— Нет, мы не можем себе этого позволить.
Фан Юань прикрыл кошелек, отступил на шаг, и во взгляде его читалась настороженность.
Гу Яньшу: — ...
Проехали.
Позволить-то он, конечно, мог, но во-первых, разница в ту и другую сторону составляла семь раз, и убытки исчислялись десятками миллионов, а во-вторых, это подпортило бы репутацию.
Гу Яньшу считал, что ради некоего Шэня оно того не стоило.
К тому же, раз вокруг столько посторонних людей, нужно хоть немного сохранять лицо.
Обернувшись, он бросил с максимальной скупостью на слова:
— Учитель Шен, какое совпадение.
По тому, как вынужденно тот отбывал номер, Шэню стало и досадно, и смешно.
Неблагодарный.
Он ведь по доброй воте пришел поддержать его, а тот даже не ценит.
Еще и скряга к тому же.
Иначе с чего бы ему сегодня впустую тащиться в U.N. и снова быть должным такую огромную услугу некоему Е.
К тому же раньше он сладко звал его братиком на каждом шагу, а теперь превратился в учителя Шена.
Шэнь Цзюэ посмаковал эти три слова и с преснейшей улыбкой протянул:
— А мне и впрямь быстро поднимают старшинство.
Гу Яньшу кивнул:
— Учитель Шен — старый мастер с высокими моральными устоями и безупречным мастерством, так и должно быть.
Тон был бесстрастным и серьезным, и тот, кто не знал правды, мог бы подумать, что Шэнь Цзюэ вовсе не двадцать семь лет, а все семьдесят два.
Шэнь Цзюэ чувствовал, что Гу Яньшу намеренно пытается довести его до белого каления.
Прежде чем он успел взбеситься окончательно, генеральный продюсер ЦАО Дань вихрем примчался на место, остановился прямо перед Шэнь Цзюэ и с выражением полного бессилия на лице произнес:
— Разве я не говорил тебе, что список наших гостей и ход съмок держатся в секрете? Что это за бред ты выложил в Вейбо?
— Я в том посте написал только, что жду с нетерпением, больше ничего. Кто там что разглядит? — Шэнь Цзюэ засунул руки в карманы куртки, а его ленивый голос звучал донельзя уверенно.
ЦАО Дань лишился дар речи.
Рассуждения были железные.
Но он ведь прекрасно знал нрав этого предка, поэтому ему поневоле пришлось мягко и вежливо предостеречь:
— Короче, не устраивай беспорядков, оставь моим старым костям хоть какой-то шанс на выживание, ладно?
Шэнь Цзюэ: — Ладно уж.
Ишь ты, еще и одолжение делает! Слушая этот снисходительный тон, ЦАО Дань с трудом сдержал желание закатить глаза. Собравшись с духом, он отдал пару распоряжений, а затем поманил Ван Яна:
— Сяо Ван, сперва займись вон тем участком, присмотри за Шэнь Цзюэ.
Закончив говорить, он снова вихрем умчался прочь.
Воспользовавшись моментом, Фан Юань оттащил Гу Яньшу за машину, прикрыл рукой его микрофон и тихо спросил:
— С чего это он приперся?
Гу Яньшу опустил веки:
— Откуда мне знать.
Ни почему Шэнь Цзюэ появился в U.N., ни почему он вытеснил Чэнь Жаня, ни почему вдруг взялся поливать грязью в Вейбо всех этих распространителей слухов и хейтеров — ничего из этого Гу Яньшу не знал.
В конце концов, этот человек всегда был именно таким: что хотел, то и делал, как хотел, так и поступал. Если выразиться мягко — легкомысленный циник, а если грубо — законченный отморозок.
Фан Юань так или иначе был наслышан о замашках Шэнь Цзюэ, а также знал, что за его спиной стоит серьезная опора, позволяющая ему творить все что вздумается и плевать на любые последствия.
Но у Шэнь Цзюэ были ресурсы, а у Гу Яньшу — нет.
Поэтому он редкостно серьезно посмотрел на Гу Яньшу:
— Я разберусь с этим, когда вернусь, а ты сам тоже будь начеку.
— Угу.
Фан Юань вздохнул:
— Короче говоря, чутье подсказывает мне, что Шэнь Цзюэ заявился сюда с недобрыми намерениями. Береженого бог бережет, держись от него как можно дальше, услышал меня?
Гу Яньшу ответил совершенно ровно:
— Если ты выплатишь за меня шестикратную неустойку, я могу держаться от него на расстоянии восьми километров.
— Ну, тогда мне кажется, что Шэнь Цзюэ на самом деле не так уж и плох.
— ...
Закончив говорить, Фан Юань уже подхватил сумочку и чемодан:
— Пошли, я провожу тебя внутрь.
Гу Яньшу подумал, что этот мир действительно донельзя прагматичен.
А Ван Ян, только что разобравшийся со всеми делами на стороне Шэнь Цзюэ, услышав это, поспешно вмешался:
— Сяо Фан-гэ, агентам нельзя внутрь. Мы начнем снимать прямо с ворот жилого комплекса.
— Я же не попаду в кадр, неужели нельзя просто помочь донести вещи и проводить?
— Нельзя.
Фан Юань нахмурился, сильно переживая.
Поскольку предстояло прожить здесь больше месяца, он волновался, поэтому собрал Гу Яньшу целую кучу вещей: одну сумочку и два чемодана.
В одиночку он точно всё не унесет.
Гу Яньшу был невозмутим:
— Схожу два раза, и делов-то.
Он взял в одну руку сумочку, а другой взялся за выдвижную ручку чемодана.
Только он собрался тронуться с места, как поверх оставшегося чемодана неожиданно легла другая рука.
Широкая, изящная, с отчетливыми костяшками пальцев, под белой кожей проступали синеватые вены, напряжением выдавая внушительную, успокаивающую уверенность и полный контроль над ситуацией.
Взгляд скользнул вверх.
Шэнь Цзюэ приподнял бровь:
— Что? Не разрешаешь мне побыть благодетелем?
Гу Яньшу вежливо ответил:
— Не смею утруждать учителя Шена.
Шэнь Цзюэ легко усмехнулся:
— А часто ли ты стеснялся меня утруждать?
Лицо Гу Яньшу изменилось.
Видя, как уголки губ Гу Яньшу сжались в тонкую линию, Шэнь Цзюэ почувствовал себя куда лучше и неспешно бросил:
— Ладно, когда это мы в прошлые разы куда-то выбирались, чтобы ты не сваливал на меня все свои баулы и чемоданы? Лишним разом больше.
Сказав это, он не стал дожидаться, пока Гу Яньшу ляпнет что-нибудь в ответ, чтобы позлить его, и просто покатил чемодан вперед, даже не собираясь спрашивать чьего-либо разрешения.
Фан Юань немного обдумал его слова, скосил глаза на Гу Яньшу и многозначительно произнес:
— Шу, так ты, оказывается, в прошлом еще и дедовщиной в группе занимался?
Гу Яньшу: — Заткнись.
Местом съемок на этот раз выбрали элитный жилой комплекс, расположенный между третьим и четвертым транспортными кольцами Пекина.
Территория была тихой и уединенной, охрана работала безупречно, преобладали высотные дома, и лишь у искусственного озера в самом центре комплекса построили шесть отдельных вилл. Они разделялись водными каналами, никак не мешали друг другу, утопали в зелени и обладали высочайшим уровнем приватности.
Съемочная группа арендовала как раз самую тихую из них, стоявшую у самого озера; издалека уже были видны серо-белые стены двора и высокие железные ворота.
Столкнув створки ворот, они сразу увидели просторный газон, по которому шла каменная дорожка, а в конце ее возвышалось трехэтажное здание в стиле постмодернизма с преобладанием панорамных окон, белоснежными стенами и крышей, где половину занимал верхний этаж, а половину — открытая терраса.
Вокруг повсюду стояли высоко поднятые камеры, а члены съемочной группы прятались в зарослях зелени.
Гу Яньшу и Шэнь Цзюэ друг за другом прошли по каменной дорожке.
Поднимаясь по ступеням, Шэнь Цзюэ приподнял чемодан и обнаружил, что тот чертовски тяжелый. Он поинтересовался:
— Ты что, золота туда наложил?
Гу Яньшу бросил взгляд на чемодан в его руке:
— Нет.
Просто набил мешок дарами земли северо-восточного народа.
Затем он нажал на кнопку звонка.
Вскоре послышались шаги.Дверь приотворилась на щель, и оттуда выглянула молоденькая милая головка. Заметив Гу Яньшу, обладательница головы широко распахнула глаза и толкнула дверь настежь:
— А-а-а! Янь — кхе-кхе-кхе-кхе!
Не успев договорить, он сорвал голос и зашелся в яростном кашле.
Ся Цинцяо был новичком в компании, дебютировавшим в прошлом году через талант-шоу. Голос у него был отличный, с чего вдруг он дошел до такого состояния?
Гу Яньшу достал из кармана пачку леденцов, которые носил с собой, и протянул ему:
— Как умудрился?
— На твоем концерте — кхе-кхе-кхе — сорвал.
?
Ты даешь концерт или я даю концерт?
— Ничего не поделаешь, было слишком зажигательно, просто необходимо было поддержать кумира! — охрипшим голосом, преисполненный энтузиазма, выпалил Ся Цинцяо. — Братишка, ты вчера был просто космос! Такой крутой!
Он совершенно не скрывал своего фанатского восторга.
Шэнь Цзюэ, стоя позади, холодно наблюдал за происходящим, думая про себя, почему этот паренок такой болтливый. Словно все кругом не знали, что Гу Яньшу вчера буквально взорвал сцену, один он тут выпендривается.
Подал голос с ледяными нотками:
— Так и будете стоять в дверях?
Тон звучал не слишком терпеливо.
Лишь тогда Ся Цинцяо внезапно заметил, что рядом находится еще кто-то, и торопливо собрался извиниться и поприветствовать его. Однако в тот момент, когда он разглядел лицо незнакомца, его словно заело.
Разяв рот, он застыл на месте, растерянно переводя вопросительный взгляд на Гу Яньшу.
Гу Яньшу сохранял бесстрастное выражение лица, показывая, что он абсолютно не при делах.
Ся Цинцяо снова перевел взгляд и ошеломленно произнес:
— Здравствуйте, учитель Шэнь, я Ся Цинцяо.
Шэнь Цзюэ:
— Мм.
Ся Цинцяо:
—?
Шэнь Цзюэ:
—?
Ся Цинцяо:
—…
Проехали. Наверное, все обладатели титула кинозвезды такие неприступные и холодные.
Неудивительно, что они годами не ладят с братишкой Яньшу: в конце концов, оба холодные, как айсберги, уж вдвоем-то им точно не о чем говорить.
Ся Цинцяо с понимающим видом протиснулся между ними, и они вместе вошли в дом.
Миновав прихожую, гости гостям открылась просторная гостиная, оформленная в светлых тонах с преобладанием натурального дерева и текстиля.
В дальнем конце гостиной располагались огромные панорамные окна, за которыми расстилалась гладь озера в лучах сумеречного неба, а внутри горел мягкий и яркий свет белых ламп. На пушистом ковре сидели кружком три человека и о чем-то беседовали.
Услышав шум, они дружно повернули головы.
Тот из них, кто был постарше, при виде Гу Яньшу тепло и ласково улыбнулся:
— Сяо Шу пришел? Почему ты снова похудел?
Гу Яньшу слегка кивнул:
— Здравствуйте, учитель Шен.
Шен Пин был ветераном индустрии, перешагнувшим рубеж сорокалетия. Обладатель премий за лучшие мужские роли как в кино, так и на телевидении, он успел побывать и режиссером, и продюсером. Обладая весомым авторитетом, обширными связями и ресурсами, он отличался остроумием, эрудицией и чувством юмора. Раньше они несколько раз пересекались с Гу Яньшу на различных шоу, и старший охотно опекал и наставлял юношу.
Можно сказать, они были знакомы.
Поздоровавшись с Гу Яньшу, Шен Пин перевел взгляд на стоявшего рядом Шэнь Цзюэ.
Казалось, появление последнего вовсе не стало для него неожиданностью, однако он наигранно всплеснул руками и со вздохом произнес:
— Каким же ветром к нам занесло нашего киноимператора Шэня? Простоннепередаваемая честь для нашего скромного жилища.
Шен Пин и Шэнь Цзюэ состояли в неплохих отношениях. Уловив насмешку в его словах, Шэнь Цзюэ опустил чемодан и чуть изогнул угол рта:
— Да вот, как раз получил кинопремию, пришел повысить свою коммерческую ценность.
При этом уголки его глаз приподнялись, а взгляд скользнул в сторону Гу Яньшу.
Гу Яньшу не желал с ним возиться и холодно отвернулся.
И что он имеет в виду, дословно повторяя слова хейтеров, которые поливали его грязь в Вейбо?
Давит на жалость или провоцирует?
Сидевший неподалеку Шен Пин уловил их молчаливую перепалку взглядами, беззвучно цыкнул про себя, решив побыть просто декорацией, и благоразумно замолчал.
Зато две девушки рядом поспешили поприветствовать прибывших.
Одна из них, Сюй Фанфан, была ровесницей Гу Яньшу, молодой актрисой-звездочкой, начавшей сниматься еще в детстве. Обладая миловидной и очаровательной внешностью, она издавна носила неофициальный титул народной сестренки и пользовалась огромной симпатией у широкой публики.
Другой была Се Шуан, перешагнувшая рубеж тридцатилетия независимый музыкальный продюсер, сочетавшая в себе и звездный статус, и бесспорный талант. Она завоевала немало международных наград, а ее уникальный голос и манера исполнения за последние пару лет принесли ей армию преданных фанатов.
Обе девушки не были близко знакомы ни с Гу Яньшу, ни с Шэнь Цзюэ, поэтому, обменявшись дежурными приветствиями, на время умолкли.
ЦАО Дань как главный режиссер естественным образом взял инициативу в свои руки, поднимая небольшой рупор:
— Отлично, все в сборе, давайте теперь посмотрим, как мы распределим комнаты.
Вилла насчитывала три этажа. На первом располагались гостиная, столовая, кухня, а также зона для развлечений с домашним кинотеатром и приставками.
На втором этаже находились две двухместные комнаты: в той, что выходила окнами на юг, располагалась просторная гардеробная, а в северной — массажное кресло. Кроме того, там же была одна одноместная комната, оставленная для приезжающих в гости звездных гостей.
Третий этаж наполовину занимала терраса, а наполовину — двухместный номер, переоборудованный из солнечной веранды. Студия имела сплошное панорамное остекление со стороны террасы, а в крыше красовалось большое мансардное окно с раздвижным механизмом, обеспечивающее прекрасное освещение.
Все комнаты были оборудованы собственными ванными комнатами с душевыми и ваннами.
Без каких-либо возражений спальня с гардеробной досталась девушкам.
А вот над тем, как распределить оставшихся четырех участников, съемочная группа призадумалась.
Изначально по сценарию Шен Пин и Ся Цинцяо должны были жить в комнате на втором этаже, а Гу Яньшу и Чэнь Жань — в комнате на третьем, что было удобно для создания романтического подтекста вокруг пары.
Но внезапно сторона инвесторов заявила, что у Чэнь Жаня возник конфликт в расписании, а команда Шэнь Цзюэ как раз планировала поднять его популярность среди широких масс. Поэтому они захотели заменить Чэнь Жаня на Шэнь Цзюэ, осведомившись, согласна ли съемочная группа.
Тогда, подумав лишь о том, что обмен Чэнь Жаня на Шэнь Цзюэ — это просто джекпот, они приняли решение без промедления, ударив по рукам, и лишь после этого вспомнили, что в проекте участвует еще и Гу Яньшу.
О прошлом между Шэнь Цзюэ и Гу Яньшу слышали все в индустрии. И хотя в слухах определенно было немало преувеличения и вымысла, тот факт, что эти двое столько лет не появлялись в кадре вместе, был неоспоримой реальностью. Поэтому предполагалось, что отношения у них действительно напряженные, а нелюбовь Шэнь Цзюэ к представителям нетрадиционной ориентации была секретом Полишинеля.
Иными словами, все те сценарии, которые ранее были подготовлены для Гу Яньшу и Чэнь Жаня, использовать больше не получалось. В противном случае, стоило этим двоим сойтись вместе и поднять старые обиды, они рано или поздно подрались бы, да и Шэнь Цзюэ наверняка бы отказался...
— Я буду жить с Гу Яньшу.
— Оу.
— Хорошо.
— Мм???
Прежде чем съемочная группа успела прийти к какому-то решению, раздался ленивый и непринужденный голос. Все резко подняли головы, ища глазами источник звука.
А затем увидели, что Шэнь Цзюэ полусидит на чемодане Гу Яньшу, широко расставив длинные ноги и скрестив руки на груди. Ловя на себе полные изумления взгляды окружающих, он с легкостью приподнял бровь:
— Что? Есть возражения?
http://bllate.org/book/26174/3133906
Готово:
