Кого схватить?
Получив звонок от Ло Цуйцуи, Сяо Чжэн молчал ровно пять секунд, а затем сорвался — терпение его лопнуло.
С тех пор как он отдал приказ любой ценой уничтожить подозреваемого, Би Чуньшэн стала для него источником постоянной душевной боли.
Загадочный и совершенно невообразимый звонок Ло Цуйцуи, заявившего, что Сюань Цзи подозревает Би Чуньшэн в неких тёмных делах, попал в самую болевую точку директора Сяо, и он выплеснул на подчинённого накопившееся гигантское напряжение: Повтори-ка! Я сначала этого временщика по фамилии Сюань за решётку упеку! Нет, старый Ло, он-то человек новый, ничего не знает, но ты-то как можешь нести такую безответщину? Какая биография у Би Чуньшэн? Человек полжизни кровь проливал, заслужил орден за боевые заслуги третьей степени, а после ранения перевелся на тыловую работу. Когда эта девица влилась в ряды наружного отдела, тот временщик ещё даже на свет не родился?!
Я просто передаю слова, не нападайте на меня! — у Ло Цуйцуи от обиды даже листья поникли. Закутавшись в чей-то маленький плед и свернувшись калачиком в багажнике служебной машины, он шмыгнул носом и продолжил гнусавым голосом: Наше руководство велело передать — я и передаю. Директор Сяо, честно говоря, я сейчас даже не понимаю, где север, а где юг. Столько лет проработал в Отделе урегулирования последствий, а с таким ещё не сталкивался... Эх, не может ли организация перевести меня на какую-нибудь должность ещё глубже в тыл? Во время прошлогоднего медосмотра у меня обнаружили лёгкую аритмию, я... Алло? Алло-алло? Директор Сяо? Эх...
Не дожидаясь, пока тот добубнит, Сяо Чжэн бросил трубку.
Шла уже вторая половина ночи, а в здании Главного управления Управления по контролю за аномалиями горел каждый огонь. Сотрудники наружных отдедов вытащили, пожалуй, все имевшиеся в наличии очищающие приборы и принялись истово заливать ими кровавые письмена на стене. Надписи растворились в воздухе почти мгновенно, однако не успели люди перевести дух, как по стене потекли новые капли крови.
Сяо Чжэн швырнул телефон в сторону, упaл обеими руками на стол в переговорной и низко опустил голову.
Без всякой видимой причины он вдруг вспомнил свою последнюю встречу со старым главой управления.
Предыдущий руководитель был одним из главных ветеранов у истоков создания Управления по контролю за аномалиями. В первой половине этого года он вышел на пенсию в почтенном девяностолетнем возрасте, отдав всю свою жизнь служению делу. Стоило ему оставить пост, как он словно лишился воли к жизни: всегда крепкий организм резко сдал, всего через несколько дней он слег, а месяц спустя скончался.
Поскольку уход был недавним, человек ушёл, но чай ещё не успел остыть — тогда руководители всех отделов управления приходили навестить ветерана, однако никого не пустили. В конце концов старый глава позволил войти только Сяо Чжэну.
Сяо Чжэн до сих пор помнил ту палату: пол, стены и даже потолок были сплошь исписаны невидимыми для простых людей древними тайными заклинаниями. Тексты вились плотным ковром, и едва Сяо Чжэн переступил порог, на него накатила такая тяжесть, что он чуть не рухнул на колени. Казалось, бесчисленные незримые глаза покадрово листают всю его жизнь, выискивая малейшие проявления злых помыслов, чтобы вытащить их наружу и предать суду.
Обливаясь холодным потом под этим сверлящим взглядом, он увидел, как старый глава с трудом приоткрыл глаза и произнес несколько фраз.
Первая звучала так: В управлении грядет страшная смута.
Вторая: Старика Хуана я вызвал по официальному рапорту, управлению он необходим. Он обычный человек, ему трудно закрепиться здесь, поэтому я оставляю тебя ему. Я знаю, ты остался чист.
Последние слова старик прошептал прямо ему в губы, и Сяо Чжэн, лишь наклонившись совсем близко, смог разобрать их. Старый глава несколько раз повторил: Вода в Отделе урегулирования последствий слишком мутная.
Сяо Чжэн так и не успел расспросить, что именно значат эти слова, точно так же, как до сих пор не знал, почему старый глава выбрал именно его. Высказав последние наставления, старик закрыл глаза и больше не проснулся.
Вскоре после этого им пришло анонимное письмо с доносом на бывшего начальника Отдела урегулирования последствий Гун Чэнгуна в коррупции и взятках. Предыстория вымогательства и получения взяток была описана в письме вскользь и весьма туманно, зато способы перевода средств, номера счетов и схема отмывания денег излагались кристально ясно. Не успело управление начать официальное расследование, как Гун Чэнгун внезапно впал в кому. На консилиум слетелось огромное множество экспертов, но причина недуга оставалась невыясненной по сей день.
И как раз в тот момент Сяо Чжэн, шутки ради спросивший у Сюань Цзи, какую должность легче всего сдать на экзаменах, под влиянием какого-то наваждения бросил ему в ответ три слова: Отдел урегулирования последствий.
Вода в Отделе урегулирования последствий мутная...
Директор Сяо?
Сяо Чжэн очнулся от воспоминаний, с усилием зажмурился и глухим голосом отдал приказ: Поднимите мне личное дело Би Чуньшэн из Отдела урегулирования последствий.
Этот тип по фамилии Сюань — сущая ходячая напасть. Где он, там непременно жди беды. Стоило отправить его навести порядок, как он «навёл» его так, что Главное управление едва не взлетело на воздух. Зачем такому таланту тыловая служба? Из него вышел бы великолепный диверсант для работы в тылу врага!
Би Чуньшэн, родилась в 1963 году в Юнъане. После окончания училища работала медсестрой во Второй народной больнице Бэйчэна. Вышла замуж в 1985 году, в 1987-м родила сына. До этого никаких признаков сверхспособностей не проявляла.
В 1988 году из-за нашей недосмотра из-под стражи сбежали две содержавшиеся под временным арестом мутировавшие змеи. Во время побега они столкнулись с движущимся поездом. В тот момент в вагонах находилось более двух тысяч пассажиров, и все они висели на волоске от гибели. К счастью, тогдашний руководитель наружного отдела... в общем, старый глава управления, отреагировал молниеносно, взял ситуацию под контроль и без потерь спас людей из того поезда.
Тогда в официальном заявлении для прессы мы объявили, что произошло крушение поезда. Родители, муж и сын Би Чуньшэн находились в том самом составе. Услышав новость, Би Чуньшэн, дежурившая в больнице, испытала сильнейшее потрясение, и у неё проявились сверхспособности, которые зафиксировала мониторинговая сеть Главного управления.
После прохождения обучения и проверки благонадёжности в сентябре 1989 года её приняли в Департамент безопасности нашего управления. Поскольку она до конца дней была благодарна Управлению по контролю за аномалиями за спасение семьи, все эти годы она работала с невероятным усердием и показывала выдающиеся результаты: однажды награждена орденом за боевые заслуги третьей степени, семь лет подряд удостаивалась звания «Выдающийся сотрудник наружного отдела», а в прошлом году подала рапорт о переводе в тыловое подразделение из-за полученных травм и ухудшения здоровья.
И это всё? — переспросил Сяо Чжэн.
Всё, директор. Такова биография товарища Би Чуньшэн.
С каждым новым словом Сяо Чжэн всё больше укреплялся в мысли, что Сяо Цзи несёт полную чушь. История Би Чуньшэн словно со страниц официального буклета Главного управления: семью спасает герой, она переполнена благодарностью, вдохновляется этим примером, вступает на путь героев и в конце концов сама становится героиней.
От личной привязанности — к великой любви, от заботы об узком круге родных — к служению всему народу. Что может быть более позитивным?
Директор Сяо, тут... товарищи из Чиюаньского отделения спрашивают, нужно ли им оказывать содействие директору Сюаню?
Сяо Чжэн зло бросил: Какое ещё содействие? Да вы в подмётки этому типу не годитесь!
Э-э... — растерялись на том конце. Это да согласие или отказ?
Отправьте оперативную группу экстренного реагирования к Би Чуньшэн домой, я немедленно оформлю ордер на обыск, — Сяо Чжэн глубоко вздохнул. — Если у родственников возникнут вопросы, сошлитесь на особые... особые обстоятельства, попросите сестрицу Би и её родных войти в положение. Дело строжайшей секретности, на кону репутация старого героя, никому не разрешаю распространяться. Если Сюань Цзи ошибся, я лично притащу этого временщика и заставлю кланяться ей в ноги.
Директор Сяо, — в этот момент к нему подбежал другой следователь и, пригнувшись, зашептал прямо на ухо: — Обнаружен след той утерянной банки с яйцами бабочки... Можно на пару слов?
Следователь отвёл Сяо Чжэна в сторону и, оглядываясь так, будто боялся свидетелей, тихо заговорил: Директор, здесь кроется странность. Те яйца бабочек пропали тридцать лет назад. При утрате была составлена опись, но потом почему-то запись аннулировали.
Сяо Чжэн замер. Тридцать лет назад? Не слишком ли рано?
И главное: если яйца бабочки пропали тридцать лет назад, то почему ЧП происходит только сейчас? Зачем подозреваемый хранил их всё это время? Держал дома для красоты?
Ты сказал, что тогда осталась запись? Что это значит?
Бабочки Цветов в Зеркале и Луны на Воде — опасный объект первого класса, вы же знаете. Когда тогда проводили инвентаризацию склада, обнаружили пропажу целой банки. Отдел документации жутко переполошился и сразу же подал рапорт после ревизии. Электронных баз данных у нас тогда ещё не было, всё фиксировалось на бумаге. Но позже яйца так и не нашли, а сама запись непостижимым образом исчезла, в деле остался лишь корешок о её аннулировании... с подписью бывшего начальника Отдела урегулирования последствий Гун Чэнгуна и одобрением старого главы.
В голове у Сяо Чжэна отчетливо зазвенело. Ладони мгновенно покрылись ледяным потом. Подняв глаза на исписанные кровью стены, он вдруг почувствовал, что всё здание накрыло гигантской тенью: в блеклом свете ламп метались человеческие фигуры, словно пряча за собой целые сонмища демонов и духов.
Пока ничего не предпринимайте. Дайте мне... дайте мне подумать.
В пункте временного размещения при уездной больнице тяжёлый запах разлагающейся крови смешался с ароматом Мрачных жертвенных текстов, исходившим от Великого Владыки демонов, — воздух буквально першило. Это был запах того, кто сотворил Мрачное жертвоприношение. Монета, брошенная Сюань Цзи, катилась по следам этой энергии, и он, спеша на ходу, припустил вслед за ней.
Остальные сотрудники наружного отдела, чей выход выглядел слишком уж ошеломляюще, инстинктивно устремились за ним. Толпа помчалась за монетой к главному корпусу уездной больницы. С глухим стуком врезавшись в стену здания, круглая вещица взвилась ввысь, рассыпая вокруг фейерверк искр. Задрав головы вместе с Сюань Цзи, оперативники проследили за этой огненной траекторией до самой крыши.
На вершине пятиэтажного больничного корпуса стоял человек.
Словно крошечный фонарик, окутанный искрами, монета взлетела над крышей и зависла в пяти-шести метрах от Би Чуньшэн, освещая её лицо. Люди увидели, что всё её лицо сплошь покрыто извивающимися жертвенными текстами. Она выглядела так, будто совершила тягчайшее преступление, подверглась клеймению и вот-вот будет отправлена в преисподнюю.
И впрямь Би Чуньшэн.
А я-то думал, они позволят мне занять место Гун Чэнгуна, но оказалось, что к нам сверху спустили варяга, — поправив волосы, Би Чуньшэн заговорила. Голос её звучал совсем негромко, однако каждое слово чётко доносилось с крыши, отчетливо звеня прямо над ухом: — Услышав сплетни, я сразу поняла, что у этого назначенца непростое происхождение. Хотела покончить со всем до твоего прибытия, но как ни рассчитывала, всё равно ошиблась на сутки... Наверное, такова воля небес.
Опираясь на тяжелый меч, Сюань Цзи запрокинул голову: Фразы вроде «воля небес» обычно произносят проигравшие, сестрица Би? С чего это вы вдруг отнимаете мои реплики?
Волосы Би Чуньшэн трепал мутный ночной ветер, а розовый свитер пугающе ярко и вызывающе алел в темноте. Она оставалась прежней: на голове — завивка «под пуделя», на лице — россыпь желтоватых пигментных пятен, следы изнуряющей борьбы с годами. Весь её облик воплощал собой стереотипное представление общества о «тётках», вызывая в памяти образы утренней гимнастики в парке, цветастых шарфиков, назойливых уговоров поскорее жениться... и неуместно громкого голоса.
И всё же, как ни странно, стоило ей, окутанной жертвенными письменами, холодно замереть на вершине ночного ветра, как она неуловимо отделилась от этих серых и заурядных ассоциаций. Быть может, лишь тогда, когда подобные безликие персонажи с кровавым надрывом сдирают с себя маски, люди с удивлением начинают замечать, что под этой бутафорской оболочкой тоже скрывалась целая вселенная горестей и радостей.
В этот момент боковым зрение Сюань Цзи уловил какое-то движение. Приглядевшись, он увидел, что часть следователей, последовавших за ним, перешла к действиям: небольшая группа бойцов молча карабкалась по стене со стороны затененного фасада, собираясь зайти Би Чуньшэн со спины.
У Сюань Цзи едва волосы на голове не зашевелились от ужаса. Что за глупцы! Би Чуньшэн почти тридцать лет отслужила в наружном отделе, неужели она не знает этих примитивных трюков?
В ту же секунду альпинисты уже вылезли на крышу и вскинули оружие, целясь в женщину.
Стоять!
Держите руки на виду! Ни слова!
Сюань Цзи взревел: Назад! Не подходите к ней!
Увы, те храбрецы, что побежали дарить свои головы на плахе, ничего не услышали: Би Чуньшэн владела ментальной силой, основанной на звуке, и, опасаясь пасть жертвой её внушения, бойцы заранее надели шумоизоляционные наушники.
Сюань Цзи: «...»
Какой же гениальный ум додумался до такого приказа? Просто блеск!
Мгновением позже ринувшиеся вперёд оперативники враз застыли на месте. Оказалось, что вся крыша давно поросла невидимыми из-за плотности Мрачными жертвенными текстами, обратившимися в сплошную черноту. Стоило шустрым бойцам ступить на парапет, как они тут же уподобились толстым крысам, угодившим в сосуд со змеями: извивающиеся письмена мгновенно опутали их с ног до головы, а температура вокруг упала на добрый десяток градусов, приблизившись к точке замерзания. Затем от фигуры Би Чуньшэн во все стороны поползла уже знакомая густая пелена тумана. На сердце у Сяо Цзи тяжело ёкнуло.
И точно — в следующий миг из тумана неспешно выступил длинноволосый мужчина, с живым любопытством озираясь по сторонам. Этот деревенский демон восхищённо протянул: Какие здесь широкие улицы и монументальные стены, неужели это столица? Почему в столичной Цинпинской силовой управе так мало людей?
Би Чуньшэн резко обернулась. Постепенно её лицо охватило фанатичное выражение, и она забормотала в бреду: Это правда... это действительно правда!
Шэн Линьюань на звук повернул голову, с интересом разглядывал её с пару мгновений, а затем пробормотал: А... человеческая свеча, неужели.
Из-за архаичного произношения его слова разобрал только Сюань Цзи: Человеческая свеча?
Шэн Линьюань бросил на него мимолетный взгляд, оставив реплику без ответа, после чего перевёл взгляд на Би Чуньшэн и, переключившись на только что усвоенный мандаринский язык, мягко поинтересовался: Это ты меня разбудила? С чего вдруг жизнь так переменилась, кто тебя обидел?
Речь его звучала неторопливо, а поскольку путунхуа он заучил наспех по телевизору и окружающей обстановке, получалось неуверенно. Между словами то и дело возникали паузы, и от этой заминки в его голосе появлялась странная, невольная серьезность, из-за которой собеседнику могло показаться, будто к нему относятся с исключительным трепетом.
Би Чуньшэн словно прорвало от одного этого вопроса: все обиды её долгой жизни вмиг подступили к горлу, и глаза мгновенно покраснели.
Ничего страшного, — Шэн Линьюань легко улыбнулся ей. — Говори всё, что хочешь. Я здесь, можешь рассказывать сколько угодно, никто не помешает.
Би Чуньшэн, холодно напомнил Сюань Цзи, если бы я был на твоем месте, я бы вел себя осмотрительнее. Тот, кого ты призвала, вовсе не ангел, исполняющий желания.
Тогда извольте избавить меня от ваших забот, — женщина резко повернулась к нему, подавив мелькнувшее на лице выражение слабости, и насмешливо бросила: — Договор между нами уже заключен. Деньги уплачены, товар еще не передан. Пока он не вернет долг, он не посмеет тронуть меня, иначе навлечет на себя тысячекратную отдачу жертвенных текстов.
Шэн Линьюань стоял заложив руки за спину, с совершенно безмятежным видом, словно вовсе не понимал, о чём речь.
В этот момент в Главном управлении Сяо Чжэн, избегая лишних глаз, уже вошел в кабинет главы управления.
Глава Хуан узнал о ЧП в Чиюане и поспешно примчался из дома. В отличие от старого руководителя, вышедшего из недр наружного отдела, обычному человеку всё же приходилось трудно. В мирное время справляться с административными обязанностями позволял опыт, но стоило грянуть буре, как он переставал понимать, чем именно занимаются эти обладатели сверхспособностей.
Я как раз собирался тебя искать, — поднялся навстречу глава Хуан. — Что там творится снаружи?
Не отвечая, Сяо Чжэн захлопнул за собой дверь и негромко произнес: Я всё объясню через минуту, глава Хуан. У меня при себе ордер на обыск дома бывшего сотрудника наружного отдела, перешедшего на тыловую работу, — Би Чуньшэн. Хочу попросить вашего одобрения.
Би Чуньшэн? Она из наших? — Глава Хуан, знавший наперечет лишь руководителей ключевых отделов, принял документы и озадаченно переспросил. — Из какого отдела? И что там стряслось?
Сяо Чжэн медленно поднял голову: Это связано с банкой яиц Бабочки Цветов в Зеркале и Луны на Воде, похищенной из Главного управления тридцать лет назад.
Глава Хуан резко замер.
Начальник, — глухо произнес Сяо Чжэн. — Это ведь старый глава лично написал рапорт и вызвал вас на свое место, вы знали об этом?
Помолчав немного, глава Хуан сперва молча расписался на ордере, подвинул его Сяо Чжэну и только потом тяжело вздохнул: Мне это кресло досталось в страшном напряжении. Я надеялся уладить дела по максимуму до того, как громыхнет, но никак не ожидал, что всё случится настолько быстро...
Сяо Чжэн: Вы ведь в курсе, за что именно донесли на бывшего начальника Отдела урегулирования последствий Гун Чэнгуна?
Глава Хуан махнул рукой, предлагая ему прикурить или присесть, и чиркнул зажигалкой: Эх... С чего тут вообще начинать? Сяо Сяо, ты вышел из наружников, вы все люто ненавидите «красную линию пятнадцати человек».
Первое правило наружных сотрудников Департамента безопасности — это принцип защиты обычных людей, — тихо произносила тем временем Би Чуньшэн на крыше здания. — Обладатели сверхспособностей ни при каких обстоятельствах не смеют причинять вред обычным людям, за исключением подозреваемых. Если по причинам, не связанным с умыслом или халатностью, гибнут или получают травмы мирные жители, каждому оперативнику на месте вычитают по одному баллу, руководителю — двойной штраф, предел — пятнадцать баллов... Страница первая служебной инструкции. Директор Сюань, вы ведь ещё не успели дочитать инструкцию? Тогда позвольте мне просветить вас: если наружный отдел совершает серьёзную ошибку во время задания или если все пятнадцать баллов сгорают дотла, Отдел урегулирования последствий обязан незамедлительно составить экспертный отчёт.
Сюань Цзи нахмурился, не сразу сообразив, к чему она вдруг принялась декламировать устав Управления по контролю за аномалиями.
На лице Би Чуньшэн проступила жуткая, надрывная улыбка: Тридцать лет назад две мутировавшие змеи сбежали на свободу. Ответственный за операцию сотрудник во время погони проявил халатность, позволив тварям вбежать в поезд. Состав как раз шёл по мосту, и чудища утащили его под воду, закрутив в кольца. Пользуясь моментом, они поглощали жизненную силу живых людей, чтобы исцелить раны. В итоге из двух с лишком тысяч пассажиров в живых осталось меньше десятка.
Немыслимо! — громко выкрикнул один из оперативников, сорвав шумоизолирующие наушники. — С момента основания Главного управления подобных катастроф не случалось! Невозможно скрыть аварию, в которой погибло более двух тысяч человек!
Да, — тихо подтвердила Би Чуньшэн. — Тогда скажите мне, куда делись все эти погибшие? Директор Сяо уже выяснил, куда пропала та банка с бабочками?
http://bllate.org/book/26136/3130232
Готово:
