Вроде бы в миру ходит немало легенд о Мэн По. Многие люди и бессмертные утверждали, что с самого её рождения на человека снизошли небесные знамения, заполнившие всю поднебесную — это были предзнаменования свыше.
Существовало немало и других сказаний, порожденных человеческим воображением. Однако раз уж родилась подобная молва, значит, наружу просочилась лишь доля истины.
Кое-кто сказывал, будто Мэн По всю жизнь постилась, презирала мясную пищу и неустанно творила добро, переправив несметное число призраков, пока наконец её заслуги не стали совершенными и она не вознеслась.
Но лишь немногие седовласые старцы ведали, что Мэн По родилась из снов, взлелеянная самой силой Подземного Мира, и именно поэтому её прозвали Ди Нюй.
Иероглиф «ди» созвучен с титулом владыки. В те давние времена Подземный Мир лежал в руинах, а она была первой богиней, рожденной из его глубин, за что её и величали Ди Нюй. Позднее многие стали почитать её как Матушку Динюй, хотя с течением стольких лет нынче большинство людей предпочитают называть её Государыней Мэн По.
Мэн По приветствовала Се Бианя, после чего на её мягком и добром лице проступило выражение легкой тревоги: Место Владыки Преисподней пустует уже много дней, а у престола Царицы Подземного Мира никогда не было хозяйки. Подземный Мир вот-вот погрузится в хаос, но среди божеств нет никого, кто смог бы обуздать этот мятеж.
Фань Уцзю носил титул Божественного Владыки Учан не так уж долго — по крайней мере, по сравнению с такой древней богиней, как Мэн По, родившейся на заре зарождения Подземного Мира, он не прожил и малой доли того времени, что ушло у неё на ручное шитьё той самой короны из фениксов.
Даже упрямые маленькие травяные феи, выглядевшие столь юными снаружи и уже облепившие крепостные стены Подземного Мира, были старше него.
Потому-то он, хотя и смутно догадывался, что в последнее время в Преисподней неспокойно, совершенно не ведал истинных причин — если уж браться за истоки этих бед, едва ли сыщется хотя бы пара божеств, знающих правду.
Этот Небесный Владыка на небесах едва успел принять императорскую печать, — лицо Се Бианя скрывалось за клубящимся туманом от чая, отчего казалось неясным. — Клан Ву скрылся от мира и не показывается, аура металла на горизонте хоть и присутствует, но в ней смутно клубится черная дымка, а фиолетовое сияние Подземного Мира не поднималось со дня сотворения.
Вот именно. — Глаза Мэн По по-прежнему лучились улыбкой, но в голосе слышалась тяжесть. — Маленький феникс, что ушел из Преисподней десятки тысяч лет назад, принес себя в жертву и воплотился в алые лотосы кармического пламени, чтобы сдержать первую попытку трех тысяч демонов из бездонного неба прорваться к подземному городу-царству. Теперь же по всюду цветут цветы паучьей лилии, и Река Жошуй снова разливается — боюсь, этот огонь скоро погаснет.
Феникс, вышедший из Подземного Мира? — Фань Уцзю опустил чашку, наконец-то отыскав тему, которая была ему знакома. — Я кое-что слышал об этом, ипомеи на берегу Реки Саньту вечно любят судачить о подобном.
Река Саньту — это единственный участок вдоль Желтого Источника, тянущийся от врат Подземного Мира до самого Моста Найхэ, где не растут цветы паучьей лилии. Зато там буйно разрасталась целая россыпь прекрасных и милых ипомей. В обычные дни у них не было никаких забот: они лишь стояли у моста, наблюдая за бредущими мимо душами, прислушивались к рассказам об их прошлых жизнях, шумно спорили, а затем ждали, пока пройдет следующий несчастный со своей историей.
По этой причине во всем Подземном Мире едва ли сыскались бы тайны, о которых им было бы невдомек. Даже на небесах, во время грандиозных пиров в день цветения цветов Подземного Мира, случавшихся раз в столетие, секреты, о которых бессмертные не смели шепнуть никому другому, легко долетало до их ушей на крыльях ветра.
Фань Уцзю заметил, как Се Биань с лукавой улыбкой подпер рукой подбородок, глядя на него, и тут же воодушевился. Он невольно отпил глоток чая, прочистил горло и заговорил: Никто не знает, откуда он взялся. Лишь однажды патрульные призраки внезапно обнаружили на реке Ванчуань плывущее по воде яйцо феникса. На том месте, где оно застряло, покоились тела двух взрослых фениксов, погибших уже много дней назад, — правда, судя по всему, они не были чистокровными.
Говорят, в тот день демоны и духи в реке Ванчуань затихли, да и весь Подземный Мир погрузился в необычайную тишину. Призрачные чиновники, не стерпев жара, исходившего от тел фениксов, смогли лишь выловить яйцо и передать его в Чанъань. В тот самый миг оно треснуло, и оттуда взмыла птица, расправив крылья. Поднятое её взмахом алое пламя лотосов заставило даже обитель абсолютного Инь в Подземном Мире озариться прекрасными заревами пожара.
Фань Уцзю предавался воспоминаниям о том, что поведали ему ипомеи, чувствуя себя так, словно благодаря собственным словам он мог сквозь фигуру сидящего напротив Се Бианя узреть то грандиозное зрелище.
Этой сцены он не смог отыскать в архивах хранилища свитков Подземного Мира — более того, все записи, касающиеся того маленького феникса, бесследно исчезли.
Се Биань, пожалуй, тоже мысленно вернулся к тем картинам, и на его губах невольно заиграла легкая улыбка: То было поистине редкое для Преисподней зрелище, только вот радовались ему далеко не все.
Преисподняя тяготеет к Инь, и большинство обитавших здесь духов и божеств предпочитали мрак и не выносили солнце. Столь прекрасные пейзажи случались нечасто, однако из-за ослеплявшего глаза пламени всем пришлось прятаться по домам, что доставило немало хлопот.
Только вот поговаривают, будто с тех пор Фэн-ван по имени Чанге из ДаоНаньТяня лично спустился в одеждах из фениксиного оперения, чтобы забрать того птенца? — Фань Уцзю проявлял огромный интерес к подобным вещам; он не желал упускать ни единой детали из прошлого Се Бианя, о котором еще не знал.
Однако, как бы усердно он ни пытался вести расследование, ему удавалось выведать у ипомей лишь обрывки слухов, а ничего более подробного добыть так и не смог.
Да, — мягко отозвался Се Биань, после чего его голос заметно понизился на пару тонов. — После этого он редко возвращался в Подземный Мир.
Сердце Фань Уцзю внезапно сжалось от тревоги, и взгляд, устремленный на Се Бианя, наполнился напряжением.
Того маленького феникса Чанъань тоже растил с самого пеленания, — тяжело вздохнув, Мэн По легко махнула рукой. — У феникса без Буддийских Костей и древесины унтуна нет шансов выжить. Как только призрачные чиновники обнаружили яйцо феникса, они тут же отправились с докладом в Чанъань.
Фань Уцзю судорожно дернул уголком рта и не удержался от вопроса: Зачем докладывать ему?
Мэн По замолчала и перевела взгляд на Се Бианя.
Се Биань улыбнулся так, словно в этом не было ничего особенного: А Шэ, неужто ты забыл, что я родился с Буддийскими Костями?
Фань Уцзю с каменным лицом уставился на чашку в своей руке, побелев от напряжения в суставах пальцев, и буквально выдавливал слова по одному: Недостающий позвонок у тебя за спиной... ты отдал его ради рождения того феникса.
Он с усилием сглотнул вторую половину фразы, едва сдерживая порыв сорвать с Се Бианя одежды и целовать его спину.
Не сердись ты так, — мягко утешил его Се Биань, забирая из рук Фань Уцзю потрескавшуюся чайную чашку. — Его родители и я... мы в долгу перед всей Преисподней. Ради спасения своего дитя они исчерпали всю жизненную силу феникса и отказались от шанса на нирвану, впервые возжелав вновь разжечь угасающий небесный огонь и сдержать те три тысячи демонов.
Глаза Фань Уцзю покраснели, губы плотно сжались, но он ничего не мог поделать: как бы сильно он ни переживал и ни гневался, всё было бесполезно — в те времена он еще даже не существовал.
Видя, что тот постепенно успокаивается, Се Биань наконец с легким облегчением выдохнул: Те двое были циньланями с восемью золотыми перьями. Хоть они и не являлись чистокровными, но превосходили истинных кровиновках во многом. Перед смертью они призвали меня и умоляли спасти маленького феникса, и я не мог отказать.
Клан Фениксов гордился не меньше Клана Драконов, и два Царя циньланей с восемью перьями лежали на земле, испуская кровавые слезы и издавая скорбные крики, исторгая изо рта тот крошечный обломок ветви унтуна. Если бы не безвыходное положение, они ни за что не позволили бы своему детенышу родиться в погруженном во мрак Подземном Мире.
Фань Уцзю тоже умолкнул, услышав это. Родительскую любовь нельзя было не тронуть, и окажись он тогда рядом с Се Бианем, пожалуй, тоже не смог бы отказать — в конце концов, это был ребенок, за которого умирающие родители отдали две жизни.
Почему тот феникс решился на жертвоприношение? — Фань Уцзю не стал допытываться дальше и сменил тему.
Об этом мало кто знал, но те, кому была ведома правда, заперли её в самых глубоких тайниках сердец и никогда ни с кем не делились. Говорят, тот маленький феникс после смерти не смог возродиться в нирване, а Фэн-ван по имени Чанге запечатал врата Дворца Фениксов в ДаоНаньТяне, и с тех пор Клан Фениксов пришел в полный упадок, больше ни единой души не ступив за пределы ДаоНаньТяня.
Его звали Сичэн, — тихо произнес Се Биань, протягивая руку и указывая вдаль, на Гору Двух Миров, скрытую за густыми клубящимися туманами у Моста Найхэ. — Ему очень нравился Сишань, на котором растет дающая приют птицам унтунова древесина. Пока он жил в Подземном Мире, большую часть времени резвился именно на Сишане.
У него не было фамилии, и со временем он просто взял фамилию Сишаня, а себе выбрал имя Чэн.
У Кланов Фениксов всегда рождалось мало потомства, а в последние годы, после того как Чанге уединился от мира, чистокровных фениксов и хуанов не появлялось вовсе, — покачала головой Мэн По. — Десятки тысяч лет назад клан процветал, и любой детеныш, не принявший при рождении облик феникса, не имел права ступить в ДаоНаньТянь. Если мне не изменяет память... за исключением того краткого мгновения сразу после рождения, Сичэн больше никогда не обращался в феникса, верно?
...Верно, — нерешительно ответил Се Биань. — В жилах Сичэна текла кровь четырех кланов: небесного кита, Скрытой Мыши, Небесного Лиса с Девятью Хвостами и феникса. Он мог выжить в четырех мирах — Небес, Земли, Моря и Преисподней, но все они были неотделимы друг от друга... Второй раз он предстал в облике феникса накануне своей гибели, когда обратился в кармическое пламя.
Вокруг воцарилось внезапное молчание, нарушаемое лишь тихим звоном соприкасающихся чашек. Вскоре в глазах Мэн По мелькнули слезинки, но тут же исчезли, сменившись долгим вздохом: Старуха словно помнит, как этот ребенок, приходя в Подземный Мир, больше всего любил с улыбкой сидеть на Мосту Найхэ и болтать с заблудшими душами, что не могли ступить на мост.
Клан Фениксов всегда чурался чужаков. Сколь бы чистой ни была кровь Сичэна, в стенах ДаоНаньТяня, кроме Фэн-вана по имени Чанге, никто его не любил. — Чай в руке Се Бианя уже остыл; он отказался от предложения Фань Уцзю подлить еще, поднялся на ноги и размял заттекшие суставы. — Я навещал его в ДаоНаньТяне. Клан Фениксов отличается высокомерием и строгой иерархией, там трудно найти с кем по душам поговорить — А-Чэн вырос в Преисподней, привык к свободе, и в ДаоНаньТяне ему было не радостно.
Более того, будучи общеизвестным фениксом, рожденным у вод Реки Жошуй в Подземном Мире, он хоть и избежал открытых упреков в ДаоНаньТяне из-за заступничества Чанге, в глубине души все равно вызывал у многих тайную неприязнь.
http://bllate.org/book/26131/3129603
Готово:
