», и в ней рассказывалось о том, как одаренный исключительными музыкальными талантами юноша преодолевает всевозможные препятствия, чтобы в конце концов обрести свой собственный сияющий путь к звездам и прекрасную жизнь.
Юань Су играл Янь Цю — гениального музыканта с трагической судьбой, который карабкался на самую вершину сквозь тернии и ухабы. Этот персонаж имел огромное сходство с ним самим, к тому же по ходу действия требовалось множество сцен с игрой на музыкальных инструментах и вокалом, что и было причиной, по которой Сюй Цзючжоу всеми правдами и неправдами старался заполучить его на эту роль.
Персонажа Лу Вэя звали Шэнь Чэн, он приходился Янь Цю менеджером. Сначала он выступил благодетелем Янь Цю, вытащив того из огня да в полымя, затем стал его важнейшим соратником и надежнейшей опорой, а в финале превратился в любовь всей его жизни.
Познакомившись в тяжелые времена, они любили друг друга до седых волос.
На Юань Су была надета обычная футболка и джинсы, подобранные гардеробщиком — дешевые вещи с уличного рынка. Его только что выгнали из дома, а в карьере случился тяжелейший кризис, из-за чего он выглядел крайне подавленным. Лу Вэй же щеголял в сшитом на заказ костюме, всем своим видом олицетворяя преуспевающего элитного профессионала: к тому времени он уже являлся известным в кругах шоу-бизнеса агентом. Их жизненные обстоятельства различались как небо и земля, и тем не менее именно он вызвался протянуть руку помощи в столь мрачный момент...
В глазах Юань Су проступила благодарность, а лучистый взгляд упал на стоявшего перед ним статного, изысканно одетого молодого человека. Они стояли очень близко, их взгляды перекрещивались, и между ними медленно зарождались сложные эмоции, сливаясь воедино в игре света и тени.
— Отлично, голову преподавателя Юаня чуть-чуть вправо, прекрасно, — фотограф, удерживая камеру, с довольным видом сделал несколько кадров подряд.
На лицах окружавших их сотрудников проступили двусмысленные улыбки, особенно у девушек. Одна из них не удержалась и тихонько ахнула, тут же зажав рот ладонью и с покрасневшим лицом испуганно косясь на строгого режиссера Сюя — в страхе навлечь на себя гнев.
Однако Сюй Цзючжоу в этот момент было не до нее: слегка нахмурив брови и поджав губы, он немного подумал, после чего все же сделал жест рукой, призывая остановиться, и произнес низким голосом:
— Не то. Ощущение всё равно немного не дотягивает.
Пройдя пару шагов вперед, он сурово пояснил:
— Я не пытаюсь придираться по мелочам, но если эмоции, которые мы видим сейчас, оценить на десятку, то на пленке останется лишь седьмая доля, а зрителям в итоге достанется в лучшем случае тройка. Так что эмоции должны быть куда более пронзительными и яркими.
Слова эти, казалось, были обращены к обоим, но взгляд его упал на Юань Су.
Юань Су с серьезным видом отозвался, в глубине его глаз мелькнула нотка твердости: он понимал, что Лу Вэй отыграл превосходно, а вот его собственная эмоциональная отдача еще не поспевала. Он прикрыл глаза, заново выстраивая и проживая эмоции внутри себя.
Съемка возобновилась. На этот раз его чувства были куда более наполненными, а в глазах появилась глубина. Сюй Цзючжоу не стал останавливать процесс, однако Юань Су отчетливо чувствовал, что этого всё еще далеко недостаточно.
Стоявший перед ним Лу Вэй совершенно четко транслировал эмоции через взгляд и язык тела, в то время как выражаемые им самим чувства все еще плавали на поверхности, не позволяя дать отклик равной силы. При таком раскладе ощущение напряжения в кадре неминуемо катастрофически упадет!
Так дело не пойдет.
Поэтому он сделал глубокий вдох и прервал процесс:
— Простите, режиссер Сюй, можно на минуту прерваться, позвольте мне еще раз поймать нужное ощущение?
Он с искренним извинением поклонился окружающим, выражая глубочайшее раскаяние:
— Простите, доставлю вам хлопот.
Видя, что Юань Су стремится к совершенству, режиссер Сюй, разумеется, не стал возражать, тут же кивнув и объявив двадцатиминутный перерыв для всей съемочной группы. Второй оператор воспользовался моментом, чтобы подкорректировать положение отражателей и софитов, зашевелились реквизиторы и группа костюмеров-гримеров, и фотостудия снова ожила.
Лу Вэй посмотрел на хмурого молодого человека, который всеми мыслями пытался погрузиться в роль, и не удержался от того, чтобы приподнять брови. Просторная футболка делала его фигуру хрупкой, мягкие пряди волос поникли, а искусственный болезненный макияж придавал утонченный и хрупкий вид. Такой гордый и неприступный человек, добившийся успеха уже давным-давно, — кто бы мог подумать, что он будет предъявлять к себе столь высокие требования.
Он внезапно качнулся ближе и тихо спросил:
— Брат Юань, когда ты выпускал свой первый альбом, это ведь случилось даже раньше, чем у Янь Цю?
— ...Верно, где-то в семнадцать-восемнадцать лет, я еще в старшей школе учился.
Юань Су на мгновение замер, но тут же сообразил, что Лу Вэй, должно быть, пытается помочь ему настроиться и войти в образ, и ответил с легкой улыбкой:
— Я помню: тогда твои песни вмиг заполонили все улицы и переулки, их пели и взрослые, и дети. Тебя приглашали на всевозможные музыкальные фестивали, награды музыкальной индустрии всех мастей ты собирал пачками, и звукозаписывающие компании непрерывно протягивали тебе оливковые ветви... Но что было потом? — допытывался тот.
— Потом я продолжил творить, продолжил писать музыку...
Мысли Юань Су унеслись ввысь вслед за негромкими словами юноши, а в глазах постепенно воцарилась пустота.
— Но именно в этот момент самый близкий твой соратник и музыкальный единомышленник нанесли тебе удар в спину! Один оклеветал тебя в плагиате, другой обвинил в буллинге новичков и притеснении подчиненных. Ты в одно мгновение рухнул с небес на самое дно, и те, кто прежде так сильно любил тебя, теперь безумно вопили, требуя твоей смерти! Но ты не сломился духом — ты даже перенес всё это в свои песни...
Юноша говорил очень быстро, его тон был чеканящимся и сильным. Слова сыпались плотно и суматошно, точно удары барабана, заставив его в ту же секунду замереть на месте без малейшей возможности защититься.
Это было совсем не похоже на самостоятельное чтение сценария. Глаза Лу Вэя были темны, как черная тушь, и, подобно водовороту, накрепко притягивали его взгляд. Вглядываясь в них снова и снова, он словно бы воочию пережил все эти события!
Искажение правды, клевета — ему было всё равно, ведь он все еще мог писать! Творческий дар был его предметом наибольшей гордости, музыка составляла весь его мир. Но пережив столько раздирающих душу предательств и столкнувшись со столь ядовитыми сплетнями, он вдруг обнаружил, что с какого-то дня оказался не в силах сочинить больше ни единой песни!
Словно бог внезапно взял да отобрал свое расположение к нему: он сидел, сжавшись в углу темной комнаты, окруженный комками смятых черновиков, в голове роились тысячи мыслей, многое крутилось на самом языке, но написать он этого просто не мог!
Лу Вэй подбирался всё ближе, и его высокая фигура словно норовила заключить Юань Су в объятия целиком. Нахлынувшее чувство чудовищного давления не вызвало отторжения — напротив, в ауре этого мужчины он ощутил странное, давно забытое успокоение. А затем раздался низкий голос прямо у самого его уха:
— Ты лишился всякого вдохновения, остался абсолютно ни с чем... и тогда встретил меня.
Поскольку официальная съемка еще не началась, столь двусмысленные действия пары вызвали нескрываемый шквал восторженных возгласов и бурных обсуждений среди стоявших вокруг сотрудников. Девушка, что только что шумно втянула воздух, вновь возбужденно покраснела, но Юань Су уже совершенно не замечал ничего из этого.
Он видел лишь протянутую к нему руку Лу Вэя, а в темных до черноты глазах читалось чарующее искушение.
— Это я вытащил тебя из грязи, это я — твоя самая несокрушимая, мощная опора и полная поддержка, так что тебе остается только крепко вцепиться в меня!
Но произнося эти слова, он вдруг резко отпрянул назад — с неожиданной для всех скоростью.
Нет!
У Юань Су сузились зрачки, он тут же подался вперед и без малейших колебаний вцепился обеими руками в протянутую сильную ладонь. В его глазах проступили растерянность, жажда и едва уловимая борьба.
Щелк! Звук затвора оборвал ход его мыслей, разом рассеяв причудливую и манящую атмосферу, царившую между ними двумя. Лишь тогда Юань Су очнулся от наваждения, услышав долетевший до слуха взволнованный голос Сюй Цзючжоу:
— Да-да-да, именно это ощущение! Держать в том же духе, давайте еще парочку кадров.
Юань Су потряс головой: в теле все еще отдавалось то самое будоражащее кровь чувство. Так вот оно что — войти в роль!
Он словно внезапно прозрел и, глядя на стоявшего рядом молодого человека, от всего сердца поблагодарил его:
— Ты поистине прирожденный актер, спасибо, что помог мне.
Лу Вэй смущенно улыбнулся, и только что источавший властную ауру изнеженный негодяй вновь превратился в прежнего лучезарного парня. Умение с легкостью управлять своими образами заставило Юань Су в очередной раз восхититься его выдающимся актерским мастерством.
Следом за совместными кадрами пошли одиночные. Чтобы гармонировать с образом персонажа, реквизиторы принесли скрипку. Как раз в этот момент осветитель возился со светом, и несколько свободных сотрудников подбили Юань Су сыграть что-нибудь, чтобы порадовать народ.
Лу Вэй смотрел, как он оказался окружен толпой людей, словно луна среди звезд, а на его красивом лице играла мягкая улыбка. Смычок свободно скользил по корпусу инструмента, белые изящные пальцы порхали по струнам, и мелодичная музыка разлилась по всей фотостудии. Казалось, каждая нота обладала собственной жизнью и сама собой устремлялась к самому уху, тихо рассказывая трогательную главу.
В этот момент Юань Су, казалось, заметил его взгляд и тут же одарил его кроткой улыбкой, в которой сияло целое созвездие, словно они были старыми друзьями на протяжении многих лет.
— Понимаешь теперь, почему я, бесстыдник этакий, так умолял его сыграть эту роль?
Сюй Цзючжоу бросил взгляд на застывшего на месте Лу Вэя, решив, что тот тоже потрясен пронзительной мелодией, и с улыбкой на устах с чувством произнес:
— При столь выдающемся музыкальном таланте Янь Цю будто сшит для него на заказ.
Лу Вэй не удержался от улыбки. На самом деле дело было не только в этом. Помимо столь же выдающихся музыкальных успехов, этот человек был столь же наивен и доверчив, как и Янь Цю.
В глубине его глаз мелькнул непонятный блеск, и он с предельно искренним и безобидным видом улыбнулся Сюй Цзючжоу:
— Вы абсолютно правы.
http://bllate.org/book/26175/3133958
Готово:
