Линь Юэ закусил губу и ничего не ответил.
Великий демон тихо усмехнулся:
— Если хочешь, можешь остаться здесь. Я вернусь обратно в печать, а ты будешь медленно превращаться в ходячего мертвеца: от твоего тела начнет исходить зловоние, оно начнет гнить, и в конце концов твоя душа не сможет переродиться и развеется в небытие…
— Прошу тебя, больше не говори! Умоляю! — Линь Юэ обхватил голову руками, и из его глаз градом посыпались слёзы.
Великий демон замолчал на мгновение, и его тон смягчился:
— Человеческая жизнь дается лишь раз, ты наверняка слышал это. Умер так умер, пути назад нет раз уж ты решил покончить с собой, то должен был понимать последствия.
Линь Юэ обессиленно осел на пол и горько зарыдал, не в силах сдержать эмоций.
Великий демон не обманывал его: за совершение ритуала самопожертвования собственной жизнью неизбежно придется заплатить цену. То, что демон помог исполнить его заветное желание и позволил переродиться, было проявлением предельной щедрости.
Вот только прежний хозяин тела, судя по всему, остался недоволен: он не хотел умирать и наотрез отказывался уступать свое тело.
Как такое возможно!
Великий демон был возмущен. Почему быть добрым ёкуо* так сложно? Он потратил столько сил и времени, чтобы помочь тому исполнить желание, а в ответ получил отказ.
Знай он заранее, проглотил бы его душу целиком сразу после завершения ритуала, и никаких проблем бы не возникло.
Великий демон ломал голову. Если душа прежнего владельца ни за что не захочет уходить, эта оболочка будет постоянно отторгать его. Неужели ему действительно придется возвращаться в заточение?
Выплакавшись, Линь Юэ утёр слёзы и произнёс:
— Прости.
Великий демон слегка растерялся.
Линь Юэ продолжил:
— Ты так сильно мне помог, а я задумал нарушить слово. Прости.
Великий демон не ожидал от него извинений, и его голос окончательно смягчился:
— Так ты согласен уйти?
Линь Юэ кивнул:
— Я хочу в последний раз выпить старого утиного супа.
Великий демон посчитал, что удовлетворить эту последнюю просьбу не составит труда:
— Хорошо.
Поймав машину, Линь Юэ вернулся домой, открыл дверь и медленно вошел в гостиную.
Уже перед самым уходом он вдруг заметил, что все те вещи в доме, на которые он раньше никогда не обращал внимания, стали такими милыми.
Мать Линь сидела в гостиной с планшетом в руках. Заметив его возвращение, она поднялась и приветливо произнесла:
— Юэ-юэ вернулся?
Её голос звучал мягко и ласково.
Линь Юэ пристально посмотрел на неё.
Мать Линь с удивлением спросила:
— У меня на лице что-то есть?
Линь Юэ покачал головой, опустил взгляд, достал из школьного портфеля небольшой белый пакетик и протянул матери:
— Мам, это подарок для тебя.
Мать Линь взяла сверток и радостно воскликнула:
— Какая красота! Это мне?
Линь Юэ кивнул.
Безумно счастливая мать Линь повернулась к кухне и крикнула:
— Отец Юэ-юэ, Юэ-юэ подарил мне сумочку!
Отец Линь вышел из кухни на шум, держа в руке лопаточку. Увидев пакет в руках жены, он с серьезным видом произвел оценку:
— Симпатичная.
Затем он перевел взгляд на Линь Юэ, и в его глазах читался безмолвный вопрос: а где мой подарок?
Линь Юэ почувствовал себя неловко:
— Пап, моих денег хватило только на сумочку для мамы. Когда я в следующий раз подкоплю денег, куплю подарок и тебе.
Отец Линь вспомнил, как не так давно все двадцать тысяч юаней карманных денег Линь Юэ ушли на оплату курсов Ли Мэй. Лицо его приняло сложное выражение, и он ответил:
— Ладно.
Он вернулся на кухню и выставил на стол глиняный горшок. Когда он снял крышку, по комнате разнесся аппетитный кисловатый аромат, заставивший во рту выделиться слюну.
— Ого, как вкусно пахнет, — похвалил Линь Юэ.
Отец Линь тут же просиял:
— Раз нравится, поешь потом побольше супа и мяса. Эту утку три года вырастили в деревне, мясо просто отменное.
Он сходил на кухню за остальными блюдами, и все трое уселись за стол ужинать.
В носу у Линь Юэ защемило. Ему до боли не хотелось расставаться со всем этим, но уйти было необходимо.
Чтобы скрыть навернувшиеся слёзы, он торопливо поднялся и направился в туалет. Успокоив там бурю в душе, он мысленно произнес:
— Пожалуйста, заботься о моих папе и маме в будущем.
Великий демон ответил:
— Буду.
— Поступи в Университет Цзинхуа, чтобы они гордились тобой.
— Без проблем.
— Хорошо учись и подтяни оценки.
— Ладно.
— И еще постарайся похудеть и избавиться от прыщей. Было бы здорово, если получится еще и подрасти.
Великий демон пообещал:
— Без проблем.
— Живи достойно, ярко и насыщенно.
— Договорились.
Линь Юэ на мгновение замер и подумал: будь он жив, он изо всех сил старался бы претворить всё это в жизнь. Пусть даже что-то не получалось бы, он бы не оставлял попыток. Он знал: стоит ему приложить усилия, как всё обязательно изменится к лучшему.
Великий демон ничего не ответил.
Помолчав немного, Линь Юэ умылся холодной водой, с минуту поглядел на себя в зеркало и, убедившись, что следов плача не осталось, вышел наружу.
Отец Линь и мать Линь действительно ничего не заметили.
Отец Линь налил Линь Юэ пиалу супа и, дождавшись, пока тот отхлебнет, поинтересовался:
— Ну как, вкусно?
Линь Юэ улыбнулся ему:
— Очень вкусно.
Крошечная белая точка света выпорхнула из его тела, сделала круг над обеденным столом и с тихой тоской вылетела в окно, устремившись в бескрайнее небо.
Линь Юэ прикрыл глаза, а когда открыл их вновь, в его взгляде мелькнул необычный блеск. В одно мгновение узор в его глазах изменился, а сами зрачки стали кристально чистыми и завораживающими.
С этого момента это тело окончательно и безраздельно принадлежало ему.
Отныне он — Линь Юэ.
Уголки губ Линь Юэ медленно поползли вверх.
Сидевшие за столом отец Линь и мать Линь не заметили никаких перемен и продолжали с улыбкой предлагать сыну поесть овощей.
Линь Юэ с улыбкой ответил:
— Мам, я и так достаточно толстый, больше не могу, мне нужно худеть.
Мать Линь засомневалась.
Отец Линь вмешался:
— Я ведь сегодня так старался у плиты, поешь еще немного, а худеть будешь, когда наешься.
Линь Юэ только вздохнул:
— …
Тем же вечером Линь Юэ целый час бегал по жилому комплексу, а вернувшись, заявил родителям:
— С сегодняшнего дня я всерьез берусь за похудение!
Отец Линь и мать Линь переглянулись и, решив не подрывать его уверенность в себе, поддержали:
— Мы за тебя болеем.
Они думали, что Линь Юэ просто бросает слова на ветер, но вскоре заметили, что он вовсе не шутит и тренируется бегом изо дня в день.
Это заметили не только родители, но и школьные товарищи, ведь Линь Юэ зачастил на школьный стадион в промежутке между окончанием уроков и началом вечерней самоподготовки.
Возвращаясь в класс, одноклассники то и дело спрашивали его:
— Линь Юэ, ты что, решил худеть?
Линь Юэ коротко кивал.
Во время обеда соученики с крайним удивлением замечали, что Линь Юэ стал есть совсем мало. Раньше у него был просто звериный аппетит: он не только ел за двоих, но вечно уплетался снеками, а теперь ел так скромно — судя по всему, он действительно твердо решил сбросить вес.
На перемене кто-то из неверующих ребят решил подразнить его пачкой чипсов:
— Линь Юэ, угощайся чипсами.
Линь Юэ неизменно отвечал решительным отказом, не поддаваясь ни на какие уговоры и не прикасаясь к вредной еде.
— Офигеть, он и правда надумал худеть, — шушукались между собой несколько учеников, пока Линь Юэ снова убегал на пробежку.
— И на сколько его хватит? Раньше он тоже орал, что худеет, но его запала не хватало и на два дня.
— Судя по его виду, на этот раз всё серьезно.
— Давайте поспорим, как думаете, сколько он протянет?
— На что спорим? — оживились оставшиеся в классе подростки.
— Кто проиграет, тот убирает класс за победителя и бегает ему за обедом!
— Ого! — толпа мгновенно загорелась. — Я в деле!
Сначала пари заключали лишь несколько человек, но услышав от незадействованных зевак, что победитель освобождается от уборки, а обед ему приносят другие, к спору тут же присоединились остальные.
— Ставлю на одну неделю.
— Ставлю на две недели.
— Ставлю на полмесяца…
Так ставка незаметно дошла до отметки в два месяца.
Одноклассники, конечно, сочувствовали травле, которой подвергся Линь Юэ, едва не доведя его до самоубийства, но жалость не равнялась симпатии. Сочувствие — это одно, а пренебрежение — совсем другое: как презрительно относились к нему раньше, так и продолжали относиться, ни во что не ставят.
Зная прежнюю историю Линь Юэ, никто из них не верил, что тот сможет продержаться.
У Чжан Чу остатки совести еще теплились, поэтому, услышав про классталище-тотализатор, он специально зашел предупредить Линь Юэ. Тот никак не ожидал, что его похудение станет предметом пари, и поинтересовался у Чжан Чу:
— А я могу сделать ставку? Ставлю на целый семестр — пока не похудею окончательно.
Чжан Чу: «…»
Он никак не предполагал, что Линь Юэ не только не разозлится, но еще и загорится желанием сам поучаствовать. Пораженный до глубины души, он лишь спустя долгое время выдавил из себя:
— Ты это серьезно?
Линь Юэ кивнул.
Как назло, в этот момент в класс вошел зачинщик тотализатора Чжун Пэнфэй, и Линь Юэ окликнул его:
— Эй, Чжун Пэнфэй, я слышу, вы тут ставки делаете на мое похудение?
Чжун Пэнфэй испуганно вздрогнул и заикающимся голосом произнес:
— Т-ты… откуда знаешь?
Линь Юэ с лучезарной улыбкой кивнул.
Чжун Пэнфэй неловко почесал затылок.
Остальные участники спора, мастера принципа моя хата с краю, тут же уткнулись в учебники с видом ожесточенных грыунов гранит науки, делая вид, будто не слышат чужих разговоров и не замечают смущения Чжун Пэнфэя.
Линь Юэ произнес:
— Я тоже хочу присоединиться к пари.
Чжун Пэнфэй тут же перестал смущаться:
— Правда?
Линь Юэ кивнул.
Обескураженный Чжун Пэнфэй переспросил:
— Ты не злишься?
Линь Юэ спокойно ответил:
— В вашем пари меня никто не оскорблял и не унижал, с чего бы мне злиться? Наоборот, с таким тотализатором у меня будет еще больше стимула худеть.
Лицо Чжун Пэнфэя заметно посветлело, и он, помедлив, уточнил:
— Ты впрямь хочешь ввязаться?
Линь Юэ:
— Разумеется. Ставлю на то, что продержусь весь семестр вместе с летними каникулами, пока не добьюсь успеха в похудении.
Видя непринужденную и открытую реакцию Линь Юэ, остальные перестали притворяться прилежными учениками и наперебой закричали:
— Правда?!
Линь Юэ кивнул:
— Разумеется, прошу вас следить за мной.
Все переглянулись, и на душе у них внезапно заскребли кошки. Раз уж Линь Юэ был так уверен в себе, неужели он и впрямь осилит целый семестр и каникулы?
Линь Юэ попросил Чжун Пэнфэя записать его условия в блокнот, официально регистрируя его в числе участников.
В классе воцарилась тишина.
Добившись своего, Линь Юэ склонил голову над книгой.
Эх, в прежние времена великий демон считался талантливым мудрецом, постигшим и астрономию, и географию, и искусство пяти стихий. Оказавшись же в современном мире, он с удивлением обнаружил, что превратился в неграмотного увальня. К счастью, навык Квантово-волновое обучение позволил ему постепенно влиться в старшеклассную жизнь.
Раз уж прежний владелец тела возжелал поднять успеваемость, он вовсе не против немного подтянуть оценки.
Чжан Чу озабоченно переспросил:
— Ты серьезно затеял эту ставку?
Если он проиграет, его самооценка будет уничтожена, и одноклассники станут смотреть на него с еще большим презрением.
Линь Юэ сохранял невозмутимость:
— Разумеется.
Конечно же, ему приходилось так поступать. Теперь его душа полностью слилась с этой телесной оболочкой, и изменения будут неизбежны, а значит, ему требовалось создать видимость похудения.
В конце концов, если внешность сильно изменится, всегда можно списать всё на результат тренировок, а если похудением оправдаться не удастся, всегда останется отговорка про пластическую операцию.
Так прошло какое-то время, и его фигура стала постепенно меняться. Линь Юэ сознательно контролировал скорость трансформации, однако со стороны изменения выглядели разительными — сбросить десять с лишним килограммов всего за полмесяца было впечатляющим достижением.
Прыщей на лице заметно убавилось, кожа стала чистой.
Чжун Пэнфэй и компания занервничали. Эта банда негодников пошепталась в углу, замышляя недоброе.
Вскоре Линь Юэ обнаружил, что на его парте то и дело появляются всевозможные лакомства, а когда он ходил в столовую, одноклассники наперебой старались подкинуть ему куриную ножку или утиную шейку. Ради победы в споре эти мерзавцы пустили в ход любые средства.
Однако Линь Юэ отвечал на все подобные соблазны твердым отказом и продолжал бегать каждый день, невзирая на погоду.
Прошло еще несколько дней, и о пари знал уже весь класс, а следом слухи дошли и до соседних классов. В один из дней, как раз в промежуток между концом уроков и вечерней самоподкой, неожиданно хлынул ливень.
Линь Юэ не видел в дожде ничего плохого — простуда ему всё равно не грозила, — поэтому он, как обычно, отправился на стадион.
Дождь усиливался, ученики попрятались в классах, и постепенно на беговой дорожке остался только он один. Замедлив шаг, он бежал вдоль дорожки, а его фигура размывалась пеленой проливного дождя.
Казалось, во всем огромном мире остался лишь один бегущий Линь Юэ.
В тот день ученики седьмого класса словно по команде сбились у окон, наблюдая круг за кругом за его бегом, и на душе у каждого скребли кошки.
Не только седьмой класс — ученики из других классов тоже повылазали к окнам, чтобы посмотреть на него. Кто-то посмеивался над дураком, но большинство испытывало шок.
Помимо воли сердца наблюдателей наполнялись глубоким уважением.
http://bllate.org/book/26152/3131670
Готово:
