Едва приблизившись к Шэнь Чжи, Лю Юй услышал, как какой-то безрассудный столичный мажор заигрывает с Цзян Хэном.
— Какая барышня! Лицо такое нежное и белое, прелесть просто. Не хочешь ли сдаться на милость господина?
Шэнь Чжи на мгновение замер и только тут заметил, что этот самый господин был на добрую голову ниже Цзян Хэна и задирал голову, пытаясь с ним флиртовать.
Смотрелось это донельзя комично.
Цзян Хэн скрестил руки на груди и смотрел на него сверху вниз с абсолютно бесстрастным лицом.
Мажор запрокинул голову и пробормотал под нос: — Чего это он съел, что вымахал таким высоким…
Шэнь Чжи не удержался и фыркнул.
Если бы у этого господина было хоть капелька проницательности, он бы заметил, что девица, к которой он пристает, выше его ростом да к тому же носит с собой клинок.
К сожалению, мажоры во все времена отличались тем, что умом не блистали. Видя, что лицо Цзян Хэна уже можно сравнить с морозным инеем, наглец полез к нему лапаться.
И тут его руку перехватили.
Шэнь Чжи прищурился, крепко сжал чужое запястье и легко улыбнулся: — Уважаемый господин, имейте совесть.
Этот «господин», невысокий и чрезвычайно крепкого телосложения, никак не мог вырваться из хватки хрупкого на вид мужчины и пришел в ярость: — Какая-то нищая шпана! Не лезь не в свое дело!
Шэнь Чжи мягко произнес: — Родом я из Столицы, и предки мои отсюда же. Мастер Ши Даоюань некогда говорил: видишь несправедливость на дороге — берись за меч. Поскольку меча при мне нет, приходится браться за вашу милость.
— Чего ты такой болтливый? — мажор опешил, но, сообразив по подсказке стоявших рядом охранников, вытаращил глаза: — Ты смеешь оскорблять господина?! А-Ву, бей его!
Стоявшие наготове телохранители дружно взревели, вскинули дубинки и привычно окружили их со всех сторон. Зеваки на улице зашумели, а кто-то сердобольный громко завопил: — Гвардия в парче идет!
Господин тоже рявкнул: — Гвардия в парче сейчас занята ловлей преступников, когда им тут шататься!
Глядя на летящие прямо на него дубинки, Шэнь Чжи на секунду растерялся: — …
А Цзян Хэн, молча уставившийся на спину Шэнь Чжи, сверкнул холодным взглядом и уже собирался выхватить меч обратным хватом, как вдруг Шэнь Чжи откинулся назад и нарочно или случайно толкнул локтем клинок обратно в ножны. В тот же миг вражеские дубинки градом обрушились на выставленные вперед руки Шэнь Чжи.
Шэнь Чжи тихонько шикнул от боли и, лихорадочно соображая, как же вразумить этих грубиянов, готовых пустить в ход кулаки по любому поводу, услышал, как вмешался Цзян Хэн.
Шэнь Чжи успел лишь крикнуть: — Пощадите их! — как все бросившиеся вперед охранники уже рухнули на землю. Никто даже не заметил, как Цзян Хэн нанес удар; поверженные валялись на брусчатке, стонали и жалобно охали, хотя видимых ран у них не было.
В глазах Цзян Хэна стыли ледяные искры и смертоносная жажда крови.
У «господина» загорелись глаза: — Дикая кошечка! Обожаю!
Шэнь Чжи не выдержал и снова фыркнул.
Гнев Цзян Хэна немного угас от его смеха. Метнув на Шэнь Чжи мрачный взгляд и словно брезгуя пачкать руки, он попросту двинул мажора ногой в грудь, отправляя в полет.
Вокруг тут же раздались восторженные возгласы, отчего Шэнь Чжи сделалось одновременно смешно и неловко.
Ее Высочество принцесса слоняется одна по главной улице и голыми руками укладывает на лопатки уличного хама и шайку шестерок… Если об этом прознает тот самый человек во дворце, их веселой четверке точно придется размять кости.
Цзян Хэн повернулся и, заметив странное выражение лица Шэнь Чжи, решил, что тот изумлен его поведением. Помолчав, он ровным голосом произнес: — Напугал меня до смерти.
У Шэнь Чжи весь сон как рукой сняло: — …
Нет, до смерти вас не напугаешь, а вот меня — запросто.
Взгляд Цзян Хэна опустился на его руки, и он нахмурился: — Ты идиот? Почему не увернулся?
Шэнь Чжи беспечно покачал головой, легко улыбнулся и тихо ответил: — Ваш покорный слуга — личный телохранитель Высочества, главное, чтобы с вами все было в порядке. Только почему Высочество вышел один? Где А Цзю и остальные?
В отличие от Шэнь Чжи, принадлежащего ко второму поколению чиновников, А Цзю, Фэй Цин и Лю Юй были сиротами, которых подобрали и воспитали специально для личной охраны Цзян Хэна, и выходных у них не полагалось.
Взгляд Цзян Хэна слегка затуманился, и он невозмутимо ответил: — Слишком шумные. Отослал.
Шэнь Чжи с головной болью потер виски.
Теперь при одном взгляде на Цзян Хэна в ушах звучали слова Ци Люя, и если раньше он намеревался поскорее сбежать из особняка принцессы, то теперь отпускать его уже не хотелось.
Удивительное дело, он ведь отнюдь не был добряком, но, услышав обо всем этом, почувствовал себя отвратительно.
— Ваше Высочество, а эти люди…
— Мелкая сошка, урока с них хватит, — лицо Цзян Хэна вновь обрело спокойствие. — Здесь слишком людно, уходим.
Помаячив неподалеку, подоспел и Ци Люй. Улыбаясь, он растолпал зевак, во весь голос заорал: — Патрульный офицер идет! — и быстрым шагом догнал Шэнь Чжи и Цзян Хэна.
Оглянувшись на стонущую ватагу громил, валявшихся вповалку и не способных вымолвить ни слова, Ци Люй цыкнул языком: — Мать моя женщина, старший молодой господин Шэнь, это чья же твоя сердечная зазноба? До чего же лютая! Почему я до сих пор не знаком с такой потрясающей красоткой…
Шэнь Чжи принял строгий вид, почтительно поклонился Цзян Хэну, указал на Ци Люя и с абсолютно серьезным лицом представил его: — Ваше Высочество, это мой друг, сын ректора Национальной академии, по имени Ци Люй.
Ци Люй: — …
Миновав шумную торговую улицу, они вышли в тихий переулок. Ци Люй, позеленевший и приунывший, поспешно сложил руки в поклоне и откланялся, оставив их вдвоем хранить молчание.
Стоял прекрасный солнечный день. Шэнь Чжи лениво прищурился, чувствуя, как его клонит в сон.
Цзян Хэн бессознательно провел пальцем по спрятанному в рукаве саше и негромко произнес: — Разве ты не рвался покинуть особняк принцессы и все норовил спрятаться от меня? И надо же — выдался редкий выходной, так зачем же сам полез под удар?
В этих словах сквозил какой-то странный подтекст.
Шэнь Чжи на секунду растерялся, но ответил честно: — Ваш покорный слуга боялся, что Высочество покалечит их всех.
Лицо Цзян Хэна почернело: — …
Вспомнив кое-что похуже, Цзян Хэн слегка прикусил губу: — Судя по словам Ци Люя, у тебя полным-полно сердечных зазноб?
Шэнь Чжи скромно отмахнулся: — Какие там зазнобы…
Просто Великий министр Шэнь переживал, что сын до сих пор не женат, и подсылал к нему разных девиц. Стоило им встретиться хоть раз, как они принимались звать его старшим братцем и заваливали письмами, от которых поистине пухла голова.
Цзян Хэн холодно усмехнулся и уже собрался уходить, но Шэнь Чжи торопливо протянул руку и схватил его за рукав. Увидев, что тот остановился, он отпустил его и спросил: — Раз вы вышли одни, почему даже вьетнамскую шляпу с вуалью не надели?
— Забыл.
Шэнь Чжи вздохнул: — И куда вы теперь направляетесь?
— Куда глаза глядят.
Цзян Хэн оглянулся на Шэнь Чжи, перевел взгляд ему за спину, в его глазах мелькнул странный огонек, и он медленно произнес: — Теперь я передумал.
Шэнь Чжи замер.
Цзян Хэн кивнул на его спину: — Разве это не твой семейный особняк?
Сообразив, к чему клонят, и всю дорогу о чем-то думавший Шэнь Чжи даже не смотрел по сторонам. Обернувшись, он понял, что его удача сегодня окончательно изменила.
За спиной и впрямь возвышалось Поместье графа Вэйюань.
Не появляясь дома почти месяц, явиться сюда в сопровождении принцессы, чей статус возвышался над всеми остальными в самом буквальном смысле, Шэнь Чжи прищурился и подумал, что в прошлой жизни он определенно совершил немало тяжких грехов.
Привратник, отворив створки ворот и заметив Шэнь Чжи, застыл с потрясенным лицом: — С-старший молодой господин? Разве старый господин не говорил, что вас сослали в армию? В-вы что, сбежали?!
Улыбка Шэнь Чжи застыла на лице: — …
У Министра Шэнь было трое детей, и Шэнь Чжи был твердо уверен, что больше всего ненависти его папаша питает именно к нему. Старик просто терпеть его не мог и вечно ворвал за отсутствие должного почтения.
Цзян Хэн стоял у ступенек, в его глазах мелькнула искорка веселья. Подойдя сзади к Шэнь Чжи, он слегка подался вперед, намереваясь отпустить какую-нибудь едкую шуточку, но старый привратник Шэньского поместья снова вытаращил глаза: — И еще приволок молодую жену?!
«Молодая жена» Цзян Хэн сохранил абсолютное бесстрастие: — …
Ее Высочество отличалась крайним скромным нравом, круглый год почти не покидала особняк, а если и выходила куда-то, то неизменно прятала лицо под вуалью. Неудивительно, что старик его не узнал.
Они переглянулись с удивительным взаимопониманием, молча пропустили слова привратника мимо ушей и друг за другом шагнули во двор.
Как ни странно, младшие брат и сестра не выбежали их встречать. Шэнь Чжи немного удивился, расспросил слуг и провел Цзян Хэна в главную залу.
Там чинно восседал Шэнь Вэйфэн.
Министру перевалило за сорок, но из-за тяжелых трудов в прошлые годы его волосы уже наполовину поседели. С суровым и застывшим выражением лица он сидел на почетном месте, а рядом с его чашкой еще дымился чай — судя по всему, он только что проводил гостей.
Шэнь Чжи почтительно согнулся в поклоне и с лукавой улыбкой произнес: — Отец, твой сын вернулся живым и невредимым.
Шэнь Вэйфэн даже бровей не приподнял, отпивая горячий чай: — Я знал, что ты живуч.
Шэнь Чжи продолжил: — И заодно привел Высочество, чтобы вы взглянули.
Шэнь Вэйфэн чуть не выплюнул глоток чая и поспешно поднялся на ноги: — Старый слуга выказывает неуважение.
Цзян Хэн, впрочем, ничуть не смутился. Подняв глаза, он испытующе и мрачно встретился взглядом с Шэнь Вэйфэном, после чего они с обоюдным пониманием отвели в сторону взоры: — Министру не стоит утруждать себя любезностями. Этот принцесса просто… случайно проходила мимо и решила заглянуть с визитом.
Шэнь Вэйфэн выдавил улыбку: — Боюсь, я не доживу до стольких лет.
— Большое спасибо Министру за то, что отпустили юного господина в особняк принцессы.
— … — Шэнь Вэйфэн чувствовал, что улыбаться больше не в силах.
Брови Шэнь Чжи дернулись. Ощущая, что атмосфера накаляется до предела, он поспешил вклиниться и сменить тему: — Отец, а где Шэнь Яо и Сюэсюэ?
Шэнь Вэйфэн вернул себе каменное выражение лица: — Пока тебя не было, они целыми днями стояли на ушах, так что я отправил их на учебу в загородную академию.
Шэнь Чжи вздохнул: — …
Даже в выходной день у Министра Шэнь находилось масса дел. Мать их давно скончалась, а единственную девицу в доме услали на учебу, так что тяжелая ноншалантная обязанность водить Цзян Хэна на экскурсию по поместью снова пала на плечи Шэнь Чжи.
Шэнь Чжи прищурился и с унылой обреченностью подумал: как же спать хочется.
Словно не замечая вялого вида Шэнь Чжи, Цзян Хэн с большим интересом обошел два круга по саду Поместья графа Вэйюань и сам того не заметив, приблизился к кабинету Шэнь Чжи.
В поместье имелось два кабинета: один — персонально для Министра, второй — специально для того, чтобы Шэнь Чжи мог побездельничать.
Стоило Шэнь Чжи увидеть дверь кабинета, как в нем проснулось родное чувство. Он завел Цзян Хэна внутрь, и ноги сами привели его к кушетке.
Бросив взгляд на то, как Цзян Хэн с интересом разглядывает книги на полках, он потер виски, уселся прямо там, прислонившись спиной к стене, и прикрыл глаза, погружаясь в дремоту.
Цзян Хэн не обращал на него внимания. Подойдя к письменному столу, он обнаружил целую стопку писем — некоторые были распечатаны, другие нет. С первого взгляда угадывался почерк некоего ленивца, который палец о палец не ударил, чтобы все прибрать, а слуги во время уборки не смели трогать чужие вещи, вот они и пылились здесь.
Его ноздри тут же уловили легкий аромат благовоний, смешанный с духами.
Цзян Хэн прищурился, догадавшись, что это за послания, наугад вытащил один лист и пробежал глазами строчки: — Я хочу всегда знать тебя, чтобы жизнь наша длилась без увядания и угасания… — после чего в ярости скомкал письмо в комок.
Оглянувшись на Шэнь Чжи, который выглядел так, будто ни о чем не подозревает, он с мрачным лицом бережно спрятал бумажный комок в рукав.
Молча постояв перед этой стопкой писем на столе, Цзян Хэн повернулся и бросил: — Я могу взглянуть на то, что лежит на твоем столе?
Шэнь Чжи, засыпавший на ходу, давно забыл, что там валяется, и махнул рукой: — Ваше Высочество, делайте что хотите.
Цзян Хэн уселся за стол и с суровым лицом принялся вскрывать письма одно за другим.
Ее Высочество от рождения умел не показывать ни радости, ни гнева. Хотя сердце его горело праведным огнем, он сдерживался, хладнокровно читал письмо за письмом и комкал их, а чтобы Шэнь Чжи ничего не заметил, аккуратно рассовывал все по рукавам.
Когда Цзян Хэн почти закончил с чтением, Шэнь Чжи резко очнулся. Вспомнив, что именно хранилось на его столе, он подскочил как ошпаренный, окинул взглядом пустую столешницу и озадаченно замер.
Там ведь вроде лежали любовные послания от пылких и страстных барышень?
Их что, унесли?
Шэнь Чжи и сам не понимал, почему чувствует себя столь виноватым. Сон улетучился окончательно. Подойдя к столу, он уже хотел что-то сказать, как Цзян Хэн, испытывавший легкое смущение, подкинул ему отвлекающий маневр — вытянул из кучи сбоку свиток и небрежно развернул его.
На бумаге был изображен всего один человек.
Движения Цзян Хэна замерли: — …Это кто?
http://bllate.org/book/26132/3129696
Готово:
