Сяочи шёл следом за Чжу Чуанем и выпалил скороговоркой:
— Молодой господин Чэнь сегодня с самого прихода был не в духе, отчитал Ваньвань — у неё до сих пор глаза красные. А те несколько бутылок и бокалов, что вы в прошлый раз на аукционе в Яочэне выиграли и привезли, целым набором, вдребезги разбил.
Чжу Чуань усмехнулся:
— Он не в духе? И удумал качать права передо мной.
Сяочи понизил голос:
— Он требует, чтобы к нему ЦяньЦянь шла, уговаривает. И даже чтобы сестрица Юань — и то никак, непременно подавай ЦяньЦянь.
Хотя И Сянь шутил, что «Луна над карнизом» — это самый настоящий бордель, тамошние девушки решали сами, развлекать ли гостей и чем именно заниматься. Кто-то охотно соглашался составить компанию, но хватало и чистых, непорочных девчонц.
Все в «Луне над карнизом» знали: этих девушек хозяин оберегает как зеницу ока.
Шаг Чжу Чуаня не замедлился. Сначала он заглянул в главный зал: Ваньвань, опустив голову, обслуживала посетителя, глаза её покраснели, но она изо всех сил пыталась выдавить улыбку; ЦяньЦянь стояла за спиной сестрицы Юань, и щека её распухла и покраснела — её явно ударили.
— Ой, да что здесь стряслось? — Чжу Чуань заговорил с лёгкой улыбкой и бросил беглый взгляд на Ваньвань. — Ну-ка, слёзы вытри! Что за вид — ни плакать, ни смеяться, как с гостями работать? Ступай, умойся, поправь макияж и возвращайся.
Ваньвань тихонько выдохнула «угу», отложила то, что держала в руках, и быстрой походкой направилась в служебную комнату в глубине.
От Чэнь Чжэна всё ещё разило алкоголем, хмель ударил ему в голову:
— Хозяин Чжу, что за нравы у девиц в твоём заведении? Раз уж пошли в продажные девки, так не изображай из себя недотрогу! Не хотят развлекать гостей? А на кой чёрт тогда в ночном клубе околачиваться? Шли бы работать шлюхами на панель!
Чжу Чуань даже не удостоил его взглядом, переведя взор на лицо ЦяньЦянь:
— Кто тебя научил? Молодой господин Чэнь — наш гость, разве так отказывают?
ЦяньЦянь испугалась такого выражения его лица и пролепетала:
— Простите, братец Чжу, но я правда… я не развлекаю… не развлекаю мужчин.
Чжу Чуань повернулся обратно и с притворно-сладкой улыбкой посмотрел на Чэнь Чжэна:
— Молодой господин Чэнь, сами видите. Девчонки молодые, строптивые, на одно моё слово норовят два своих вставить. Давайте так: скажите, как по-вашему поступить, и я улажу это дело по своему усмотрению.
Чэнь Чжэн потребовал сразу двоих, но обе отказались составить ему компанию, и он уже порядком потерял лицо. Раз уж Чжу Чуань заговорил так, он тут же выпалил:
— Этот омега сегодня ночью переспит со мной, и дело закрыто.
Чжу Чуань многозначительно протянул:
— ЦяньЦянь…
Услышав это, ЦяньЦянь залилась слезами от страха, замахала руками и запричитала:
— Нет… братец Чжу, я не…
Время было ещё раннее, в главном зале толпилось не так уж много народу, но зеваки всё же сгрудились полукругом, наблюдая за представлением. Под мерцание приглушённых огней и звуки чувственной музыки в воздухе повисло ощутимое напряжение.
В ночных заведениях всегда собирался самый разный люд, и пьяные дебоширы, у которых в голове была лишь похоть, никого не удивляли.
Работать здесь само по себе было достаточно безопасно, но никто не был застрахован от того, чтобы стать жертвой принуждения или внезапной метки, особенно среди омег. И даже если хозяин не встанет на их защиту, поделать было ничего нельзя.
ЦяньЦянь обливалась потом и слезами, судорожно вцепилась в руку сестрицы Юань и звала её на помощь.
Чэнь Чжэн самодовольно развалился на диване, искоса поглядывая на девушку:
— Не хочешь по-хорошему — я посмотрю, как ты сегодня со мной не захочешь. Корчишь из себя недотрогу, а сама шлюха подзаборная, тьфу!
Среди пкинчжоуских мажоров он считал себя птицей высокого полёта — кто посмеет не проявить уважения к его отцу? Даже новый президент Группы Хунъе лично приезжал к ним домой договариваться о сделке.
И какая-то паршивая дыра смеет ему отказывать?
На глазах у собравшейся толпы Чжу Чуань подошёл к Чэнь Чжэну, взял со стола початый бокал с вином, одной рукой уперся в спинку его стула и слегка подался вперёд.
***
— С чего это тебя сегодня потянуло сюда? Ты же вечно кроме официальных приёмов никуда… В чём дело? — оборвал себя Е Минли и проследил за взглядом спутника.
Мужчина в тёмно-фиолетовой рубашке одной рукой опирался на спинку стула, слегка наклонившись, уголки его губ трогала улыбка, а в руке он держал бокал, словно собирался напоить человека, сидевшего на стуле.
Под взглядами зевак в воздухе повисла странная, недвусмысленная атмосфера.
Лицо Бо Синцзэ было холодным, словно застывший лёд, пальцы рук по бокам сжались в кулаки до побелевших костяшек. И вот это он называет не ехать сегодня домой, а заночевать в «Луне над карнизом»?
Тот мужчина — такой уродливый, с этим жалким, снулым видом, низкорослый, смуглый, да от него даже феромоном несёт отвратительно.
Чжу Чуань действительно поит его вином?
Он даже ему самому никогда вина не подносил! Чем дольше Бо Синцзэ думал об этом, тем сильнее в нём закипала ярость, а суставы пальцев издавали зловещий хруст.
Внутренняя ревность и первобытная альфа-собственничность взяли верх, разум оказался заперт в самом тёмном углу, и в воздухе поплыл густой аромат саке. Е Минли невольно вздрогнул.
Неужели так разозлился?
Альфа-собственничность — это и впрямь нечто ужасное.
— Эй-эй, полегче. Если ты выпустишь столько феромонов, здесь все вокруг на колени попадают.
Бо Синцзэ бросил на него леденящий взгляд, и Е Минли тут же поднял руки в знак капитуляции:
— Я тебе серьёзно советую: а вдруг твоя жёнушка вовсе не изменяет тебе налево? Кхм… ладно, вообще-то с виду и правда есть такой грешок… но…
Хлоп!
Е Минли аж подпрыгнул от неожиданности.
Мозги Чэнь Чжэна всё ещё были затуманены алкоголем. Решив, что слова Чжу Чуаня означают капитуляцию, а эта поза с извинениями лишь распаляет его — мол, противник унижается перед ним, — он взъярился ещё сильнее:
— Не буду пить! Твою мать, быстро веди её ко мне, а то твоя «Луна над карнизом» сегодня же…
Чжу Чуань вовсе не разозлился, напротив — рассмеялся.
Он протянул руку, ухватил Чэнь Чжэна за подбородок и заставил поднять голову. Глаза его лукаво изогнулись, а в улыбке сквозило что-то томное:
— Не хочешь по-хорошего, выпьешь за упокой. Я оказываю уважение твоему отцу, позволяя тебе буянить здесь, но ты и вправду решил, что я буду с тобой сюсюкаться? Мелкий ничтожные щенок, если вздумаешь продолжить, я велю вырезать твою железу и скормить собакам. Ты же знаешь — я могу.
— И ещё: даже не думай искать кого-то, чтобы отомстить ЦяньЦянь. Ты прекрасно знаешь, что она человек «Луны над карнизом». Упадёт хоть один волосок — я вырву по волоску с каждого места на твоём теле, понял?
Чэнь Чжэн остолбенел, а затем взвился от дикой ярости:
— Да как ты смеешь со мной разговаривать! Ты знаешь, кто мой отец…
— Я прекрасно знаю, кто твой отец. Тот набор бокалов, что ты только что разбил, я в прошлый раз выиграл на аукционе в Яочэне за шестнадцать миллионов, и твой отец тоже там присутствовал.
Чжу Чуань подобрал осколок, и тонкий фарфоровый край скользнул по щеке Чэнь Чжэна вниз.
— Ты… что ты делаешь?
Чжу Чуань легко усмехнулся, и голос его прозвучал мягко, точно шёпот влюблённых, но от этого по спине бежали мурашки:
— Завтра спозаранку эти осколки отправят к тебе домой. Раз уж ты здесь распустил поясницу, твоему папаше придётся лично подтирать за тобой дерьмо. Не досчитаюсь хоть юаня — заберу твой палец.
Алкоголь выветрился из головы Чэнь Чжэна больше чем наполовину. Он даже не смел сопротивляться, страшась, как бы осколок не полоснул его по лицу или не задел сонную артерию.
Чжу Чуань выпрямился, протянул руку, и сестрица Юань тут же подала ему белоснежный шелковый платок. Вытерев испачканные вином пальцы, он небрежно швырнул его в урну.
— Уволоките.
Стоило ему отдать приказ, как двое крепких альф бросились вперёд, подхватили Чэнь Чжэна под руки с обеих сторон и потащили к выходу. Они давно мечтали проучить наглеца, но без приказа хозяина не смели самовольствовать.
— Если впредь кто-то вздумает силой принуждать их составлять вам компанию, плевать кто это! Хватайте бутылку и бейте прямо по голове. Забьёте насмерть или нет — с меня спрос. И выписку запишите на мой счёт.
Толпа зевак: «?»
Е Минли с трудом сдерживал смех:
— А твоя жёнушка часом не слишком дерзкая?
Чэнь Чжэн потерял лицо перед друзьями — когда ещё его так унижали, да ещё и выволакивали силой на улицу? Шлепая заплетающимся языком, он изрыгал проклятия:
— Твою мать, жди у меня! Я сделаю так, что твоя «Луна над карнизом» завтра же закроется! Заставлю тебя ползать передо мной на коленях, сука…
Бо Синцзэ равнодушно проводил взглядом Чэнь Чжэна, которого волокли мимо него, но в мыслях уже прикидывал, как поскорее пустить по миру семейку Чэнь.
Е Минли заметил, что тот ушёл в себя:
— Ты о чём задумался?
Бо Синцзэ холодно бросил:
— Убийство — это преступление, нельзя действовать сгоряча.
— …Мой совет: защищай любимого цивилизованными методами. Например, перестань вести с ними дела, для тебя это проще простого.
Бо Синцзэ промолвил:
— Он стоял к нему так близко.
Е Минли остолбенел: неужели тот всё ещё думает о том бокале вина, что предназначался другому? Да эта альфа-ревность просто пугает!
— Ладно, расходимся, все по местам, — бросил Чжу Чуань, крутанулся на каблуках и нос к носу столкнулся с парой ледяных, погрузившихся во тьму глаз. Сердце у него ёкнуло.
С каких пор он здесь? И сколько времени за всем наблюдал?
Да и плевать.
— Юань-юань, иди займись тем господином. У него слабоватая голова для выпивки, предложи ему пить поменьше, а если уж совсем никак — пусть закажет что-то слабоалкогольное. А когда будет уходить, спроси, нужен ли трезвый водитель. — Чжу Чуань махнул рукой: этот человек в любом случае не станет дебоширить, сколько бы ни выпил, так что беспокоиться было не о чем.
Юань-юань подбежала к Бо Синцзэ:
— Вы вдвоём? Пожалуйте за мной.
Бо Синцзэ поднял взгляд на удаляющегося Чжу Чуаня, во взгляде по-прежнему плескался холод:
— У вас здесь принято заказывать людей для компании?
Юань-юань только что пережила переполох, поэтому не сразу уловила подтекст, а потому ответила невпопад:
— А… ну, вроде того.
— Абсолютно любой в этом заведении может составить компанию?
Юань-юань почесала бы затылок, будь у неё такая возможность:
— Пожалуй… да? Правда, некоторые не оказывают таких услуг, но большинство с радостью выпьет с вами. А вот насчёт остального… тут уж зависит от того, захотят ли они сами. Вы кого предпочитаете — альфу, бету или омегу? Или у вас есть кто-то на примете?
— Мне нужен он.
Юань-юань проследила за его взглядом:
— …Э-э, вообще-то это наш босс.
Бо Синцзэ перевёл взгляд обратно на неё:
— Нельзя?
— То… тоже можно, но… — у Юань-юань едва зубы не крошились от напряжения.
Иногда Чжу Чуань угощал постоянных гостей парой бокалов вина или фруктами, но это же совсем не то же самое, что развлекать клиентов! Неужели этот тип и правда принял их хозяина за какого-то сутенёра?
Пусть их босс и впрямь был тем ещё ветреником, этаким светским цветком, это вовсе не значило, что любого встречного можно подрядить пить с ним на пару! На беду, от стоявшего перед ней мужчины исходила такая мощная аура, что спорить с ним она не смела.
Е Минли, заметив, что девушка явно не догадывается о происхождении Бо Синцзэ, а ситуация накаляется до предела, шёпотом подсказал:
— Это муж вашего босса. Только что увидел, как тот угощал другого вином, вот и ревнует.
Юань-юань: «А?»
Е Минли подавил смешок:
— Чистая правда, законные супруги со свидетельством о браке. Можешь смело отправлять его туда, если что — сам за всё ответит.
Юань-юань глянула на лицо Бо Синцзэ и зябко поёжилась — до чего же холодное.
— …Н-неудобно как-то? — Юань-юань не решалась ни оскорбить гостя, ни дать согласие сразу. Подумав, она осторожно произнесла: — Тогда… как вы докажете, что приходитесь нашему боссу мужем? Если вы и вправду он, почему же он сам к вам не подошёл?
Лицо Бо Синцзэ стало ещё мрачнее.
Чжу Чуань не только напоил чужака, но, едва заметив его, сделал вид, что знать не знает, развернулся и ушёл, даже не заикнувшись местным о том, что они женаты. Неужели он настолько его ненавидит?
Юань-юань вдруг подумала, что после её слов этот суровый на вид мужчина выглядит до обидного несчастным. И тут же вспомнила слова Чжу Чуаня насчет того, что у того слабоватая голова для выпивки и надо бы велеть ему пить поменьше — в этом промелькнула странная, завуалированная забота.
Неужели это ссора молодожёнов?
— Босс сейчас в Беседке Бамбуковой Тени, обойдёте кругом, вторая дверь налево. Эм… вы ведь и впрямь муж нашего босса?
Бо Синцзэ коротко кивнул:
— Да.
Чжу Чуань не стал возвращаться к И Сяню, толкнул дверь Беседки Бамбуковой Тени и вышел на открытую террасу. Летний ночной ветерок был влажным, липким, вперемешку с такими же густыми звуками музыки, отчего в воздухе разливалась какая-то ленивая, размягчающая истома.
— Пусть даже мириады вечерних звезд превзойдут сегодняшнюю луну… — тихонько пропел Чжу Чуань, как всегда фальшивя и совершенно не попадая в ноты.
Щелк.
Тихий звук отворившейся двери. Чжу Чуань даже не обернулся — и так знал, кто пожаловал. Отчетливый, ничем не заглушаемый запах саке стоял столбом. Надо полагать, он собственными глазами видел, как он угощал Чэнь Чжэна вином, и теперь в нём бушевала ревность.
Альфы и феромоны устроены именно так: пусть это и не имеет ничего общего с настоящей любовью, но взрывается на удивление легко.
Всё донельзя первобытно.
Чжу Чуань повернулся к нему. Из-за не до конца застёгнутых пуговиц тёмно-фиолетовой рубашки обнажалась широкая полоса бледной груди, и несложно было вообразить, насколько нежным и хрупким скрывалось под ней тело.
Во взгляде читалась та самая развязность хищника, способного завладеть чужой душой и играючи растоптать её — точь-в-точь порхающий по цветам праздный цветок светских салонов.
Бо Синцзэ потратил все силы, чтобы подавить поднимавшиеся со дна души ревность, собственничество и дикое желание бросить его прямо здесь на пол, раздвинуть ноги и войти до конца, истерзать, залюбить до смерти.
Если он поступит так, тот возненавидит его и, чего доброго, снова сбежит на целых восемь лет.
Восемь лет — это слишком долго. Он не вынесет второго такого срока и больше не намерен быть брошенным.
Бо Синцзэ сжал пальцы до боли, заставляя себя цепляться за каждую крохи здравого смысла и повторять эту мысль как заклинание, изо всех сил пытаясь придать голосу спокойный, отстранённый тон:
— Хочешь заняться сексом?
Бо Синцзэ резко распахнул глаза и изумлённо переспросил:
— Что?
— Тот самый раз в неделю, не реже.
http://bllate.org/book/26149/3131439
Готово:
