Пережив бессонную ночь, Цзи Лешуй дошёл до крайнего предела нервного истощения. Поначалу Линь Банься беспокоился за него и хотел пойти с ним к риэлтору, но Цзи Лешуй отказался.
— Не нужно меня сопровождать, я справлюсь сам. Ты ведь тоже всю ночь не спал, лучше поищи место, где можно отдохнуть, — переодевшись и зажав в руке ключи, сказал Цзи Лешуй Линь Банься. — Только не спи здесь, я боюсь, что с тобой дома что-нибудь случится.
— Я в порядке, — ответил Линь Банься. — Точно не нужно идти с тобой?
— Не нужно. — Цзи Лешуй через силу улыбнулся, хотя эта улыбка вышла настолько уродливой, что лучше бы он вовсе не пытался изобразить её. — Я всё-таки взрослый мужчина, ладно ещё бояться по ночам, неужели мне и днём страшно?
Он сунул ключ от входной двери в карман, кивнул Линь Банься и, развернувшись, ушёл.
Линь Банься смотрел ему вслед со сложным чувством на душе. Когда он пригласил Цзи Лешуя пожить вместе, то руководствовался лишь благими намерениями, надеясь помочь другу сэкономить две тысячи юаней в месяц на аренде. Кто бы мог подумать, что всего через несколько дней после переезда случится такое.
День стоял пасмурный, ледяной ветер то и дело налетал порывами, и о раннем весеннем тепле не было и речи.
Деревья в жилом комплексе были вечнозелёными и довольно раскидистыми, но по какой-то причине их густая тень излучала пугающий, съёживающийся холод. Весь жилой квартал при первом взгляде казался выцветшей старой фотографией, от созерцания которой становилось неуютно.
После ухода Цзи Лешуя Линь Банься заново осмотрел стеклянное окно. Оно было совершенно чистым, без малейшего следа крови — словно всё пережитое прошлой ночью было лишь плодом его воображения.
Линь Банься какое-то время пялился на стекло, не замечая ничего подозрительного. Тут как раз напомнил о себе голод, и он, развернувшись, направился на кухню, где наскоро сварил немного лапши, чтобы заморить червячка.
Покончив с едой, он прилёг вздремнуть на диване. На границе сна и явь он вдруг услышал звонок собственного мобильного телефона.
Взяв его в руки, Линь Банься увидел, что звонит Цзи Лешуй.
— Алло, Лешуй? — отозвался Линь Банься. — Что случилось?
Голос Цзи Лешуя был хриплым, пропитанным густым отчаянием:
— Банься, немедленно убирайся из этой квартиры, больше там не живи! Разве это вообще место для жизни?
Линь Банься спросил:
— Что стряслось?
— Я встретился с риэлтором и заодно расспросил про тот жилой комплекс, — проговорил Цзи Лешуй. — Он сказал, что в этом жилом комплексе... никто не живёт!
— Никто не живёт? В смысле? — не понял Линь Банься.
— Этот риэлтор рассказал, что кладбища поблизости стоят безумно дорого, поэтому некоторые богачи покупают целиком новые жилые комплексы или выкупают в них несколько корпусов исключительно под урны с прахом. Твой квартал и так небольшой, расположен на отшибе, да ещё зажата между горами и водой... Вот кто-то и скупил там несколько домов, — голос Цзи Лешуя помимо его воли задрожал. — Неудивительно, что на наших этажах никого не было. Оказывается, по всей квартире расставлены урны с прахом, и... и мы жили там вдвоём среди мертвецов!
Линь Банься тоже остолбенел. Раньше он думал, не случилось ли в этой дешёвой квартире чего-то дурного, но в договоре чётко прописано: если жильё окажется с дурной славой, можно напрямую требовать компенсацию. Однако он никак не ожидал, что квартира — вовсе не убийственная обитель, а живые соседи вокруг заменяют целое кладбище.
— Я как раз смотрю другое жильё, — тихо сказал Цзи Лешуй. — Как только подыщу что-то, съезжай оттуда...
С этими словами он повесил трубку.
Линь Банься долго смотрел на погасший экран, не произнося ни звука. Он окинул взглядом гостиную, но не почувствовал ничего необычного: если не считать лёгкого холодка, это была самая обыкновенная комната. Но неужели всё действительно обстояло так, как утверждал Цзи Лешуй, и в этой квартире нельзя жить? Долго размышляя, Линь Банься вдруг что-то вспомнил, подхватил ключи и решительно вышел за дверь.
Пройдя пару шагов по коридору, Линь Банься остановился перед входной дверью соседней квартиры. Поколебавшись мгновение, он поднял руку и постучал.
Тук-тук-тук. Звонкий стук раскатился по коридору, но дверь так и не открылась.
Линь Банься слегка разочаровался. Пару дней назад он видел, как в соседнюю квартиру кто-то въехал: пусть самого хозяина он так и не заметил, но эту дверь совершенно точно открывали. Неужели хозяина не было дома, или же он вовсе здесь не жил, а заглядывал лишь изредка?
Подумав об этом, Линь Банься постучал ещё пару слов. Но едва его рука отделилась от дерева, как послышался лёгкий скрип, и дверь перед ним сама собой приоткрылась.
Линь Банься сначала подумал, что дверь ему отворил хозяин, однако в узкую щель не было видно ни души.
— Есть кто дома? — нерешительно окликнул он, потянул за ручку и распахнул дверь, заглянув в прихожую.
Гостиная пустовала. Здесь не было даже телевизора — лишь простейшие стол, стулья да диван, обстановка выглядела даже спартански беднее, чем у самого Линь Банься. Из-за крайней скудности обстановки Линь Банься сразу же заметил странные предметы, сваленные в углу гостиной. Это были многочисленные чёрные ящики разного размера, аккуратно сложенные друг на друга наподобие детских кубиков: некоторые стояли вертикально, другие лежали плашмя, образуя ровный ряд. А в самом левом углу, спиной к Линь Банься, стояла женщина в красном. На ней было ярко-красное традиционное подвенечное платье, а голову венчал вычурный свадебный венец — вид у неё был крайне странный.
— Здравствуйте, ваша дверь была не заперта, — громко окликнул комнату Линь Банься, надеясь привлечь внимание хозяина.
Хозяин остался глух к голосу Линь Банься и по-прежнему стоял к нему спиной.
— Здравствуйте? — Линь Банься почувствовал замешательство. — Вы меня слышите?
Ответа не последовало.
Заподозрив неладное, Линь Банься немного поколебался, но всё же шагнул за порог. Продвигаясь вперёд, он продолжал громко звать, однако что бы он ни говорил, женщина по-прежнему стояла спиной и никак не реагировала.
Смутное предчувствие тревожно заворочалось в груди Линь Банься. Подойдя вплотную к женщине, он протянул руку и легко коснулся её плеча:
— Девушка, с вами... всё в порядке?
Женщина молчала.
Линь Банься подался вперёд, намереваясь заглянуть ей в лицо, но едва его голова качнулась ближе, раздался сухой треск, и голова женщины внезапно отделилась от шеи. Описав дугу, она со стуком покатилась к ногам Линь Банься. Лицо женщины было густо накрашено, уголки рта застыли в неестественной ухмылке, а лишённые жизни глаза в упор уставились на Линь Банься.
Линь Банься потребовалось целых три секунды, чтобы сообразить, что произошло. Но этого времени хватило, чтобы отчётливо понять: у его ног валялась вовсе не человеческая голова, а пластиковый манекен. Манекен был выполнен до жуткого реалистично и издалека казался неотличимым от живого человека. Стоило голове отвалиться, как на пол брызнул красивый головной убор, а густые чёрные пряди волос рассыпались во все стороны, затянув дощатый пол подобием паутины.
Посмотрев на валявшуюся голову, Линь Банься наклонился, собираясь поднять её. Но как только кончики его пальцев коснулись холодной кожи, у входа раздался мягкий и леденящий голос:
— Что ты делаешь?
Линь Банься поднял голову и увидел мужчину, с которым мельком пересекался в лифте.
Сегодня в его руках не было чёрного ящика, и чёрный плащ он сменил на другую одежду, но лицо оставалось всё таким же нездоровым, мертвенно-бледным, лишённым всяких признаков крови. Наклонив голову, он в упор смотрел на Линь Банься, а его голос звучал мягко, словно дуновение ветерка:
— Что ты делаешь?
Говоря это, мужчина небрежно сунул руку в карман сбоку. Линь Банься заметил, что в руке у него мелькнули две игральные кости.
— Простите! — Линь Банься тут же выпрямился и поспешил объясниться. — Я увидел, что ваша дверь не закрыта... подумал, что что-то случилось, и заглянул проверить.
Мужчина пристально разглядывал Линь Банься странным взглядом, в котором смешивались оценка и изучение. Чувствуя себя виноватым, Линь Банься не смел произнести ни слова, и в комнате на целую минуту повисло молчание.
Спустя минуту мужчина заговорил снова, однако его слова поставили Линь Банься в тупик. Мужчина произнёс:
— Зайдя в эту квартиру, разве тебе не захотелось что-нибудь сделать?
Линь Банься опешил:
— Сделать? Что именно?
Мужчина красиво свёл брови к переносице и внезапно шагнул прямо к Линь Банься. Расстояние сократилось настолько, что они едва не соприкасались носами. Линь Банься испуганно замер, боясь даже вздохнуть, и во все глаза уставился на мужчину. На столь близком расстоянии он мог различить каждую ресничку, а его глаза казались какими-то не такими, как у обычных людей: чёрными до такой степени, что рисунок зрачков тонул в этой бездне, напоминающей тёмное море.
Посмотрев друг на друга несколько секунд, мужчина отступил на шаг назад и скрестил руки на груди:
— Ты видел этот манекен?
— А... э? — растерялся Линь Банься. — Видел, да.
— Разве тебе не захотелось что-то сделать?
Линь Банься всё так же не понимал:
— Сделать? Что именно?
Мужчина вместо ответа задал встречный вопрос:
— Ты ведь живёшь по соседству, верно?
— Да... — подтвердил Линь Банься.
— Как давно переехал?
— Неделю назад.
— Когда планируешь съезжать?
Вопрос прозвучал до крайности странно. Линь Банься ответил:
— Я вообще-то не собираюсь съезжать...
— Почему не съезжаешь?
Поразмыслив, Линь Банься честно признался:
— Из-за одной весьма печальной причины.
Услышав это, мужчина на мгновение замолк. Видимо, вообразив, что за этим скрывается какая-то трогательная и трагичная история, он смягчил тон:
— Что за печальная причина?
Линь Банься с мрачной тоской выдохнул одно слово:
— Нищета.
Мужчина: «……»
Линь Банься: «……»
Между ними вновь повисло неловкое молчание.
Как раз когда Линь Банься начал подумывать о том, не пора ли ему откланяться, мужчина наконец подал голос:
— Пожалуй, эта причина действительно достаточно печальна.
У Линь Банься даже защипало в глазах. Он подумал: есть ли в мире что-то страшнее бедности? Судя по всему, нет.
По всей видимости, желая прервать затянувшуюся неловкость, мужчина сменил тему:
— Ты пришёл ко мне по какому-то делу?
— Ох, мне кажется, у меня дома творится что-то неладное. А у вас? — спросил Линь Банься.
— Что именно неладное?
— Мой сосед по квартире говорит, что там завелись призраки.
— Я не верю в духов и божеств, — отозвался мужчина.
Линь Банься горько усмехнулся:
— И то верно.
— Впрочем, — добавил мужчина, — ты довольно забавен. Пожалуй, я могу угостить тебя обедом, чтобы ты во всех подробностях рассказал, что там у тебя стряслось. — С этими словами он протянул Линь Банься руку. — Сун Цинло.
Так звали мужчину. Цинло, Цинло — имя звучало созвучно с Банься, будто они были связаны самой судьбой. Линь Банься улыбнулся и пожал протянутую руку:
— Линь Банься.
Сун Цинло оказался человеком эксцентричным, в чём Линь Банься успел убедиться по его жилищу и манере говорить. Заявив, что накормит гостя обедом, он тут же без лишних слов ушёл на кухню, оставив Линь Банься скучать в одиночестве.
Линь Банься впервые оказался в чужом доме и чувствовал себя неуверенно, стараясь не вести себя слишком вольготно. Он зажато сидел на диване, снова оглядывая комнату. Пластиковый манекен с отвалившейся головой по-прежнему тихо валялся на полу, пялясь на Линь Банься пустым взглядом. Ей-богу, то ли Линь Банься мерещилось, то ли на лице манекена только что играла улыбка, а теперь уголки рта опустились, и выражение стало мёртвым и угрюмым.
Побудив себя какое-то время смотреть на неё, Линь Банься всё же наклонился, поднял голову манекена и бережно водрузил её на угол дивана, а сам пересел на другой конец. Делать было нечего, и его взгляд вновь принялся внимательно изучать гостиную.
Большие и маленькие ящики, расставленные по всей комнате, занимали чуть ли не всё пространство. Один из них стоял совсем близко к Линь Банься, и он, поддавшись любопытству, осторожно протянул руку и слегка коснулся обшивки. Тут же его брови сошлись на переносице, а на лице проступило недоумение. Издали поверхность ящика казалась деревянной, но на ощупь она оказалась необычайно мягкой и подозрительно напоминала... человеческую кожу.
Что же скрывалось внутри такого ящика? Линь Банься как раз размышлял об этом, как вдруг услышал тихий шорох. Подняв голову, он понял, что звук доносился из шкафа на границе гостиной и балкона. Звук был тихим, но каким-то неприятным, режущим слух — если подбирать сравнения, то он напоминал звук скребших по дверце шкафа острых ногтей.
Этот скрежет не прекращался ни на секунду, заставляя Линь Банься обращать на него внимание. Посидев на диване ещё несколько минут, он наконец не выдержал, встал и направился на кухню.
Кухонная дверь была выполнена из матового стекла и заперта изнутри. До Линь Банься доносилось лишь шкворчание жарящейся еды. Он постучал костяшками пальцев по матовому стеклу, но никто не отозвался.
— Господин Сун? — громко позвал Линь Банься.
— Что? — голос Сун Цинло донёсся приглушённо.
— В вашем шкафу... кажется, кто-то есть, — громко произнёс Линь Банься. — Вы не хотите выйти посмотреть?
Сун Цинло ответил что-то неразборчивое, слов было не разобрать. Когда Линь Банься попытался переспросить, изнутри уже не донеслось ни звука.
Между тем скрежет в гостином шкафу стал куда более яростным. Дверца скрипела так, будто её пытались разодрать изнутри.
Делать было нечего. Линь Банься пришлось вернуться к шкафу, однако прежде чем он успел что-либо предпринять, створки со скрипом распаххнулись сами собой.
Стоило дверце открыться, как в поле зрения Линь Банься предстал устроенный внутри алтарь.
На алтаре тлело несколько красных ароматических свечей, а за ними покоились два керамических сосуда. Линь Банься частенько видел такие — именно в них хранили прах в крематориях. Никаких других предметов, способных издавать звуки, в шкафу не обнаружилось. Скользнув взглядом дальше, Линь Банься сразу заметил на внутренней стороне дверок глубокие, изуродованные следы от когтей. Царапины были длинными и широкими, от одного их вида волосы вставали дыбом.
Полминуты попялившись на алтарь, Линь Банься молча протянул руку, захлопнул створки шкафа, а затем с невозмутимым видом вернулся на диван и продолжил сидеть с отрешённым выражением лица.
Наконец Сун Цинло вышел из кухни, неся в руках несколько тарелок с дымящимся углём... тьфу, с горячими блюдами. Расставив тарелки на столе, он поднял взгляд на Линь Банься, приглашая присоединиться.
Подойдя к столу, Линь Банься неуверенно произнёс:
— Я тут слышал какой-то шум из вашего шкафа...
Сун Цинло раскладывал палочки и чашки, даже не поднимая головы:
— Угу.
Осторожно поинтересовался Линь Банься:
— Может, там завелись крысы или типа того?
— У меня дома нет крыс, — ответил Сун Цинло.
— Тогда...
— Там только урны с прахом.
Линь Банься: «……»
Сун Цинло продолжил:
— По идее, урны с прахом не должны издавать звуков.
На это Линь Банься возразить было нечего.
Видимо, заметив ошеломлённое выражение на лице гостя, Сун Цинло осознал двусмысленность своих слов и пояснил:
— Впрочем, кто знает. Эти урны оставил прежний хозяин квартиры, я их не трогаю, так что сказать наверняка, будут они шуметь или нет, не берусь.
У Линь Банься слегка закружилась голова:
— Прежний хозяин оставил?
— Ага, — кивнул Сун Цинло. — На верхних и нижних этажах, у всех соседей кругом стоят эти урны. А мне приглянулась именно эта тара, вот я её и арендовал.
Линь Банься подумал, что слово «приглянулась» подобрано настолько метко, что у него просто не нашлось слов.
Пока они беседовали, Сун Цинло вручил Линь Банься палочки, и тот, зажав их в руке и пристроив перед собой пиалу, молча принялся за еду.
Готовил Сун Цинло отменно: все блюда выглядели аппетитно и отличались великолепным вкусом. Линь Банься ел с удовольствием и между делом завёл разговор о цели своего визита — о том, что в его квартире творится что-то неладное и его сосед собирается съезжать.
Линь Банься рассказывал, а Сун Цинло слушал, хотя казалось, что его мысли заняты чем-то совершенно другим.
Заметив, что собеседник не настроен на беседу, Линь Банься тоже замолк. Трапеза прошла в тишине, но благодаря отличной стравке это не было в тягость.
Покончив с едой, Линь Банься посчитал неприличным дольше злоупотреблять гостеприимством и поднялся, собираясь уходить.
Уже у самой двери он услышал тихий голос Сун Цинло:
— Не съезжай.
Линь Банься удивлённо обернулся:
— А?
— Всё равно не сбежишь. — Фраза прозвучала настолько странно, что Линь Банься хотел было расспросить подробнее, но дверь за его спиной с глухим стуком захлопнулась.
Постояв в растерянности на лестничной площадке, Линь Банься вернулся домой.
Пока Линь Банься ходил в гости, Цзи Лешуй уже подыскал себе подходящее жильё. Ему не терпелось съехать, к качеству квартиры он практически не предъявлял требований, поэтому поиски увенчались успехом очень быстро. Он позвонил Линь Банься и сообщил, что сегодня ночевать дома не вернётся, а останется в новом жилище.
Зная состояние друга, Линь Банься не стал возражать. Напротив, он помог ему собрать смену одежды и отнёс вещи на новую квартиру.
— Банься, останься и ты сегодня здесь, — уговаривал Цзи Лешуй. — Мне тревожно оставлять тебя одного в том месте.
— Всё в порядке, — ответил Линь Банься. — Не переживай за меня, пока я не видел ничего странного.
Цзи Лешуй хотел было продолжить уговоры, но, видя твёрдую решимость Линь Банься, махнул рукой.
С приближением сумерек Линь Банься вернулся домой один. В квартире царил тот же порядок, что и накануне. Ополоснувшись, он лёг в постель и сразу же погрузился в глубокий сон.
Цзи Лешуй тем временем лежал на диване в съёмной квартире. Несмотря на пережитое потрясение, на душе стало немного спокойнее. Вчерашняя бессонная ночь дала о себе знать, а днём отдохнуть не удалось, поэтому парня одолевала страшная усталость. И всё же остаточный страх не позволил ему выключить свет в гостиной.
Растянувшись на диване, Цзи Лешуй в полубессознательном состоянии смежил веки. Его сознание стремительно провалилось в сон, а вокруг воцарилась зловещая тишина.
Тик-так, тик-так, тик-так... Размеренное тиканье часов выдернуло Цзи Лешуя из сновидения. С трудом разлепив сонные глаза, он увидел чёрное окно, перед которым стояла женщина в красном платьице.
Вспышка жгучего ужаса мгновенно разогнала остатки сна. Сначала Цзи Лешую показалось, что это кошмар, но после того, как он яростно потёр глаза, прогнав последнюю дремоту, до него дошло — это не сон.
Та же гостиная, та же телевизионная передача... Он непостижимым образом вернулся в квартиру, из которой сбежал, и лежал на том самом диване. Из телевизора всё так же доносились обрывки повторяющейся программы, экран мерцал, испуская резкие помехи, похожие на пронзительные рыдания.
Тело Цзи Лешуя забила крупная дрожь. Застыв с окаменевшей шеей, он скосил глаза в угол, где должно было быть окно, но виделось полотном картины.
Женщина, ещё мгновение назад стоявшая перед окном, теперь распахнула его и сидела на подоконнике спиной к нему. Её неестественно длинные волосы спутались и раскинулись по полу, напоминая густую паутину.
Цзи Лешую показалось, что он промёрз насквозь. Он оцепенел так сильно, что не мог пошевелить ни единым пальцем, не говоря уже о том, чтобы вскочить и убежать.
— Кто... кто ты такая? — собрав последние силы, выдавил он из себя хриплый шёпот. Дрожа всем телом, словно осенний лист на ветру, он в отчаянии повторил: — Кто ты такая?
Женщина захихикала. Ее смех звучал пронзительно и жутко, напоминая вопли злобного духа.
— Да ведь это ты и есть, — произнесла она и ринулась вниз, выпрыгнув в окно.
Однако в следующий миг её тело с тяжелым стуком рухнуло на пол прямо перед Цзи Лешуем. Словно переспелый арбуз, оно разбилось вдребезги, разлетевшись на куски. Голова тоже раскололась на части, и лишь глаза остались целы — они злобно и мстительно впились в сидящего на диване Цзи Лешуя, пока её алые губы шевелились:
— Тебе не убежать.
Цзи Лешуй испустил отчаянный вопль. Он отчаянно пытался подняться и бежать, но непослушное тело отказывалось повиноваться. Экран телевизора окончательно залился белёсой рябью, а разбитая женщина на полу принялась извиваться, силой поднимая изуродованное тело. Поломанные кости хрустели, позволяя ей лишь изгибаться в жутких позах и волочиться по полу — шаг за шагом, неумолимо приближаясь к Цзи Лешую.
В ноздри Цзи Лешую ударил тошнотворный запах гнили. Он уже не мог кричать: липкий страх комком застрял в горле, зрачки расширились до предела, а дыхание оборвалось.
Женщина растянула рот в улыбке, подалась вперёд и оставила кроваво-красный поцелуй на щеке Цзи Лешуя, после чего вновь повторила те же слова:
— Возвращайся назад.
Под этот шёпот, похожий на проклятие, последние душевные силы Цзи Лешуя рухнули. Его кадык судорожно дёгнулся, глаза закатились, и он потерял сознание.
Когда он очнулся, за окном уже вовсю заливалось утреннее солнце.
Поначалу Цзи Лешуй боялся даже открыть глаза. Через узкие щёлочки век он долго осматривался, убеждаясь, что не очутился в прежней квартире, и лишь после этого, содрогаясь всем телом, поднялся с дивана.
Никакой женщины, никаких окон или стен той комнаты — всё происшедшее ночью казалось не более чем дурным сном.
Бредя на ватных ногах в ванную, Цзи Лешуй неуверенно открыл кран, чтобы умыться. Но когда он поднял взгляд на висевшее над раковиной зеркало, он замер: на правой щеке чётко отпечатался кроваво-красный след от губ.
Словно неизгладимая печать проклятия.
http://bllate.org/book/26125/3129038
Готово:
