Шэнь Чжи неторопливо дошел до маленького окошка кареты, приподнял руку и постучал. Тон его звучал вполне серьезно, но на лице застыло ленивое выражение:
— Досточтимое Высочество, у вас будут какие-то указания?
Неужели она снова захочет, чтобы он покрутился на земле, или что-то в этом роде?
Изнутри донесся голос Цзян Хэн, в котором невозможно было уловить никаких эмоций:
— Хочу пить.
Стоявший рядом телохранитель словно по мановению волшебства извлек из складки одежды изысканный маленький чайник вместе с чашей и протянул их Шэнь Чжи.
Шэнь Чжи оставалось лишь принять их. Тяжело вздохнув, он приподнял полы одежды и забрался в карету. Сначала он хотел передать всё через занавеску, но Цзян Хэн и не думала соблюдать приличия:
— Заходи.
Укрыться от палящего солнца хотя бы на мгновение уже было за благо. Глаза Шэнь Чжи блеснули, и он, не раздумывая, согнулся в три погибели и шагнул внутрь. В карете были разложены куски льда. С опущенным в знак покорности взором Шэнь Чжи обеими руками поднес чайник, наслаждаясь прохладой салона. Лень тотчас же накатила на него, и он едва не растянулся здесь же, на сиденье.
Его отец с глубокой горечью и досадой даровал ему второе имя Цзинхэ — «Тишина и Покой». В том, что эти слова так точно отражали его нрав, определенно был свой смысл.
Цзян Хэн прислонилась к небольшой тахте и с изящным видом налила чаю, сделав маленький глоток:
— Я что, такая страшная? Чего ты так низко опустил голову? Подними.
Шэнь Чжи послушно вскинул голову. На его мягком и благородном лице играла неизменная легкая и нежная улыбка. Цзян Хэн на мгновение замерла, и в ее глазах промелькнула сложная череда сменяющих друг друга чувств.
Шэнь Чжи на миг замолчал:
— Высочество.
Из носа Цзян Хэн вырвался легкий хмыкающий звук.
— …У вас заколка на голове перекосилась.
Смотреть на это было почти физически больно.
Скрытые ожидания потерпели крах. Только что приподнятые уголки губ Цзян Хэн застыли, а Шэнь Чжи тихо произнес: «Прошу прощения за дерзость», — и прямо протянул руку. От его движения в воздухе повеяло слабым ароматом лекарственных травов.
Наглый до беспределá Шэнь Чжи с абсолютно невозмутимым видом поправил бууяо в волосах благородной принцессы. Поскольку Цзян Хэн полулежала, выровнять украшение оказалось не так-то просто, поэтому Шэнь Чжи возился с ним добрых несколько минут. Убедившись, что вещица заняла правильное положение, он наконец избавился от глодавшего его внутреннего ощущения крайнего несовершенства. Уголки его губ изогнулись еще заметнее, он отвесил легкий поклон и отступил назад.
Цзян Хэн замерла на мгновение, после чего задала вопрос с интонацией полной уверенности:
— Шэнь Цзинхэ… ты случаем не больной?
Шэнь Чжи лишь улыбнулся в ответ на молчание. Не считая моментов, когда его поступки поражали воображение, в остальное время он неизменно соблюдал строжайший этикет, был предельно вежлив и говорил мягким, тихим голосом, вылитый прилежный и книжный увалень.
Цзян Хэн помолчала какое-то время, отведя взгляд:
— Сиди уж здесь. Если старший сын министра войны вдруг упадет в обморок в моем экипаже, мне будет непросто отчитываться перед господином министром.
Шэнь Чжи неторопливо поклонился:
— Благодарю Высочество за понимание.
В карете воцарилось молчание. Атмосфера между ними немного отяготела неловкостью, однако на Шэнь Чжи это никак не влияло.
Прислонившись спиной к стенке кареты, он прикрыл глаза. Его дыхание было ровным и размеренным, клонило ко сну.
Цзян Хэн продолжала наблюдать за ним и лишь спустя долгое время покачала головой, безмятежно произнеся:
— Ты помнишь моего брата?
Шэнь Чжи открыл глаза. Его чистые и мягкие черные глаза напоминали жемчужины, погруженные в воду:
— Князя Чжао-вана? Прошу ваше Высочество скорбеть не слишком сильно.
— Я спрашиваю, помнишь ли ты его.
Шэнь Чжи улыбнулся:
— Вашингтонский… то есть, подчиненный учился с князем Чжао-ваном в один годы, разумеется, помню.
Взглянув на его выражение лица, Цзян Хэн чуть сильнее изогнула брови, и ее взгляд холодно блеснул:
— Ты совершенно его не помнишь.
Разговор оборвался на полуслове, и как раз в этот момент карета остановилась. Прислушавшись к голосам коллег, Шэнь Чжи приподнялся с места и улыбнулся:
— Высочество, мы прибыли.
На небольшом холме за городом Цзян Хэн воздвигла кенотаф князя Чжао. Император даже не стал возражать, позволив ей поступать так, как она пожелает.
Стоило им выйти из кареты, как Цзян Хэн перестала обращать на Шэнь Чжи всякое внимание. Шэнь Чжи был только рад подобной свободе: он замедлил шаги и поравнялся с кем-то из более-менее знакомых сослуживцев. Тот бросил на него взгляд, полный благоговейного трепета.
— Чего это ты? — Шэнь Чжи почувствовал себя неуютно от такого внимания.
Сослуживец еле слышно прошептал:
— Ты до сих пор жив…
Шэнь Чжи: «……»
Коллега продолжил едва слышным шепотом:
— Мы думали, раз ты провел там столько времени, то тебя уже того… силами самого Высочества…
Впереди послышался легкий кашель Цзян Хэн, и телохранитель тут же закрыл рот, издав неловкий смешок.
Вся процессия в полном молчании зашагала по горной тропинке. Вокруг раздавался лишь шелест листвы под легкими порывами ветерка. Шэнь Чжи умудрялся клевать носом даже на ходу. Прищурившись, он окинул взглядом окрестности, как вдруг его шаги резко оборвались.
— Высочество…
Не успело замереть эхо его голоса, как шедший рядом телохранитель молниеносно выхватил из ножен длинный меч и заслонил спиной Цзян Хэн. Раздался звонкий удар — это о землю ударилась упавшая стрела.
Цзян Хэн резко развернулась. Лицо ее было сосредоточенным, а взгляд — леденящим. Легкий ветерок взметнул ее белоснежные одежды, и сама она напоминала хрупкий морозный цветок, случайно распустившийся не в свое время.
Со всех сторон из-за деревьев стремительно выскочили больше десятка людей в черном. Не ожидав, что его слова так быстро станут пророческими, Шэнь Чжи на мгновение остолбенел и лишь затем не слишком уверенно вытащил из ножен собственный меч, неуклюже прикрывая собой Цзян Хэн:
— Берегитесь, принцесса!
Цзян Хэн холодно бросила:
— Беречься следовало бы тебе.
Едва она договорила, как наемники слаженно выстроились в небольшое боевое построение журавлиного крыла, окружив пятерку во главе с Шэнь Чжи со всех сторон. В тот же миг они синхронно обнажили клинки и ринулись в яростную атаку.
Шэнь Чжи, который минуту назад выглядел полумертвым от сонливости, мгновенно ожил. С трудом парировав удар одного из нападавших, он нахмурил изящные брови и с абсолютно серьезным видом произнес:
— Братец, позволь поинтересоваться, сколько тебе лет?
Ассасин никак не ожидал, что телохранитель принцессы станет вести с ним праздные беседы посреди боя. На секунду растерявшись, он молча продолжил наступление.
Шэнь Чжи, не меняя выражения лица, стал уводить противника подальше от Цзян Хэн. На его губах по-прежнему блуждала безобидная, мягкая улыбка, и он принялся усердно взывать к совести нападавшего:
— Благородный муж словами решает дела, а не кулаками. Убеждать добродетелью — вот высшая мудрость, а применять силу — удел невежд…
Наемник нанес прямой выпад мечом. Шэнь Чжи пришлось с сожалением проглотить оставшиеся слова, мысленно прикинув, что если его сейчас проткнут мечом, то отец наконец-то начнет придумывать план, как вытащить его обратно. Из-за этих размышлений его движение по блокированию удара слегка замедлилось.
В следующий же миг Шэнь Чжи ошеломленно уставился на то, как из-за его плеча протянулась изящная белая рука. Без каких-либо лишних движений она перехватила чужой меч, клинок легко качнулся, выписав красивый серебристый росчерк, и острие мгновенно пронзило горло остолбеневшего убийцы.
Движения были безупречно чистыми, стремительными и абсолютно лишенными суеты.
— Высочество? — Шэнь Чжи отупело повернул голову и увидел, что принцесса, возвышающаяся над ним почти на полголовы, с совершенно невозмутимым видом возвращает меч в ножны. Казалось, она собиралась сделать ему какое-то внушение, но вдруг резко протянула руку, притянула его к себе в объятия и вновь взмахнула клинком, отражая атаку подобравшегося сбоку врага. Другой телохранитель, только что освободившийся от схватки, тут же вонзил меч в спину нападавшего.
Придерживая Шэнь Чжи за плечо, Цзян Хэн ловко расправилась еще с двумя убийцами, после чего снова перевела на него взгляд. Ее осанка оставалась спокойной и непринужденной, а голос приобрел легкие низкие нотки с приятным бархатным оттенком:
— Ты в порядке?
Шэнь Чжи, все еще пытавшийся осознать ощущение чужого тела рядом, мгновенно пришел в себя, отскочил в сторону и открыл рот, не находя слов:
— ……
Вы просто… воплощение непобедимой доблести.
Остальные три телохранителя, казалось, ничуть не удивились происходящему и слаженно добили оставшихся врагов. Тот самый сослуживец, чье лицо было знакомо Шэнь Чжи, оставил одного из нападавших в живых и попытался его допросить, но тут же обнаружил, что язык ассасина вырван напрочь, а зияющая черная пустота во рту выглядела пугающе жутко.
У него мурашки побежали по коже, и он посмотрел на Цзян Хэн:
— Ваше Высочество, все эти люди…
Цзян Хэн кивнула, отбросив окровавленный меч на землю. Выражение ее лица было холодным почти до жестокости:
— Убить.
Телохранитель решительно прикончил последнего пленного и велел остальным обыскать тела убитых наемников. Шэнь Чжи уже хотел было подойти ближе, но Цзян Хэн преградила ему путь.
Стоило ему вновь столкнуться взглядом с этой кровавой бойней, как его лицо слегка побледнело.
Всю свою жизнь он рос в пышной и мирной столице. Он привык любоваться весенними цветами и осенней луной, слушать возвышенные беседы о высоком, поэтому привыкнуть к такому зрелищу было выше его сил.
Цзян Хэн не стала с ним церемониться. Просто загородив ему дорогу, она больше ничего не сказала. Дождавшись, когда телохранители вернутся ни с чем, она кивнула:
— Фэй Цин, немедленно возвращайся в столицу и доложи обо всем императору.
Самый чистенький и смазливый из трех телохранителей поклонился в пояс, подобрал клинок и бросился в путь.
Цзян Хэн смахнула несуществующую пылинку с рукава и скомандовала:
— Пошли.
Шэнь Чжи молча поплелся следом за ней. Переглянувшись с примелькавшимся сослуживцем, он отчетливо прочитал в глазах того крайнее изумление.
…Кто бы мог подумать, что этот тихий и незаметный новичок, похожий на никчемную бездарность, и впрямь окажется никчемной бездарностью!
Вспомнив, что за те несколько дней в Особняке принцессы, за исключением ночного дежурства, он постоянно держался обособленно от этой тройки личных телохранителей и даже толком не познакомился с ними, Шэнь Чжи наконец всё понял. Улучив момент, пока Цзян Хэн не смотрит в их сторону, он немного приблизился к коллеге и тихо произнес:
— Мой отец — Шэнь Вэйфэн.
Уэйюаньский боцман Шэнь Вэйфэн занимал пост министра войны. У него в семье рос старший сын, о котором ходили слухи, что он блестяще владеет шестью искусствами, но обладает прескверным характером: при глубоких познаниях в книгах он наотрез отказывался сдавать императорские экзамены.
Стоило кому-то заикнуться об этом перед министром Шэнь, как лицо почтенного сановника искажалось на редкость странным образом: он всячески увиливал от ответа и уходил от разговоров, пока однажды после изрядной порции вина не проговорился: сын просто-напросто ленится.
Разумеется, никто этому не поверил.
Телохранитель-сослуживец окинул взглядом лентяйничавшего перед ним молодого человека, похожего на разомлевшего от сытости кота, и после долгой паузы тихо проговорил:
— Так это молодой господин Шэнь… Наслышан, наслышан.
Шэнь Чжи прищурился, улыбнулся и вполголоса поинтересовался именем собеседника. Не успел тот ответить, как шедшая впереди и молча слушавшая их шепоток всю дорогу Цзян Хэн резко дернула брошью и оборвала их:
— Шэнь Цзинхэ, перед нами ветка преграждает путь.
Шэнь Чжи пришлось выйти вперед и отвести ветку рукой. Пропустив Цзян Хэн, он тут же снова придвинулся к сослуживцу:
— На чем мы остановились? Ах да, как тебя зо…
— Шэнь Цзинхэ, — Цзян Хэн обернулась, и ее взгляд излучал леденящую прохладу. — Тебе совсем нечем заняться?
Шэнь Чжи: «……»
Страдающему от избытка свободного времени Шэнь Чжи пришлось замолчать, а в его глазах читалась легкая обида.
Между тем, когда они только вошли в особняк, кто-то зачитывал свод правил. Правил в Особняке принцессы было совсем немного, и одно из них отличалось особой мягкостью: в стенах поместья не требовалось соблюдать излишний этикет.
Пережив нешуточный испуг, Шэнь Чжи чувствовал себя неуверенно и хотел было найти утешение у коллеги, но теперь и эта возможность пропала. Ему оставалось лишь тихо сжаться в комочек.
Цзян Хэн едва не рассмеялась от злости:
— Ты еще и обиделся?
Шэнь Чжи с абсолютно серьезным видом сложил руки в поклоне:
— Подчиненный не смеет.
Когда они наконец добрались до вершины горы, солнце уже не палило так нещадно. Цзян Хэн взяла у одного из телохранителей сосуд с вином и велела остальным ждать на месте, а сама в одиночку углубилась в рощу.
Сначала Шэнь Чжи немного переживал, но стоило ему вспомнить безупречную и стремительную технику владения мечом, которую принцесса продемонстрировала во время недавнего нападения, как он тут же молча успокоился.
Если его расчеты верны, то вся их четверка игроков в маджонг вместе взятая не смогла бы одолеть одну лишь принцессу.
— Теперь можешь сказать свое имя? — Шэнь Чжи еще немного понаблюдал за небольшим лесом, после чего повернулся и улыбнулся стоявшему рядом сослуживцу.
— Можешь звать меня А Цзю, — тот тоже улыбнулся, кивнув в сторону другого телохранителя с суровым лицом: — Это Лю Юй, а Фэй Цин — его брат.
Заметив, что во взглядах собеседников, помимо простого любопытства, не было ни капли презрения, Шэнь Чжи стал держаться еще более почтительно. Отвесив положенный поклон, он услышал, как А Цзю продолжил:
— В прошлом месяце принцесса предупредила нас, что к нам пришлют человека, но мы никак не ожидали, что им окажется молодой господин Шэнь.
Что и требовалось доказать — всё было спланировано заранее. Еще в прошлом месяце Великий министр Шэнь обмолвился, что нашел для него хорошее местечко.
В улыбке Шэнь Чжи промелькнуло горькое уныние.
http://bllate.org/book/26132/3129692
Готово:
