Под звуки поднимающейся музыкальной лестницы Сян Цай уперся одной рукой в пол, и его гибкая талия мгновенно взмыла в воздух. Его ноги выписали в полушаге изящный веер, после чего он приземлился с абсолютной твердостью и завершил позировку первой половины выступления потрясающим сальто вперед.
Его ноги, затянутые в длинные сапоги, выглядели стройными и прямыми. Одной рукой Сян Цай поддерживал себя за талию, а другую высоко поднял над головой. Все прожекторы на сцене сошлись на нем, сделав его зрительным центром для каждого в зале.
Красная помада и фиолетовые тени составляли яркий и преувеличенный сценический макияж Сян Цай. На его лбу выступила испарина, капли которой скатывались по вискам, смывая тональный крем, но не в силах развеять его сияющую улыбку.
Зал разразился громовыми аплодисментами...
Но стоило занавесу опуститься, как безупречная улыбка на лице Сян Цай мгновенно рухнула.
— Ох... — он схватился за ногу, осмеливаясь касаться пола лишь самым кончиком стопы. Каждый шаг отдавался такой дикой болью, будто его ступня вот-вот разломится пополам.
Заметив его мучения, другой главный герой постановки, однокурсник, исполнявший роль наследника обувной фабрики, тут же подскочил и, полуподхватив, полуподдерживая, увел его за кулисы.
Остальные ожидавшие там однокурсники тут же обступили их и принялись наперебой расшнуровывать длинные сапоги. Когда обувь наконец сняли, в воздухе повеяло легким запахом крови — носки Сян Цай насквозь пропитались кровью. Все вокруг осторожно, стараясь не делать резких движений, стянули с него носки: кожа на кончиках пальцев была стерта до красноты и болезненного блеска, а когда лопнули волдыри, тыльная сторона стопы оказалась залита багровой кровью.
И вот в этих самых кровоточащих, покрытых ранами сапогах Сян Цай только что полтора часа скакал по сцене, оставляя после себя завораживающий, пронзительный танец в крови.
У главного героя Лолы в мюзикле Кinky Boots было огромное количество танцевальных номеров. Бродвей мог позволить себе выделить десятки тысяч долларов на то, чтобы сшить для ведущего актера танцевальные туфли на каблуках по индивидуальному заказу, однако их бедному студенческому театру оставалось лишь заказывать через Таобао дешевую женскую обувь больших размеров. Но купленные онлайн туфли были совершенно не способны выдержать прыжки взрослого мужчины на сцене.
— Айя, как же так сильно! — с досадой выдохнул кто-то из реквизиторов и бросился искать аптечку. — Староста, я думаю, во втором акте лучше заменить актера!
— Заменить? Но кем, у Лолы ведь вообще нет второго состава, ты понимаешь это?! — Сян Цай брызгал на раны дезинфицирующий раствор, покрываясь холодным потом от боли. Он принялся ворчать: — Все те неотесанные натуралы из нашей группы в PUBG ведут себя как последние гейчики, прикидываются девчонками и выпрашивают буст: «Брат, покатай меня в цыпленочке~», «Муж, купи мне юбочку~»!! А как заходит речь о постановке музыкального театра, где главный герой — дрэг-куин, так они тут же разбегаются по углам!
Несколько заклятых «натуралов» из группы сидели, сжавшись в комочки словно испуганные перепела, и выглядели донельзя жалко.
— Если только поручить роль «Ангела» второму составу, — робко подал голос один из «перепелов». — Танцы-то все равно почти те же самые.
Ангелы — танцоры подтанцовки Лолы в спектакле.
— Ни за что, ни в коем случае, — при одном этом предложении исполнитель роли Ангела замахал руками. — Хоть движения и похожи, я же никогда не учил слова Лолы! К тому же Сян Цай — тенор, а я баритон, я просто не вытяну такие ноты!
...И что тогда делать?
Среди галдежа и бурных споров Сян Цай уже сквозь зубы стер кровь со ступней и заклеил воспаленные, распухшие раны марлей и пластырями.
Если приглядеться внимательнее, на каждой стопе можно было заметить по несколько старых шрамов: самые длинные достигали почти десяти сантиметров, короткие — по три-четыре сантиметра. Подобно безобразным сороконожкам, они залегли на его белой коже стоп и лодыжек.
— Ладно вам, прекратите паниковать и забивать голову всякой ерундой. Через пятнадцать минут начинается второй акт, почему реквизиторы до сих пор не на сцене меняют декорации?! А вы все — живо марш переодеваться! — Сян Цай вогнал свои покрытые шрамами ноги в высокие сапоги и произнес совершенно спокойным тоном: — Я всего лишь стер ноги в кровь, а не сломал их. С чего бы мне не танцевать?
К тому же, даже если бы он сломал ноги, он все равно продолжил бы танцевать.
Авторитет старосты Сяна обладал мощнейшей силой: стоило ему отдать приказ, как за кулисами тотчас закипела бурная работа.
Две девушки, отвечавшие за грим и прически, тут же подбежали: одна принялась поправлять ему макияж, а вторая, держа в руках сверкающее облегающее платье-русалку, знаком показала, что пора переодеваться.
— Подождите, подождите! — Сян Цай прикрыл руками накладную грудь и смущенно произнес: — Переодеваться я буду сам.
— Староста, ты же взрослый мужик, чего ты стесняешься! — запротестовала студентка. — Ты ведь не голышом под ним!
— ... — проблема заключалась в том, что был-то он не голышом, но ради того, чтобы под платьем не было заметно никаких линий, он специально нацепил стринги...
Он молча вырвал платье-русалку прямо из ее рук и в панике побежал в мужскую раздевалку, но там было не протолкнуться. Их группа была небольшой, а ролей в спектакле оказалось много, поэтому многим студентам приходилось играть по два персонажа: например, танцор Ангел из подтанцовки Лолы во втором акте должен был камео исполнять роль отца Лолы...
Сян Цай никак не мог протиснуться внутрь, а видя, что до начала второго акта остаются считанные минуты, ему не оставалось ничего другого, как приподнять узкое подобие платья и броситься к общему туалету снаружи.
Возле женской уборной вилась огромная очередь. Зрительницы, заметив Лолу, с восторгом принялись с ним здороваться. Нашлась даже девушка, которая добровольно уступила ему очередь, предложив пройти в туалет без очереди.
Сян Цай криво улыбнулся: — Спасибо за доброту, но мне вообще-то в мужской...
— А, точно! — зрительница густо покраснела. — Тогда приятного пользования!
— ... —
Ладно уж, пусть будет «приятного пользования».
Мужская уборная пустовала. Не обращая ни на что внимания, Сян Цай стянул с себя короткое платье и бросил его прямо на раковину.
Сейчас на нем, не считая высоких сапог до колен, почти ничего не осталось. Изогнутые линии отражения в зеркале были одновременно и Сян Цаем, и кем-то другим.
Парень слегка покраснел, торопливо расправил ярко-красное платье и влез в него.
...
Когда Тань Имин толкнул дверь туалета, он увидел перед зеркалом фигуристую «девушку». Ее тело плотно обтягивало красное платье-русалка из пайеток, а сама она заломила руки за спину и отчаянно пыталась справиться с застрявшей молнией.
Кожа у «нее» была очень светлой. В полумраке мужской уборной всё же отчетливо выделялись две лопатки на спине, напоминающие крылья бабочки; вместе с движениями рук тончайший слой мышц под кожей приходил в движение.
Тань Имин замер, машинально отступил на шаг назад и бросил взгляд на табличку снаружи — нет, всё верно, это был мужской туалет.
Однако он быстро сообразил, что эта внезапно объявившаяся в мужском туалете красавица на высоких каблуках, судя по всему, и есть та самая «королева длинных сапог» со сцены.
Вспомнив неземной голос этого человека во время выступления, Тань Имин сглотнул вязкую слюну, отчаянно желая что-нибудь сказать.
Впрочем, прежде чем он успел раскрыть рот, Сян Цай уже заметил его в зеркальном отражении.
— Дружище! — Сян Цай качнул подбородком на отражение в зеркале. — Выручай!
— ...? —
Сян Цай: — Посмотри, что с молнией на платье! Понятия не имею, почему она заела!
Тань Имин кивнул и подошел ближе.
Оказавшись рядом, он сообразил, в чем дело: золотой длинный парик Сян Цай угодил прямо в замок молнии, и чем сильнее тот дергал, тем туже затягивался узел.
— Ну тогда просто оторви эти несколько прядей, раз они мешают, — перевел дыхание Сян Цай. — Напугал меня до смерти, я уж подумал, что растолстел и больше в него не влажу.
На самом деле Сян Цай был худым, безумно худым — Тань Имин даже сомневался, наберется ли в парне шестьдесят пять килограммов. Но эта худоба не выглядела болезненной или чахлой, в ней сквозила особая, пронизанная танцевальной эстетикой утонченность и легкость.
Даже расслабившись, Сян Цай держался прямо, а две ровные ключицы разворачивались в стороны.
Из-за высоких сапог на платформе они казались с отражением в зеркале одного роста. Сян Цай через зеркало наблюдавшего за хлопотами за его спиной человека с любопытством спросил: — Дружище, ты ведь тоже пришел на мюзикл?
— Угу, — коротко отозвался Тань Имин.
— С подругой пришел?
Тань Имин покачал головой.
— Какая редкость. — Сян Цай привлек зрителя к бесплатной работе застегивать молнию, и на душе у него было чуточку неловко. При таком близком расстоянии он даже улавливал исходящее от мужчины тепло; как бы тот ни старался быть аккуратным, его пальцы всё равно то и дело касались его спины и талии. Руки у мужчины оказались теплыми и сухими, и от этих случайных прикосновений по телу пробегала странная, необъяснимая дрожь.
Чем сильнее Сян Цай смущался, тем больше болтал, пытаясь отвлечься от собственных мыслей: — Знаешь, профессиональные компании проводили статистику: у нас в стране на мюзиклы, драмы, балет или любые другие сценические выступления всегда ходит в несколько раз больше женщин, чем мужчин. Даже если раздают бесплатные билеты, всё равно женская аудитория в большинстве.
Он трещал без остановки, но всё это время в пустой уборной звучал лишь его собственный голос. Мужчина же отвечал исключительно короткими «угу».
К счастью, эта затянувшаяся сцена одного актера подошла к концу.
Раздался резкий звук «чик», и застрявшая в волосах молния наконец поддалась усилиям Тань Имина.
Бегунок скользнул до самого низа, остановившись чуть ниже поясницы Сян Цай, и тонкие полоски стрингов тотчас предстали перед глазами мужчины.
Сян Цай вздрогнул, выскользнув из рук Тань Имина точно проворная рыба, суетливо развернулся, завел руки за спину и сам затянул молнию платья наверх.
— ...Спасибо! — натянуто улыбнулся Сян Цай. — Мне пора за кулисы, скоро начинается второй акт... Кстати, как тебе мое выступление в первой половине?
Он рассчитывал, что в ответ снова услышит лишь молчание, но мужчина не только заговорил — его голос прозвучал до боли, невероятно... знакомо.
Это был тот самый голос, за которым он гонялся в мыслях долгие годы, голос, под который он засыпал каждую ночь.
— Ты пел прекрасно, — тихо произнес Тань Имин. — Цай-Цай, я наконец-то нашел тебя.
http://bllate.org/book/26133/3129777
Готово:
