После того как Бянь Ибай ушел, следующие несколько часов в съемочной группе Цзинь Нянь провел в пресной скуке, развлекая себя сам. Поиграв с полчаса со скромным рулоном туалетной бумаги и окончательно изнывая от безделья, он начал слоняться по площадке туда-сюда. Заглянув к реквизиторам и притворившись волшебницей из детского мультика, он решил, что раз внутри никого нет, то бояться нечего, даже не подозревая, что его старое лицо уже давно опозорилось на все камеры видеонаблюдения.
Однако никто не обращал на него внимания, и уж тем паже никто не осмеливался ему указывать. В конце концов, наигравшись и смертельно устал, Цзинь Нянь просто взял карточку от номера и плелся в отель.
Двери лифта с тихим звоном открылись, и Цзинь Нянь неторопливо вышел в коридор. Отель был оформлен в весьма спартанском стиле, и единственным утешением служило то, что к каждому номеру прилагался крошечный балкончик. Но ни внешняя, ни внутренняя обстановки явно не соответствовали тому, что мог бы выбрать такой крупный маститый актер, как Ло Цин.
Вовсю зевая на ходу, Цзинь Нянь листал сценарий, который ему прислала Цзинь Юй, и в уголках его глаз от усталости выступили слезы.
С трудом отыскав свою комнату среди сонного царства коридоров, он уже собирался приложить карточку к замку, как вдруг замер. Нахмурившись, он вытянул шею и с подозрением покосился на соседнюю дверь, после чего дернул за ручку и юркнул внутрь.
Сбросив обувь и переодевшись в свободную легкую одежду, Цзинь Нянь, продолжая непрерывно зевать, уже растерял весь свой прежний боевой задор. Он небрежно швырнул принесенный с собой сценарий куда подальше — к черту все эти сюжетные дебри, крепкий сон превыше всего!
Ранний подъем неизменно оставался его самой уязвимой ахиллесовой пятой.
Стоило закрыть глаза, как время пролетело незаметно. Цзинь Нянь вынырнул из густой тишины, разбуженный звуком, похожим на то, как кого-то методично расчленяют. По правде говоря, услышь кто-нибудь посреди глухой ночи столь странные шумы, непременно подумал бы о чем-то жутком.
Поскольку плотные шторы были задернуты, в комнате стояла непроглядная тьма, и лишь смутные очертания мебели угадывались в полумраке. Полежав какое-то время в уютной постели и тупо глядя в потолок, Цзинь Нянь постепенно пришел в себя.
Он вытянул руку, шаря по краю кровати в поисках телефона, и, взглянув на экран, скривился: ну надо же — еще и шести утра нет! На сердце мгновенно заскребли кошки. Сквозь стиснутые зубы глядя в потолок, он подумал, что этот сосед по этажу и правда невероятно трудолюбив.
Для Ло Цина непрекращающиеся изо дня в день съемки и всего пара часов ночного отдыха уже давно стали суровой нормой.
В просторном номере горел свет только в ванной. Одетый в классический спортивный костюм, стройный и подтянутый, он только что умылся, и несколько капель воды всё еще стекали по его густым ресницам, в то время как во взгляде изнеженных глаз читалась смертельная усталость.
Настоящий профессионал своего дела всегда старается прибыть на площадку заблаговременно, чтобы подготовиться. Ло Цин бросил взгляд на наручные часы, вытер лицо подхваченным под руку сухим полотенцем и собрался выходить.
Он подошел к двери и уже было взялся за ручку, но вдруг резко замер.
Брови Ло Цина едва заметно сошлись на переносице, кадык дернулся, а слегка приоткрытые тонкие губы бесшумно сомкнулись. Наклонившись, он заглянул в глазок.
И точно: в коридоре толпилось несколько девушек, и у каждой в руках была профессиональная камера с телеобъективом.
Для Ло Цина эти девицы были давними знакомыми — теми самыми пресловутыми сталкерами из его фандома. Куда бы он ни направился, они следовали за ним по пятам, постоянно околачивались на съемках и мероприятиях. Стоило ему задержаться в отеле хоть на вторую ночь, как эти особы материаловались вновь, казалось, вовсе не имея собственной жизни. Ло Цин даже временами всерьез задавался вопросом, на какие шиши они живут и как вообще умудряются существовать.
Каждый раз при встрече с подобным он чувствовал себя совершенно беспомощным: не станешь же ругать девчонок или устраивать с ними публичные разборки, от одного этого начинала болеть голова. Глубоко вздохнув и окинув комнату взглядом, он остановил его на балконной двери и задумчиво приподнял бровь.
Цзинь Няню, только-только вновь провалившемуся в зыбкий сон, послышался грохот за тяжелыми портьерами — словно кто-то разнес вдребезги цветочный горшок. От испуга он моментально подорвался на постели.
Силуэт на балконе ворвался в комнату как раз в тот момент, когда Цзинь Нянь уже собирался издать истошный вопль, тем самым предотвратив трагедию.
В комнате резко щелкнул выключатель, залив все ярким светом. Ло Цин с абсолютно бесстрастным лицом стоял у кровати, с едва уловимым презрением разглядывая перекошенное от ужаса лицо Цзинь Няня.
Они некоторое время таращились друг на друга во все глаза, молча оценивая перемены в выражении лиц. Наконец Цзинь Нянь пришел в себя, но вид у него был такой, будто жизнь окончательно потеряла всякий смысл, а голос дрожал.
— Какого хрена ты вечно прешься неторными путями?!
— Снаружи сталкеры, — слегка виновато поджал губы Ло Цин. — Просто… балконы здесь расположены очень близко.
— И поэтому ты решил просто перелезть?!
Цзинь Нянь выкарабкался из постели с совершенно безумным выражением лица. Одетый в легкую пижаму, он запутался в собственных ногах, шмякнулся обратно на одеяло, после чего заново засуетился, поднимаясь на ноги и возвышаясь над Ло Цином. На фоне актера его фигура выглядела на редкость хрупкой и тощей.
— Ты вообще в своем уме? Это же десятый этаж, братец?!
— Ой, — Ло Цин окинул взглядом потерявшего рассудок Цзинь Няня и приподнял бровь. — Забыл.
С этими словами он отвел взгляд и занялся более насущными делами. У Цзинь Няня здесь не было никаких вещей, кроме брошенного на пол парадного костюма, в котором тот приехал прямо из компании.
Цзинь Нянь беззвучно открыл рот от изумления, пытаясь хоть немного взять себя в руки. Он оглядел комнату, а затем перевел взгляд на Ло Цина.
— Даже не думай, больше ничего нет. Может, наденешь мою одежду? Глядишь, фанатки и не узнают, в сериалах вечно так делают.
Ло Цин постучал пальцами с точеными суставами по бедру, затем наклонился и подцепил указательным пальцем брошенный на полу пиджак Цзинь Няня, с ленивым равнодушием окинув его взглядом.
— Коротковат. К тому же откровенно уродлив.
В словах Ло Цина сквозило такое нескрываемое отвращение, что Цзинь Няня, и без того взвинченного, окончательно сорвало с катушек. Босиком соскочив с кровати, он оскалился и коршуном налетел на гостя, выхватив у того свой пиджак.
— Ах ты ж мать твою! Мало того что среди ночи вламываешься в мой номер и прерываешь мой сон, так еще и мою одежду хаешь?!
Звукоизоляция в отеле оставляла желать лучшего, и Ло Цин прекрасно это знал. По правде говоря, в нем жила изрядная доля циничного озорства: с самого момента «воскрешения» Цзинь Няня ему жутко нравилось доводить этого парня до белого каления и смотреть, как тот бессилен что-либо сделать. Но стоило вспомнить о толпе «демонов» за дверью, как все веселье тут же улетучилось. Одним быстрым движением он шагнул вперед и зажал Цзинь Няню рот рукой.
— Тсс, — Ло Цин поднес палец к губам. — Тише.
Цзинь Нянь вовсе не собирался сдаваться и уже набирал в грудь воздуха для крика, как Ло Цин приложил чуть больше силы, впечатав его спиной в стену, и рука на его губах легла еще тяжелее.
В комнате наконец воцарилась тишина. Сейчас они стояли настолько близко друг к другу, что в звенящей тишине можно было расслышать чужое сердцебиение.
Горячее дыхание Ло Цина обжигало макушку и ухо Цзинь Няня, отчего ему одновременно становилось и щекотно, и неловко. Розовые губы гостя находились всего в сантиметре от его лба; Цзинь Нянь невольно сглотнул слюну, а его темные глаза ярко блестели в свете ламп, выдавая легкую панику.
Впрочем, с точки зрения Ло Цина разглядеть что-то детально было трудно. Они застыли в этой неловкой позе на несколько мгновений, пока Цзинь Нянь окончательно не пришел в себя, тут же позволив старому языческому недугу взять верх.
— Если так хочешь смыться, есть еще один способ: сигануть прямо с балкона.
Похоже, Ло Цин воспринял эти слова всерьез. Он разжал руки, державвшие Цзинь Няня, одарил его легкой, чуть ли не одобрительной улыбкой, а затем в несколько широких шагов пересек комнату и вышел на балкон. Не успел Цзинь Нянь опомниться, как тот ловко перемахнул через ограду и растворился в темноте.
Сердце Цзинь Няня ухтилось куда-то в пятки, эмоции хлынули через край, к горлу подступил ком, а глаза мгновенно покраснели от подступивших слез.
Это же десятый этаж, черт побери!
http://bllate.org/book/26137/3130386
Готово:
