Сяо Жуй вздрагнул и машинально выдернул штекер наушников.
Движение было слишком резким, и сидевшая рядом Ци Цзи испуганно спросила, что случилось.
— …
— Твои наушники случайно не бьют током? — ошеломлённо спросил мальчик.
Иначе как объяснить, что его вдруг словно «ударило током»?
Произнеся этот вопрос вслух, Сяо Жуй и сам понял, насколько нелепо это звучит.
Ведь «ударивший» его разряд исходил вовсе не из шуршащих дешевых наушников, а был порожден глубоким и нежным мужским голосом, донесшимся по радиоволнам.
Ци Цзи отличалась прямолинейным характером и и впрямь подумала, что купленные на лотке наушники оказались подделкой. Сняв их с трепетом в сердце, она произнесла:
— Бьют током? Т-тогда давай не будем их слушать.
— …Всё в порядке, — Сяо Жую было некуда отступать, но ему так страстно хотелось продолжить слушать, что он лишь выдавил из себя: — Даже если бьют током, я вытерплю.
Он вновь вставил крошечные внутриканальные вкладыши в уши. Наушники отгородили его от любых внешних шумов, оставив лишь голос мужчины, который, подобно медленно расходящимся по воде кругам, мягко окутал его целиком.
Мюзикл «Звуки музыки» — это, пожалуй, первое музыкальное знакомство для каждого младшеклассника. Благодаря своему жизнеутверждающему сюжету он напрямую вошел в школьные учебники музыки и стал одним из обязательных произведений на каждом уроке музыкального анализа.
По сравнению с самой популярной из его мелодий под названием «abc», «My favorite things» не могла похвастаться столь же широкой известностью, однако ее текст был романтичным и возвышенным, а ритм — легким и непринужденным. Выражаясь современным языком, это была настоящая «песня-залипалка».
Вот только мужской голос в наушниках не пел во весь голос, а читал текст в форме речитатива, превращая его в стихотворение.
«My favorite things —
Капли дождя, застывшие на розах, и усики на мордочках котят,
До блеска натертые медные чайники и теплые шерстяные пальтишки,
Дикие гуси, распустив крылья, летят навстречу луне —
Всё это милые моему сердцу вещи.
Изящные девы в белых длинных платьях с синими лентами,
Нежные снежинки, оседающие на моем носу и макушке,
Серебристая зима, тающая в весенних днях —
Всё это милые моему сердцу вещи».
Раньше Сяо Жуй тоже слушал радиопередачи, но, по его впечатлениям, ведущие радиоэфиров либо крутили музыку и новости, либо созванивались со средних лет разочаровавшимися в жизни слушателями обоего пола, до тошноты пережевывая одни и те же сердечные проблемы.
Мальчики его возраста всегда с пренебрежением относились к устаревшим радиоэфирам. Он не выносил чужих долгих нравоучений и не находил времени перелистывать сборники любовной лирики, возводимые творческой молодежью в ранг святыни.
Но сейчас, в эту самую секунду, в это мгновение —
Он вдруг почувствовал, как это нежное стихотворение ворвалось в самую его душу.
Он не знал, кому принадлежал говоривший в наушниках мужской голос. Но в его мире внезапно появились новые оттенки: густой цвет, насыщенный запах и опьяняющий звук.
Уж не магия ли это? Разве мог один лишь голос, одно лишь стихотворение позволить ему в конце лета «увидеть» зимнюю метель, а под палящим солнцем — «увидеть» летящую по ночному небу стаю гусей?
Он застыл, неподвижно сидя на месте, обеими руками прижимая наушники к ушам, позволяя каждому слову этого голоса проникать вглубь его сердца.
«Когда нападают злые псы, когда жалят дикие пчелы,
Когда трудности сбивают меня с ног —
Стоит лишь вспомнить о том, что я люблю больше всего,
И мне уже не будет так больно.
Когда я вспоминаю летящих диких гусей,
Когда я вспоминаю снежинки на ресницах,
Когда я вспоминаю серебристую зиму, тающую в весенних днях —
Мне уже не будет так больно».
Мужчина говорил в размеренном темпе: он вроде бы читал стихотворение, но в то же время — будто рассказывал целую человеческую жизнь. Жизнь эту отличали широта взглядов и душевный покой; даже будучи придавленной тяжелейшими испытаниями, она продолжала двигаться вперед с улыбкой.
Когда стих последний слог, Сяо Жуй все так же сидел неподвижно, не в силах вырваться из созданной стихотворением атмосферы.
Прошло неизвестно сколько времени — может, секунд десять, а может, целая минута, — пока донесшийся из наушников второй голос не вывел Сяо Жуя из этого зачарованного состояния.
«Как же здорово звучит!!!» — раздался бодрый и звонкий мужской голос. — «И вправду великий божество Ван Цинъюнь, от этого стихотворения у меня мурашки по коже побежали!! Весь чат завален цветами!!»
По правде говоря, голос второго юноши тоже был очень приятным и мелодичным, но для Сяо Жуя, еще не оправившегося от магического воздействия поэзии, этот внезапно ворвавшихся в эфир звук казался невыносимо шумным.
Сяо Жуй нахмурился, превозмогая внезапно накатившее раздражение, и продолжил слушать.
Он изо всех сил надеялся, что мужчина по прозвищу Ван Цинъюнь скажет еще хоть пару слов, но, увы, тот был немногословен. Дочитав стихотворение, он наспех попрощался со всеми и быстро отключился от эфира.
«Прошу прощения, в реальной жизни слишком много дел, к тому же у меня другая часовая зона, так что я не могу оставаться с вами до конца», — виновато произнес мужчина. — «И напоследок: желаю каждому из вас отыскать в жизни то, что дороже всего сердцу».
— …
Убедившись, что Ван Цинъюнь больше не появится, Сяо Жуй потерял последние крохи терпения и сорвал наушники.
— Дослушала? — Ци Цзи пододвинулась ближе, похлопала ресницами и с надеждой спросила: — Тебе тоже нравится великий божество Ван Цинъюнь?
Кто же знал, что мальчик вдруг поднимет руку и мертвой хваткой вцепится в белое запястье сидевшей рядом девочки.
Ци Цзи застали врасплох, и ее лицо мгновенно залилось ярко-алой краской.
Сердце у нее заколотилось птичкой в груди, и она заподозрила, что каким-то образом угодила внутрь какой-нибудь книги вроде «Не убегай, соседка: пухленькая любимка принца балета».
Смущенно заерзав, она протянула:
— Т-ты… Ты… Ой, одноклассники же смотрят.
Изумительное лицо мальчик медленно приближалось, а в его глубоких зрачках отчетливо читалась жажда заполучить желаемое любой ценой.
Другой рукой он поднял злосчастный наушник и, чеканя каждое слово, отдал приказ:
— Ци Цзи, у тебя есть три минуты, чтобы раздобыть всю информацию об этом мужчине!
Пухленькая любимка принца балета: «…?»
***
На другом материке, по ту сторону океана, Тань Имин в наушниках наматывал круги вокруг университетского озера. Темп его бега был не слишком быстрым, и, встречая людей с собаками или детей, он неизменно останавливался, чтобы поздороваться.
В этом году он заканчивал магистратуру и был легендарной фигурой в студенческом союзе китайских учащихся этого вуза.
Ходили слухи, что в какой-то из годов во время набора первокурсников он отвечал за ведение приветственного вечера. В итоге, едва начался открывавший вечер бал, десять младшекурсниц по очереди подошли пригласить его на танец, заявляя, что влюбились в его голос с первого звука. Но у него было всего две руки и две ноги, и как бы сильно он ни хотел, физически не смог бы станцевать со всеми сразу. Это привело к тому, что несколько первокурсниц прямо на балу устроили драку из-за ревности.
Его «славные победы», словно предания о победах над драконами, передавались из поколения в поколение среди новичков, и об этом были наслышаны даже студенты из соседних университетов.
Тань Имин только горько усмехался. На самом деле он вел себя благопристойно: это романтические увлечения вечно преследовали его, сам же он никогда ни за кем не ухаживал.
Если в чем-то и была вина, так только в его излишней простоте в общении.
Он действительно был выдающимся студентом, но не из тех ледяных, оторванных от реальности гениев. Рядом с ним у людей всегда возникало иллюзорное, окрыляющее чувство: стоит мне лишь встать на цыпочки и вытянуть руки — и я смогу до него дотронуться. Именно поэтому бесчисленное множество людей рвалось в бой один за другим, желая монополизировать его нежность.
Один из его близких друзей как-то в шутку назвал его «бесплатным кондиционером для всех подряд».
Тань Имин недоумевал:
— Разве быть мягким и вежливым с людьми при первой встрече — это ошибка?
— Разве мягкость и вежливость тут главное? Совсем не главное! — Этот друг учился на компьютерном факультете, уже успел облысеть от учебы и при этом отрастить пузико, битком набитое знаниями. — Послушай, я ведь тоже мягкий, и я тоже вежлив, но почему-то первокурсницы не хотят выходить за меня замуж, а просят лишь починить компьютер! А ты? Ты помимо мягкости и вежливости еще и неплохо выглядишь, и голос у тебя приятный. Черт возьми, да знаешь ли ты, что иногда, когда ты смотришь мне прямо в глаза и разговариваешь со мной, мне, мать твою, хочется предложить тебе встречаться по-мужски!!
— … — Тань Имин почувствовал себя немного виноватым. Слегка опустив голову, он заглянул другу прямо в глаза и искренне произнес: — Прости, если из-за меня у тебя возникло подобное заблуждение, это моя вина.
— Ну вот видишь, — друг-ботан развел руками, — мужчина, ты снова начал источать свое ни к чему не привязанное очарование!
***
Каждый вечер, если не было другой работы, Тань Имин пробегал десятикилометровую дистанцию вокруг озера. Однако сегодня его тренировочный план еще не был завершен, как вдруг друг вытащил его телефонным звонком обратно в общежитие, загадочно заявив, что есть дело для обсуждения.
Не ведая, что у того на уме, Тань Имин едва переступил порог комнаты, как друг тут же усадил его на диван.
Друга звали Джордж — точно так же, как младшего брата свинки Пеппа.
Джордж начал:
— Ой-ой-ой, старик Тань, как ты считаешь, какие у нас с тобой отношения?
После такого вступления можно было ожидать серьезных неприятностей.
Тань Имин ответил:
— Что у тебя стряслось — выкладывай прямо. Какими бы крепкими ни были наши отношения, поджигать или убивать людей я тебе не стану помогать.
Джордж тут же возразил:
— Ну, до убийств и поджогов дело не дойдет — хе-хе, у меня есть одна просьба, хочу попросить тебя о помощи.
Тань Имин приподнял веки:
— Какая еще помощь? Притвориться твоим парнем и поехать знакомиться с будущей тещей?
— … — Джордж подавился словами, словно его заклинание в процессе подготовки было прервано внезапной атакой противника. Ему пришлось продолжать напролом: — В общем, помнишь, в прошлый раз студсоюз устраивал мероприятие, и на сцену выходила младшекурсница из Академии анимационного искусства, танцевала балет?
— Не помню.
— Длинные волосы, прямая челка, примерно вот такого роста, — Джордж приложил руку к собственной груди. — Она еще здоровалась с тобой.
— Серьезно не помню.
Каждый раз, когда студсоюз организовывал какое-нибудь мероприятие, к нему подбежало пообщаться если не двадцать, то по меньшей мере девятнадцать первокурсниц — разве всех упомнишь?
Бормоча себе под нос что-то вроде кому густо, а кому пусто, Джордж потерял остатки терпения и выпалил:
— Да это та самая девчонка, которая призналась тебе в любви, а получив отказ, убежала в слезах!
Тут Тань Имин вспомнил. Та малютка для храбрости накатила алкоголя, подошла с бокалом в руке и, не говоря ни слова, осушила три чашки подряд, после чего выдала бурное и страстное признание.
Конец оказался весьма плачевным: Тань Имин отклонил ее предложение, и тогда эта миниатюрная девчонка с неожиданно громким голосом бросилась бечь, всю дорогу рыдая подобно фонтану.
Что тут скажешь — Тань Имин получал тысячи признаний, но все они были взрослыми людьми, способными сохранить лицо друг перед другом. Его главным принципом было никогда не доводить девушек до слез. Кто же знал, что эта девица ухитрится довести себя до рыданий сама.
Поэтому Тань Имин запомнил ее надолго.
Он произнес:
— Я вспомнил. И что с того?
Джордж слегка смутился, замялся и выдал:
— Ну… В общем, сейчас мы с ней встречаемся.
— О? — Такой ответ застал Тань Имина врасплох. Но, подумав немного, он рассудил иначе: его друг Джордж, пусть и не обладал выдающейся внешностью, умом обладал первоклассным — окончил университет из списка Топ-2 на родине, получил полную стипендию на магистратуру в Лиге плюща, а теперь уже грызет гранит науки в докторантуре. К тому же характер у него был отличный, и в роли друга, и в роли партнера он представлял собой весьма надежного человека. Поэтому Тань Имин сказал: — Мои поздравления. А дальше?
Джордж изумленно воскликнул:
— И это всё, всего одно поздравление? Я-то думал, ты начнешь причитать, как все остальные, мол, мне привалило счастье, или «берегись этой девчонки, вдруг она затеяла роман с тобой, чтобы подобраться к самому Тань Имину»!
Тань Имин поинтересовался:
— Так она и правда стала встречаться с тобой ради того, чтобы подобраться ко мне?
— Черт! Конечно нет!
— Вот видишь, — заключил Тань Имин. — Зачем же ты позвал меня назад? Уж точно не затем, чтобы нести такую чушь и травить меня видами счастливых парочек?
Тогда Джордж перешел к делу.
Оказалось, что девушка как раз готовила анимационную работу для участия во Всеамериканском студенческом конкурсе анимации и, услышав от Джорджа об увлечении Тань Имина любительской озвучкой, страстно возжелала привлечь его к озвучанию своего творения.
Улыбка на лице Тань Имина исчезла:
— Ты рассказал ей обо мне?
— Э-э-э, старик Тань, тут я перед тобой виноват! — Джордж сложил руки у груди, а на его пухлом лице застыла просительная гримаса. — Виноват мой язык, болтает всё подряд! Я вовсе не собирался сплетничать! Но… но ведь Сяо Жуй — человек не чужой, к тому же у нее тут всё горит, а кого еще искать? Всех, кого можно было, уже опросили. Я видел, как она ночами не спит ради этого проекта, вот я и… я и…
Тань Имин всегда четко разделял свою сетевую личность и жизнь в реальном мире. Кроме нескольких самых близких друзей, никто на свете не мог связать сетевого «великого божество Ван Цинъюня» с ослепительным красавцем-красавчиком из их университета.
В мир любительской озвучки он попал случайно: поначалу просто баловался, но неожиданно обнаружил в себе талант. Постепенно он завоевал определенный авторитет в этих кругах и обзавелся немалой армией искренних поклонников.
Многие сэйю придавали огромное значение тщательно выстроенному «образу», понемногу превращая сферу озвучки в подобие шоу-бизнеса, однако Ван Цинъюнь никогда не выставлял напоказ подробности своей личной жизни. Кроме того, что он учится за границей, фанаты не знали о нем ровным счетом ничего: ни возраста, ни внешности, ни колледжа, ни специальности.
Он твердо придерживался мнения, что сеть — это сеть, а жизнь — это жизнь. Ему не хотелось, чтобы интернет вторгался в его будни, равно как и позволять реальной жизни портить интернет. Он предпочитал держать эти две сферы строго разделенными, желательно без каких-либо точек соприкосновения.
Именно поэтому он специально предупреждал Джорджа никому не рассказывать о том, что он озвучивает аудиопьесы.
Тань Имин спросил:
— И мой никнейм ты ей тоже выложил?
— Да нет же! Ни в коем случае! — Джордж поклялся небесами. — Она спрашивала, но я ответил, что понятия не имею, и замял тему.
Он подался вперед и заискивающе затянул:
— Старик Тань, Имин, Минь-минь, братец Минь, великий божество Ван Цинъюнь… Выручай, а?
Джордж потер тремя пальцами, изображая подсчет денег:
— Я специально разведал: за участие в этом конкурсе университет выделяет определенный бюджет. За озвучку они готовы выложить вот такую сумму, но с условием подписания коммерческого контракта. Слушай, ты ведь озвучил уже столько радиоспектаклей абсолютно бесплатно, а в этот раз сможешь еще и заработать, разве плохо?
http://bllate.org/book/26133/3129779
Готово:
