Сун Ляньи тихо выругался сквозь зубы, долго стоял на месте и лишь спустя какое-то время снова повернулся к Фан Чаочжоу.
Стоит признать, Техника Изменения Формы, которой владел Ли Ие, была поистине потрясающей: по крайней мере, внешне Фан Чаочжоу почти не отличался от Сюэ Даньжуна, вот только взгляд у него был совсем другим.
У обоих были одинаковые глаза феникса, но если у Сюэ Даньжуна они казались холодными, как лед и снег, и отталкивали всех вокруг на тысячу ли, то Фан Чаочжоу смотрел невероятно мягко — настолько мягко, будто у него вовсе не было характера.
Сун Ляньи любил красавцев с норовом, а подобные Фан Чаочжоу люди вызывали у него лишь отвращение, и издеваться над ними было неинтересно.
Но раз человека уже притащили сюда, да к тому же ради этого пришлось обидеть Ли Ие — хотя сам Сун Ляньи Ли Ие не боялся, — раз уж была уплачена такая цена, нужно было хоть что-то получить взамен.
Подумав об этом, Сун Ляньи подошел к Фан Чаочжоу и с силой дернул за шелковый поясок на одежде: — Ночь длинная, давай-ка не будем спешить.
Он втащил пленника прямо в комнату. Наложенное Заклинание Молчания лишило Фан Чаочжоу возможности говорить, и от этого Сун Ляньи стало чуточку легче на душе — по крайней мере, пока не приходилось вспоминать произнесенные тем слова.
Сун Ляньи заволок юношу в самый центр комнаты к кушетке с высокой спинкой и грубо толкнул его туда. Стоило Фан Чаочжоу против воли рухнуть на ложе, как раздался щелчок скрытого механизма, и в следующее мгновение он обнаружил, что его руки и ноги накрепко связаны.
— Это Шелк Акулий Нити. Он сам подстраивает натяжение под того, кого опутывают: чем сильнее ты сопротивляешься, тем туже он затягивается, — Сун Ляньи бросил беглый взгляд на темно-зеленые ленты, обвившие запястья Фан Чаочжоу.
У Фан Чаочжоу была очень светлая кожа, и на ее фоне зеленый шелк казался еще ярче. Издалека это напоминало снег, просвечивающий сквозь листву — до того безупречно-белый, что аж изнеженный.
Сун Ляньи перевел взгляд на щиколотки Фан Чаочжоу, подцепил пальцем шелковую ленту и продолжил: — Стоит его завязать, и пленник уже никак не сможет освободиться сам — если только кто-нибудь не соизволит помочь.
Закончив говорить, он, все еще обличье юной девушки, озарил лицо жертвы наивной улыбкой.
Казалось, он на что-то намекает Фан Чаочжоу.
Фан Чаочжоу попытался пошевелить руками и сразу же почувствовал, как путы на запястьях резко сжались. Поняв это, он тут же замер.
Заметив движение Фан Чаочжоу, Сун Ляньи улыбнулся еще шире: — А ведь это только начало.
Он поднялся на ноги и подошел к стоявшему у окна столику, на котором на красном лакированном подносе лежало с десяток свечей. Перебрав свечи разной толщины, Сун Ляньи наконец выбрал одну — красную, длиной примерно с предплечье взрослого человека.
Привязанный к кушетке Фан Чаочжоу увидел, что Сун Ляньи возвращается сcandle в руке, и его глаза невольно расширились. Когда Сун Ляньи присел рядом, Фан Чаочжоу пару раз быстро моргнул, а затем зачастил головой из стороны в сторону, выражая отчаянный отказ.
Увидев, как Фан Чаочжоу мотает головой, Сун Ляньи наконец почувствовал некоторое облегчение. Недавно он едва не задохлся от ярости, застрявшей в горле и не желавшей ни выходить, ни опускаться обратно, поэтому твердо решил сегодня отвести душу и заставить Фан Чаочжоу хлебнуть горечи сполна.
С этими мыслями он едва заметно шевельнул пальцем, и зажатая в его руке свеча вспыхнула огоньком.
— Это Свеча Страсти. Стоит ее зажечь, как ее аромат пробудит в человеке самые потаенные желания. А если капли горячего воска капнуть на тело, станет еще интереснее, — длинные и чистые пальцы Сун Ляньи легли на завязки одежды Фан Чаочжоу. Достаточно было легкого движения, чтобы одеяния распахнулись. — Если капнуть на тело, кожа впитает аромат Свечи Страсти, и тот, кто его почует, уже не сможет сдержаться — он непременно разорвет одежды того, на кого упали капли, и слижет их.
С этими словами Сун Ляньи отпустил завязки одежды Фан Чаочжоу и поднес свечу прямо к его лицу.
Заметив, что пламя внезапно оказалось у него над головой, Фан Чаочжоу мгновенно сообразил, что замышляет Сун Ляньи, и плотно зажмурился. Почти в тот же миг, едва его веки сомкнулись, он ощутил, как горячая капля упала ему меж бровей.
Чертов извращенец!
Фан Чаочжоу мысленно выругал Сун Ляньи.
— Лучше не дергайся. Дернешься — капну не туда, и тогда придется начинать сначала, — ворковывал Сун Ляньи, любуясь тем, как упавшая на кожу горячая капля мгновенно застыла в виде изящного алого четырехлепесткового цветка.
Он довольно усмехнулся и перенес красную свечу в другое место.
Вторая капля упала на мочку уха Фан Чаочжоу.
Проступивший цветок на фоне белой мочки придавал лицу пленника невыразимую, завораживающую прелесть.
Аромат Свечи Страсти отдаленно напоминал сладость, до безумия приторную, заставляющую втягивать носом воздух снова и снова. Сначала Фан Чаочжоу морщился от боли, но вскоре заметил, что боль куда-то пропала — в голове остался лишь один этот одуряющий запах.
Сун Ляньи как раз собирался распустить завязки на одежде Фан Чаочжоу, как вдруг снаружи послышался какой-то шум. Он тут же замер и резко повернулся к двери.
Шум оборвался так же внезапно, как и возник.
Сун Ляньи пристально смотрел на вход, а спустя мгновение поднялся, небрежно затушил свечу и направился к двери. Но стоило ему сделать пару шагов, как острие меча пробило створку и мет S-W-илось прямо ему в лицо.
Увидев это оружие, Сун Ляньи даже просиял. Он легко отступил назад, а в его голосе прозвучала та же приторная сладость: — Сюэ Даньжун, ты меня нашел.
Раздался грохот.
Дверь разлетелась в щепки.
За порогом стоял не кто иной, как Сюэ Даньжун.
Лицо прекрасного, словно гибискус, юноши было холодно, как лед — под стать Мечу Разделения Воды в его руке. Мельком взглянув на привязанного к кушетке Фан Чаочжоу, он мгновенно привел в движение духовную энергию: одной рукой воздвиг два барьера, а в другую взял меч и с сокрушительной силой ринулся на Сун Ляньи.
Хотя Сун Ляньи был отъявленным извращенцем, все его попытки проявить свои наклонности по отношению к Сюэ Даньжуну неизменно терпели крах. Причина была проста: его уровень культивации уступал силе Сюэ Даньжуна, да и причинять тому смертельный вред он вовсе не желал.
Этот раз не стал исключением: в завязавшемся поединке побежденным вновь оказался Сун Ляньи. Прижимая руку к груди и чувствуя, что его море сознания грозит взорваться, Сун Ляньи до крови закусил губу. Днем на состязаниях Сюэ Даньжун атаковал не так свирепо, а теперь выглядел так, будто жаждал его смерти.
Трезво взвесив все за и против, Сун Ляньи решил не ввязываться в затяжной бой. Применив Технику Отвода Глаз, он с ходу пробил барьер Сюэ Даньжуна и поспешно ретировался.
Раз Сюэ Даньжун сумел отыскать это место, Ли Ие наверняка появится здесь с минуты на минуту. И хотя оставалось загадкой, почему Сюэ Даньжун опередил остальных, Сун Ляньи не собирался расставаться с жизнью из-за какого-то Фан Чаочжоу — в этот раз удача улыбнулась его сопернику.
А оставлять Фан Чаочжоу на произвол судьбы и отдавать его Сюэ Даньжуну он не боялся по одной причине: Сун Ляньи был уверен, что Сюэ Даньжун никогда не позволит себе переступить черту с Фан Чаочжоу.
Свеча Страсти вытягивала наружу лишь то желание, которое в данный момент сильнее всего жгло душу человека. Сюэ Даньжун, разумеется, терпеть не мог Фан Чаочжоу, а сам Фан Чаочжоу из-за подавленной культивации физически не мог учинить над Сюэ Даньжуном никакой расправы.
Конечно, Сун Ляньи напоследок решил немного напакостить: перед уходом он стер с Фан Чаочжоу Технику Изменения Формы, наложенную Ли Ие.
Раз уж не удалось довести мучения до конца, пусть этот наглец хотя бы хорошенько опозорится.
Поэтому, когда Сюэ Даньжун подошел к кушетке и отчетливо разглядел лицо Фан Чаочжоу, Меч Разделения Воды в его руке издал протяжный звон.
А сам Фан Чаочжоу…
Уже отравился ядом Свечи Страсти, и в этот момент его самое сильное тайное желание вырвалось наружу. И заключалось оно в том, что он —
Заснул.
К тому же Сюэ Даньжун заблаговременно окружил Фан Чаочжоу персональным барьером, так что тот не услышал ни единого звука их ожесточенной схватки и теперь спал самым сладким сном.
Сюэ Даньжун молча всматривался в безмятежное лицо спящего, а спустя долгое время опустил взгляд на Шелк Акулий Нити, стягивавший запястья и щиколотки юноши. Вспыхнула вспышка меча, и путы разом лопнули.
Фан Чаочжоу продолжал лежать неподвижно, не ведая о происходящем.
Сюэ Даньжун наклонился, собираясь поднять Фан Чаочжоу на руки и отнести на постоялый двор, но вдруг его ноздри уловили невыносимо приторный аромат, казалось, проникавший до самого костного мозга. Движение Сюэ Даньжуна резко оборвалось. Он судорожно втянул воздух: запах исходил от самого Фан Чаочжоу.
Он заметил на лбу Фан Чаочжоу причудливый, соблазнительный цветок, но тот оказался не единственным — ярко-красный бутон на белой мочке уха лишь наполовину прятался за прядями распущенных волос.
Его вечно холодные глаза феникса дрогнули, длинные ресницы затрепетали. Верхнее и нижнее веки сомкнулись подобно небесам и земле, а море в трещине между ними внезапно потемнело, забурлило, и скрытые в его глубине чудовища заворочались с тревожной силой.
Рука, лежавшая на плече Фан Чаочжоу, из легкого касания превратилась в железную хватку. Лишь заметив, что Фан Чаочжоу с неудовольствием поморщился, Сюэ Даньжун чуть ослабил пальцы, но убирать руку не стал.
Шло время — быть может, миновало лишь мгновение, а может, прошло уже целое сжатое в кулак дыхание, — прежде чем Сюэ Даньжун медленно склонился над ним.
http://bllate.org/book/26161/3132548
Готово:
