В машине без кондиционера стояла жуткая духота, воздух был густым и влажным — казалось, сожми его в кулаке, и польется вода. Рубашка на теле Чжоу Цзиньшаня насквозь пропиталась потом, и в конце концов он потерял терпение, дернул себя за штаны и проворчал:
— Мне нужно в туалет.
Никто не обратил на него внимания. Водитель вдавил педаль газа в пол, и цифры на приборной панели чуть не взмыли к небесам.
Чжоу Цзиньшань повторил снова.
По-прежнему не последовало никакого ответа.
Раздалось шуршание ременной пряжки — Чжоу Цзиньшань стянул штаны и повернулся прямо к сидевшему рядом мужчине.
У того на лице задергались мышцы, и он уставился на арестанта свирепым взглядом.
Чжоу Цзиньшань заявил:
— Больше не могу терпеть.
Собеседник неизвестно откуда извлек на свет пластиковую бутылку из-под минеральной воды.
...
По салону автомобиля поплыл резкий резкий дух мочи. Водитель побледнел как полотно, отчаянно подавляя подступающую к горлу тошноту. Остальные пассажиры тоже поотворачивались, отчаянно надеясь убраться от этого ходячего мочевого пузыря как можно дальше.
Чжоу Цзиньшань натянул штаны и небрежным взмахом правой руки описал изящную дугу.
Бутылка с минералкой, у которой даже не удосужились отвинтить крышку, взлетела в салон. Вопли ужаса смешались с руганью, машина с визгом тормозов сделала два круга на месте и едва не вылетела на пшеничное поле у обочины. А Чжоу Цзиньшань тем временем перемахнул через сидевших рядом конвоиров, с грохотом выбил плечом оконное стекло, вывалился наружу иприпустил что есть мочи, в мгновение ока скрывшись среди сельскохозяйственных угодий.
Это определенно была не человеческая сила и не человеческая скорость.
...
Спустя полчаса Хань Чжо снова принял звонок.
— Я уже оторвался, но мне придется временно отсюда уехать, — сообщил Чжоу Цзиньшань. — И лапшичную тоже придется перенести в другое место.
— Хорошо, — Хань Чжо не стал расспрашивать лишнего и лишь коротко бросил: — Будь осторожнее.
— Кто это? — поинтересовался Бай Си.
— Старый друг из родных мест, — Хань Чжо сунул телефон в карман брюк, снова встал перед зеркалом в полный рост и дернул за воротник. — Как думаешь, эта хороша?
— Нормально, — кивнул Бай Си и вытащил из кошелька кредитную карту: — Заверните всё, что мерял.
Продавец с сияющей улыбкой принял пластик, и во взгляде, брошенном на господина Хань, появилось нечто многозначительное.
Хань Чжо усмехнулся, его персиковые глаза за стеклами очков слегка сузились, излучая ленивую небрежность. Верхняя пуговица белой рубашки была расстегнута, и он в одно мгновение превратился из утонченного университетского преподавателя в самого настоящего интеллигентного мерзавца, торгующего собственной красотой.
— Он мой телохранитель, — видя, что продавец не сводит глаз с Хань Чжо, Бай Си поспешил внести ясность.
— То-то я смотрю, раньше его не видел. Оказывается, новый телохранитель, которого нанял директор Бай, — продавец, пожалуй, и рад был бы подыграть спектаклю, но у него язык не поворачивался выдать столь слепые комплименты вроде мощный, устрашающий или с первого взгляда видно, что мастер драки. Оставалось лишь расплыться в улыбке и отвесить поклон на девяносто градусов: — Добро пожаловать, ждем вас снова!
— Не ожидал, что тебя так любят люди, — бросил Бай Си на ходу, когда они вышли из магазина. — Когда я заходил сюда раньше, меня далеко не так любезно встречали.
Господин Хань кивнул:
— Пожалуй.
Какое невозмутимое и бесстыдное зрелище.
В больничной палате Лю Чуньчунь, всё так же вытянув загипсованную ногу, лежал на кровати, уплетал фрукты и пялился в телевизор, блаженствуя словно небожитель.
— Братец Бай, братец Бай, ты наконец-то пришел! — стоило Бай Си дойти до дверей, как двое молодчиков подхватили его под руки, словно заложника, и поволокли в самый конец коридора. — Кажется, Лю Чуньчунь сошел с ума.
Этих двоих звали Юй Цюн и Ван Сяосэнь. Вместе с Лю Чуньчунем и самим Бай Си они составляли четверку соседей по комнате в университете и были связаны железобетонной дружбой. В июне этого года они получили дипломы: Бай Си принял у деда небольшую компанию для пробы сил, Юй Цюн и Ван Сяосэнь устроились на стажировку в одну фирму, а Лю Чуньчунь при поддержке всех братьев организовал свою первую в жизни любительскую художественную выставку — пусть всё прошло довольно уныло, но мечту он всё-таки исполнил.
И вот эта полная надежд молодость только-только набирала обороты, а один из них уже свихнулся? Бай Си опешил:
— Что вообще случилось?
— Он больше не смотрит танцы красивых стримерш, — Ван Сяосэнь хлопнул себя по бедру. — Теперь он целыми днями пялится в телевизор на то, как танцуют бабульки на площади.
Бай Си расхохотался:
— Ха-ха-ха-ха-ха.
— Никакой сочувствия у этого представителя золотой молодежи, — с болью в сердце протянул Ван Сяосэнь.
— Подумаешь, танцы бабулек, вполне мило, — Бай Си протянул руку и подозвал Хань Чжо. — Знакомьтесь, это Хань Чжо, отныне он будет повсюду со мной.
— Приветствую, — Хань Чжо протянул руку. — Я телохранитель директора Бай.
— Ого, человек дела не напоказ! А я-то думал, домашний репетитор, — Ван Сяосэнь, отличавшийся привычкой мгновенно сходиться с людьми, закинул руку на плечо Хань Чжо и потащил его в палату. Бай Си и Юй Цюн двинулись следом, шутя, подкалывая друг друга и направляясь поглазеть на прикованного к постели Лю Чуньчуня — заодно прямо перед ним поужинать шашлычками с тройной порцией остроты.
Лю Чуньчунь, закутанный в постельное белье словно мумия, лежал на кровати, обливаясь слезами и сглатывая слюну. Какое бессердечное, бесчеловечное общество!
В пять часов вечера позвонила тетя Ли и сообщила, что старейшина семейства и госпожа уже завершили отпуск досрочно и возвращаются из аэропорта домой.
Бай Си изумился:
— Как так быстро?
— Госпожа сказала, что сегодня вечером хочет пригласить господина Хань на ужин, так что велела мне как следует всё приготовить дома, — доложила тетя Ли. — Судя по голосу, она была весьма довольна.
— Понял, — отозвался Бай Си. — Буду дома через полчаса.
— Ты куда это? — услышав разговор, спросил Юй Цюн. — Разве с нами не ешь готходпот?
— Родители вернулись, — Бай Си поднялся на ноги. — Давайте в другой раз.
Он сгреб с фруктовой тарелки кусочек дыни и бесцеремонно засунул его в рот Лю Чуньчуню, ласково напутствуя:
— Слушайся старших братьев, папочка навестит тебя на днях.
— Угу, — смущенно зарделся Лю Чуньчунь, изобразив на лице робкое кокетство.
Юй Цюн и Ван Сяосэнь дружно прислонились к стене, делая вид, что их тошнит. Бай Си со смешком шлепнул друга по плечу:
— Ладно, я поехал.
— У вас очень крепкие отношения, — произнес Хань Чжо, когда они ждали лифт. Он говорил вовсе не вопросительным тоном, а с абсолютной уверенностью.
— Братья на века, — кивнул Бай Си и тяжело вздохнул. — Чуньчунь попал в аварию тоже из-за меня: в ту выпускную ночь за рулем сидел я, мы врезались в туннеле.
Хань Чжо придержал створку лифта рукой, пропуская его вперед.
— Кажется, мама очень к тебе привязана, — помолчав, заметил Бай Си. — И безоговорочно доверяет.
Хань Чжо улыбнулся:
— Госпожа Бай всегда хорошо ко мне относилась.
Бай Си бросил на него косой взгляд и больше ничего не сказал.
Когда они вернулись домой, тетя Ли уже накрыла стол, ломившийся от яств. Она явно радовалась возвращению единоличной власти над кухней, а потому пустила в ход все свои таланты: жареное, тушеное, вареное и во фритюре присутствовало в полном изобилии.
— А вот и вы! — госпожа Бай лично вышла в прихожую с сияющей улыбкой.
— Мам, — Бай Си широко раскинул руки в приветственном жести. — С возвращением! Как вам тот остров?
— Так себе, сойдет, — отмахнулась госпожа Бай, проплывая мимо сына на волне легких духов.
Бай Си: «...»
— Сяо Хань, устал с дороги? — госпожа Бай взяла его за обе руки и тут же принялась ворчать: — Погляди-ка на него! Не успели приехать, как этот Сяо Бай снова гоняет тебя невесть куда.
Бай Си: «...»
— Мы немного прошлись по магазинам, — голос Хань Чжо звучал мягко и учтиво. — Директор Бай даже купил мне одежду.
— Дома зови его просто Сяо Бай, а директор Бай — это наш старик, усек? — вполголоса наставила госпожа Бай.
Хань Чжо с улыбкой кивнул:
— Понял.
В гостиной Бай Си наполнил чашку чаю и с почтительным видом преподнес ее обеими руками собственному отцу — подлинному директору Корпорации Хуаньчэнь по имени Бай Боян.
— Куда вас носило? — строго спросил Бай Боян.
— Заезжали в больницу навестить Чуньчуня, — ответил Бай Си. — Ему уже намного лучше.
Бай Боян кивнул и перевел взгляд на спутника:
— А Сяо Хань?
— Он? — Бай Си призадумался. — Вчера, когда я забрал его, он заявил, что хочет поесть лапши в одном из переулков на востоке города. Добираться туда безумно далеко, к тому же хозяин той лавки — совершенно бессовестный человек.
Он благоразумно умолчал о собственных героических подвигах по спасению беглого преступника, дабы не отгрести нагоняй.
Бай Боян отставил чашку:
— И как у вас с Сяо Ханем складываются отношения?
— Вполне неплохо, если в общих чертах, — отозвался Бай Си.
В гостиную, оживленно беседуя, вошла госпожа Бай, ласково придерживая Хань Чжо под руку:
— Представляешь, сегодня утром он поджарил для Сяо Бая яйцо всмятку! Тот ведь на дух не переносит яйца всмятку, его же тошнит от них.
Лицо Хань Чжо слегка окаменело, и он перевел взгляд на тетю Ли, замершую в столовой. Она что, тоже на него донесла?
Старший домашний работник с двадцатилетним стажем, золотой горничный, шеф-повар, непревзойденный специалист по чистке полов, изобретатель сверхбыстрого складывания вещей, мастер скоростного и безупречного вязания шерстяных изделий, тетя Ли смотрела на него с холодным и надменным превосходством.
Господин Хань лишился дарха речи, признав свое полное поражение.
Вся семья уселась за обеденный стол. Госпожа Бай первой подняла бокал, приветствуя Хань Чжо, а затем весь оставшийся вечер неустанно подкладывала ему еду, наливала суп и вела оживленную беседу — со стороны казалось, будто именно Хань Чжо приходится им родным сыном.
Бай Си сидел рядом, с горькой завистью заталкивая в себя рис.
— Сяо Хань, — Бай Боян неожиданно отставил рюмку и тяжело вздохнул. — Отныне мой сын официально переходит под твою опеку.
Бай Си никак не ожидал такого поворота и едва не подавился супом.
— Ой, да что с тобой, вечно ты куда-то спешишь во время еды, — госпожа Бай тут же бросилась хлопать его по спине.
И надо же было такому случиться, что господин Хань с готовностью кивнул в ответ:
— Обещаю, я буду как следует присматривать за Сяо Баем.
У Бай Си покраснело всё лицо, он судорожно вытащил салфетку, вытирая слезы. Предыдущий телохранитель был куда массивнее, молчаливый и мрачный, словно железная башня, внушающий стопроцентное чувство безопасности — однако родители почему-то не испытывали к нему столь бурного восторга и уж точно не вручали его судьбу кому-то с такой торжественностью прямо за обеденным столом.
Хотя Бай Си прекрасно понимал: у Хань Чжо определенно есть какое-то особое прошлое, иначе отец ни за что не стал бы выписывать его из глухой северной деревушки и приставлять к нему телохранителем. Это выглядело настолько нелогично, что граничило с мистикой. Впрочем, расспрашивать он не собирался: отец всё равно ничего не расскажет, а мать тотчас переведет тему. Куда проще во всем разобраться самому, постепенно.
— О чем задумался? — тихо спросил Хань Чжо.
— А? — Бай Си поднял голову. — Ни о чем, сегодняшняя рыба-мандаринка просто великолепна.
— Какие планы на завтра? — Бай Боян отложил палочки.
— Завтра утром нужно встретиться с двумя клиентами, — ответил Бай Си. — А после обеда поеду с отчетом в головной офис.
Бай Боян кивнул:
— Куда бы ты ни отправлялся впредь, всюду бери с собой Сяо Ханя. И к тем твоим... друзьям тоже заглядывай с ним.
Пожалуй, из уважения к господину Хань отец на сей раз воздержался от привычного эпитета дурная компания.
Бай Си послушно кивнул и рассеянно опустил взгляд в тарелку — прямо перед ним лежал порядочный кусок сочного и нежного мяса рыбы-мандаринки.
— Кости уже вынуты, — мягко улыбнулся Хань Чжо. — Ешь.
http://bllate.org/book/26126/3129163
Готово:
