Когда они вышли, менеджер Лю сжал губы в улыбке, но, поймав на себе взгляд Чжу Чуаня, насилу сдержался, слегка кашлянул и в конце концов всё же не удержался и снова рассмеялся.
— Ой, господин Чжу, вы тоже не смущайтесь. Наш директор Бо всегда так поступает с женой, мы все уже привыкли, ничего страшного, ничего страшного. — На лице менеджера Лю так и читалось всеобщее понимание.
От такого смеха Чжу Чуань даже расслабился, усмехнулся в ответ:
— Местечко больно тесное, передай Лу Сяньчжоу, чтобы в следующий раз поставил в комнате кровать.
Менеджер Лю:
— А?
Чжу Чуань лукаво подмигнул ему, с вызовом изогнув губы:
— Негде развернуться.
— … — Менеджер Лю выдавил из себя пару сухих смешков и, заметив, что у стоявшего за спиной молчаливого мужчины вроде как покраснели мочки ушей, от всего сердца задохнулся от изумления.
Он прижал человека к стулу и зацеловал до того, что у господина Чжу даже губы разбиты, а выйдя наружу, он первым делом смутился?
— Да, и еще скажи Лу Сяньчжоу, чтобы перестань вечно готовить эти сладкие блюда, пусть изредка сделает что-нибудь сычуаньское или хотя бы хунаньское, поострее.
Менеджер Лю растерянно моргнул:
— А?
Чжу Чуань тронул уголки губ, одарив его многозначительной улыбкой.
— …Х-хорошо, я обязательно передам господину Лу ваши пожелания. Приятного вам аппетита, до свидания.
Когда они выкинулись из ресторана, было уже почти половине двенадцатого. У Бо Синцзэ отроду не было никаких развлечений — его пунктом назначения всегда был только дом.
Чжу Чуань не мог потащить его в «Луну над карнизом», да и заезжать куда-либо еще ему было лень, поэтому он тоже сел в машину.
— Твоя сестра подписала контракт? — спросил Бо Синцзэ.
— Угу.
У Чжоу Иньинь была неплохая база и кое-какие способности. Недавно в компании планировали продвигать нескольких девушек-стажерок в качестве женской группы, и Юй Пэн с первого же взгляда положил на нее глаз, громогласно заявив, что это готовая центр-вокалистка.
— Я думал, ты не станешь ее подписывать. — Бо Синцзэ замолк на секунду, а затем продолжил: — Но видно, что ты очень дорожишь ею и собираешься лично оберегать в этом кругу.
Чжу Чуань повертел в руках телефон, скосил взгляд в окно: уличные фонари проносились один за другим, их тени накладывались друг на друга.
Бо Синцзэ был кое-что понаслышке знаком с грязными делишками его семейки, поэтому вполне логично полагал, что тот питает ненависть ко всем членам клана Чжоу. И в общем-то, был прав: если не считать Чжоу Иньинь, он действительно ненавидел всю эту родню.
— Я ни капли ею не дорожу! Слышал?! — бросил Чжу Чуань, отвернувшись и чуть ли не скрипя зубами. — Хватит вешать на меня ярлык заботливого старшего братца.
Бо Синцзэ знал, что он не желает затрагивать эту тему, поэтому протянул руку и взъерошил ему волосы, словно успокаивая растрепанного кота.
— Хорошо.
От этого прикосновения Чжу Чуань на миг замер, но тут же опомнился и отмахнулся:
— Кто, блядь, разрешал тебе трогать меня за голову?
Бо Синцзэ убрал руку, посмотрел перед собой и замолчал. В машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием двоих, а когда впереди зажегся красный свет светофора, он плавно выжал тормоз.
Обратный отсчет тянулся долго — целых девяносто шесть секунд.
— Во сколько завтра закончишь работу? Я заеду за тобой, — произнес Бо Синцзэ, мысленно добавляя: побуду твоим личным водителем. Только твоим.
— Не нужно, я задержусь.
Бо Синцзэ заметил:
— Я слышал, что Шэнхуай никогда не перерабатывает, их босс не любит выжимать соки из сотрудников.
Чжу Чуань цыкнул:
— Еще бы. Наша Шэнхуай — всего лишь маленькая мастерская, от силы пара бестолковых артистов под нашим началом попадет в тренды поиска, вот и все событие. У нас и шанса-то нет остаться сверхурочно. Не то что ваша почтенная компания и уважаемый директор Бо: президент азиатского филиала занимает столь высокий пост, и поводов для переработок предостаточно.
Бо Синцзэ посмотрел на него, мысленно переваривая услышанное.
Янь Сянь был прав: тот действительно затаил обиду из-за его постоянных задержек на работе. Нельзя оставлять его скучать дома одного, нужно проводить с ним больше времени.
— Я понял.
Чжу Чуань:
— ? Что ты там понял?
Бо Синцзэ бросил на него короткий взгляд, снова перевел глаза на дорогу и отрезал:
— Ничего.
— ?
Да и ладно. Он отроду был молчуном, прятал любые мысли глубоко внутри, никому ничего не позволяя узнать, да у самого Чжу Чуаня и не было никакого желания допытываться.
К их отношениям он относился просто: перетерпеть как-нибудь, а там и до развода дойдет.
Домой они вернулись уже глубокой ночью. Бо Синцзэ по привычке направился в кабинет, но, сделав два шага, внезапно замер, словно в нерешительности.
У Чжу Чуаня не было настроения укладываться с ним в постель, и он решил опередить события:
— У тебя есть дела — иди занимайся. Закончишь — ложись пораньше, я в душ и спать, спокойной ночи.
Бо Синцзэ помедлил, но все же кивнул:
— Хорошо, спокойной ночи.
Когда Чжу Чуань вышел из ванной, дверь кабинета была уже закрыта. Из щели пробивалась тонкая полоска холодного белого света, а чуть приглушенный голос звучал жестко и требовательно, словно он кого-то отчитывал.
Чжу Чуань на мгновение замер. Холодный голос вонзился в уши: в прошлые годы тот хоть и держался холодно, но просто игнорировал людей, теперь же, заняв высокое положение, его разносы обрели не терпящую возражений властность — он сильно изменился.
Впрочем, прошло восемь лет, чему тут удивляться? Ради собственной выгоды он даже женился на нем — это уже совсем не тот человек, что прижимал его к постели, сверкая покрасневшими глазами и твердя, что брак — это не разменная монета.
Чжу Чуань презрительно усмехнулся и ушел в гостевую спальню, заперев за собой дверь.
Бо Синцзэ освободился уже глубоко за полночь. Лишь когда забрезжил бледный рассвет, он снял очки, потер уставшее переносица, принял душ и немного поспал на диване в кабинете.
Хотя его клонило в сон, стоило прилечь, как в голове неожиданно прояснилось.
Мысль о том, что этот человек находится совсем рядом, спит на заботливо застеленной им кровати без тени защиты, прижавшись мягкой щекой к подушке, формы которой он знал наизусть...
В груди стало еще горячее, он невольно вспомнил вчерашний поцелуй — кончик языка все так же мягко подавался навстречу, грозя лишить его самообладания.
Сегодня он уже целовал его, следующий раз выпадет только на завтра. Бо Синцзэ тихо вздохнул: всего один поцелуй в день, знал бы — сразу прописал бы в контракте право целовать чаще.
Хотя в таком случае тот, пожалуй, не разрешил бы и разу.
Терзаемый внутренними противоречиями, Бо Синцзэ поднялся, тихонько подошел к гостевой спальне и осторожно приоткрыл дверь.
Чжу Чуань уже спал — ровно так, как он и представлял, совершенно безмятежно и безоружно. Мужчина подошел, присел на краешек кровати и, словно воришка, украдкой коснулся его губ легким поцелуем.
— Спокойной ночи.
Чжу Чуань обычно вставал не раньше полудня, но вчера лег рано и проснулся раньше обычного. Теперь он сидел внизу и ел завтрак, доставленный бог весть кем по чьему-то приказу.
Даже не повернув головы на звук шагов, он бросил:
— Для тебя не покупал.
Бо Синцзэ к тому моменту уже умылся и переоделся. Услышав это, пальцы, застегивавшие запонки на манжетах, замерли:
— Мм, я не завтракаю.
Допив ароматный кофе, Чжу Чуань окинул взглядом фигуру мужчины и легко цыкнул.
Прошлой ночью он никак не мог уснуть, проворочался до трех часов, все еще чувствуя себя бодрым, и даже собирался заглянуть в «Луну над карнизом», но, заметив полоску света из-под двери кабинета, заглянул в щель. Бо Синцзэ сидел, опустив глаза и углубившись в изучение документов, целиком погруженный в работу.
Посмотрев на него какое-то время, он почему-то передумал куда-либо ехать, заглянул в уборную и вернулся в комнату.
— Эй.
— Мм?
— Я все не съем, доешь, чего добру пропадать. — Чжу Чуань отодвинул тарелку, поднялся и махнул рукой через плечо: — Я ушел.
Бо Синцзэ проводил взглядом недоеденный наполовину завтрак в европейско-китайском стиле, его глаза проследили за удаляющейся спиной, а уголки губ тронула легкая улыбка.
После короткой паузы Бо Синцзэ произвел:
— Ты так и не перевез свои вещи.
— Что, выкуп за невесту требуешь?
Бо Синцзэ опустил глаза. Он лишь подумай о том, что если бы его пожитки переехали сюда, их одежда висела бы рядом, а средства гигиены стояли на одной полке — это было бы похоже на настоящий дом.
— Ты купил квартиру, приобретать еще одну мне ни к чему, да и селить тебя в моей холостяцкой берлоге — тоже не вариант. — Чжу Чуань немного подумал. — Ладно, давай так: я сегодня оформлю на тебя машину, запишем на твое имя, сойдет за мой подарок тебе. Хватит с тебя?
Рука Бо Синцзэ, державшая чашку с кофе, дрогнула. Ему хотелось отказаться, но он боялся, что тот истолкует отказ неверно, поэтому лишь чуть кивнул:
— Хорошо.
— Сегодня вечером не вернусь, останусь в «Луне над карнизом».
Бросив это, он повернулся и вышел, не заметив, как от его слов брови мужа на мгновение сошлись на переносице, а отличное настроение от утреннего завтрака в один миг испортилось.
***
И Сянь уже несколько дней не видел Чжу Чуаня и, завидев его, язвительно протянул:
— Ой-ой, какими судьбами наш господин Чжу соизволил явить нам свой лик?
— Проваливай, мне что, уже и в собственное заведение путь заказан? — Чжу Чуань зыркнул на него и проложил себе путь ударом ноги сквозь завалы винных бутылок, галстуков и женских туфель на шпильках, выбирая более-менее чистый низкий табурет.
— Ты еще помнишь, что это твое заведение? А я уж думал, наша светская бабочка решила остепениться и даже бордель бросила. — И Сянь обнимал подвыпившую девушку-омегу, целуя ее в область железы, отчего та заливисто хихикала.
— Сам ты бордель, катись.
— Чего ты такой злой? После свадьбы не удовлетворили? Да ну брось, с характером Бо Синцзэ вряд ли он не смог доставить тебе удовольствие. Судя по твоему недоспанному виду, вы там вчера сошлись в какой-то генеральной битве на пару сотен раундов? — И Сянь двусмысленно ухмыльнулся. — Хороший денек выдался? Во сколько сегодня свалишь?
— Сегодня не уйду, останусь ночевать здесь. Задолбался сношаться, больше не хочу.
Чжу Чуань не удосужился ответить серьезно, небрежно закинул руку на подлокотник, а длинные ноги раскинул в стороны, насколько позволяло тесное пространство низкого стула.
И Сянь пододвинулся ближе с мерзким хихиканьем:
— Дружище, я хочу послушать чего-нибудь погорячее.
Чжу Чуань лениво приподнял веки:
— Горяченького захотел? Ладно: всю ночь барагозили так, что кровать развалилась. Внизу решили, что это от вибрации перфоратором стену долбят, и обзывали нас полуночными ремонтниками.
И Сянь помолчал пару секунд, после чего с чистым сердцем показал ему большой палец:
— Пожалуй, нареку тебя королем среди распутников и императором среди светских блядунов.
Чжу Чуань фыркнул:
— Больной. Раз так зудит послушать клубнички, шел бы порнуху смотреть.
И Сянь захихикал еще громче, толкнув его плечом:
— Слушай, Шу И, я ведь в свое время подкараулил момент, когда Бо Синцзэ пошел в туалет, и подглядел. Скажу честно: я сам альфа, но снимаю шляпу, он просто мутант.
— … — Чжу Чуань от души двинул его ногой.
Пусть и крупный, но не до такой же степени, чтобы звать его мутантом. Вполне в пределах его выносливости, хотя попотеть, конечно, пришлось.
— Чего ты, мужа защищаешь?
Чжу Чуань поленился отвечать, лишь махнул рукой остальным омегам в комнате:
— Угомоните этого дурака. Три тысячи за бокальчик — вливайте.
Разве можно упустить такую возможность? Несколько омег разом набросились на И Сяня, подтаскивая бокалы с вином прямо к его рту, и в ходе ожесточенной борьбы он уделался алкоголем так, будто только что принял ванну.
— Мать твою за ногу, Чжу Чуань! Я эту рубашку только сегодня купил, ты меня топишь, что ли? Ладно-ладно, красавицы, хорош вливать… Кхе-кхе… Твою мать… Нет, серьезно, больше не могу, я тебе пять тысяч дам…
Насладившись жалким зрелищем И Сяня, Чжу Чуань зачерпнул бокал с ледяными кубиками, но прежде чем успел сделать глоток, дверь распахнулась и раздался взволнованный крик:
— Брат, ЧП!
Он не любил излишне официальные обращения, поэтому обитатели «Луны над карнизом» не смели звать его по имени-отчеству и величали исключительно «братом».
Чжу Чуань поднял голову и окинул парня ледяным взглядом:
— Чего орешь как оглашенный? Если кто-то буянит — зови сестрицу Сысы разбираться.
— Брат, ты забыл? Сестрица Сысы на днях… в отпуске.
Ах да, у Сысы как раз шла течка, ей дали недельную отгульную неделю сидеть дома, а из-за того дурацкого Бо Синцзэ он совсем выбил это из головы.
— Ладно, пойду сам гляну.
От автора:
Преподаватель Чжу: Защищать мужа? Ни за что в жизни, да я скорее умру, чем стану его защищать.
Директор Бо: Он сказал «муж», я всё понял, я ему нравлюсь.
http://bllate.org/book/26149/3131438
Готово:
