— Эй.
Дин Юйхэн окликнул Сяо Наня, но тот никак не отреагировал. Стоило ли оно того? Дин Юйхэн не понимал: та мелочь уже столько дней как прошла, неужели обязательно продолжать дуться?
Дин Юйхэн вздохнул, перевёл взгляд на свой практически пустой листок по английскому, и голова у него сразу потяжелела. Последнее время Дин Юйхэн только и жил тем, что списывал чужие домашки, вот только точность ответов была совсем не та, что раньше.
То учитель английского отчитывал через день на ремень, то на уроке заставят отвечать и раскритикуют, то после уроков в учительскую приволокут — разве это жизнь?
Раньше, когда отношения с Сяо Нанем еще не испортились до такой степени, стоило Дину Юйхэну взять его тетрадь, чтобы списать, тот ничего не говорил, лишь бросал пару холодных взглядов.
Теперь же другое дело — даже тетрадь давать отказывается, а это равносильно тому, чтобы толкать Дина Юйхэна на гибель. У Дина Юйхэна не оставалось другого выхода; подумав, он решил, что ему не к чему вести себя так жалко: раз этот упрямец не дает по-хорошему, он просто возьмет силой.
Дин Юйхэн бросил взгляд на Сяо Наня, помедлил две секунды, а затем в один миг протянул руку и стянул у него тетрадь по английскому. Не обращая внимания на лицо Сяо Наня, он раскрыл её и принялся судорожно списывать.
Не успел он закончить и пары заданий, как Сяо Нань внезапно протянул руку, ухватился за тетрадь и потянул её к себе. Дин Юйхэн и не думал отпускать — он был намерен сражаться за домашку до конца, изо всех сил дёрнув её обратно.
Раздался треск, и весь мир разом затих. В этот момент тетрадь Сяо Наня превратилась в две кривые половины: большая осталась в руках Дина Юйхэна, а маленькая — в руках Сяо Наня.
Весь класс замер секунды на две, а потом кто-то пронзительно взвизгнул. Дин Юйхэн еще не успел сообразить в чем дело, как ему в лицо прилетел тяжелый удар, и его голова с глухим стуком впечаталась в стоявшую рядом стену.
Следом завязалась всеобщая потасовка: кто-то пытался разнять дерущихся, кто-то норовил вклиниться сам, и в конце концов всё превратилось в стихийную драку толпы. В задней части класса творился полный хаос, перемежавшийся визгами девчонок и плачем Цзян Цяньцзянь.
В конце концов староста класса сбегал за учителем Ши, и только тогда ситуацию удалось разрешить. Разъяренный учитель Ши за шкирки приволок обоих в учительскую. Цзян Цяньцзянь заплаканными глазами смотрела вслед Сяо Наню, переживая за него до смерти. Оба парня красовались синяками и молча стояли в учительской.
Учитель Ши разразился целой тирадой ругани, отчитывая их на все лады, пока под конец у него не охрип голос и не осталось сил на крики, после чего он бросил:
— А ну марш на стадион, намотайте мне по десять кругов! Кто не отбегает нужное количество кругов, в класс не вернется, следите друг за другом!
Сяо Нань тут же повернулся и зашагал к выходу, не произнеся ни слова. Дин Юйхэн же мысленно горько взвыл и, волоча ноги, неохотно поплелся следом.
На улице было темно, лишь несколько фонарей освещали землю. Вяло дотащившись до края беговой дорожки, Дин Юйхэн увидел, что Сяо Нань уже вовсю бежит по черному полотну стадиона. Тот бежал, уткнувшись взглядом в землю, очень быстро — казалось, вкладывая в бег всю свою злость.
Псих, опять бесится из-за какой-то ерунды, — подумал Дин Юйхэн, ступил на дорожку и побежал трусцой.
Сяо Нань бежал из последних сил, круг за кругом, словно не зная усталости и не останавливаясь ни на секунду.
— Эй, ты больной что ли? Чего ты так надрываешься?
Видя, как отчаянно Сяо Нань нарезает круги, Дин Юйхэн больше не мог на это смотреть и громко крикнул ему вслед:
— Этот псих опять бесится! Что, драка тебе все меридианы прочистила, раз так быстро бегаешь...
Дин Юйхэн прижал руку к ребрам — Сяо Нань съездил ему туда со всей дури, и теперь там всё еще дико болело.
— Этот глупый зубрила, с виду такой хлюпик, а в драке прямо как читер какой-то, ну просто душу вытрясти хочет...
Пробормотал про себя Дин Юйхэн и тут же потревожил рану в уголке рта, зашипев от боли.
Глядя, как Сяо Нань носится как угорелый — то убегая вперед, то проносясь мимо, — Дин Юйхэн окончательно вышел из себя. Он просто остановился у края дорожки и, когда Сяо Нань поравнялся с ним, протянул руку и схватил его за плечо.
— Я говорю, хорош уже! Ты что, сдохнуть здесь собрался?!
Дин Юйхэн рявкнул прямо в лицо Сяо Наню, мысленно задаваясь вопросом, не лягнула ли этого упрямца лошадь по голове.
— Убирайся к черту!
Сяо Нань яростно оттолкнул руку Дина Юйхэна, а локтем снова с силой врезал ему по ушибленным ребрам.
Дин Юйхэн испустил жалкий вопль, скорчился от острой боли и рухнул на землю. Свернувшись калачиком, с лицом, искаженным мукой, под лунным светом он казался неестественно бледным.
— Эй...
Заметив, как сильно мучается Дин Юйхэн, Сяо Нань внезапно испугался. Прежняя злость тут же наполовину улетучилась, и, глядя на распростертого на земле парня, он даже занервничал.
— Ты как? Я... я куда тебя сейчас ударил?
Сяо Нань подбежал к Дину Юйхэну, присел на корточки и участливо заглянул ему в лицо.
Дин Юйхэн с мертвенно-бледным лицом трясся от боли, не в силах вымолвить ни слова. Сяо Нань наклонился, прислушиваясь, но тоже ничего не разобрать, так что ему пришлось протянуть руки и сперва приподнять Дина Юйхэна, усаживая его.
Дин Юйхэн жалобно скулил, опираясь на плечо Сяо Наня, и лишь спустя долгое время выдавил сквозь зубы:
— Ты мне, мать твою, ребра чуть не переломал...
Услышав это, Сяо Нань нахмурился, ничего не ответил и отвернулся, не желая смотреть на него.
Дин Юйхэн вздохнул и угрюмо произнес:
— Ладно, извиниться мне, что ли...
Сяо Нань услышал это, обернулся и уставился на Дина Юйхэна так, будто у него галлюцинации.
Дин Юйхэн нахмурился, крепко сжав губы от боли. Помолчав немного, он тихо проговорил:
— В прошлый раз я... действительно перегнул палку. Ты... не мог бы ты...
С самого детства Дин Юйхэн еще никогда и ни перед кем вот так не пасовал. Слова извинения вертелись на языке, словно застряв, и никак не желали слетать с губ.
— Прости меня...
Дин Юйхэн буквально вытолкнул эти слова сквозь зубы. Впервые в жизни он понял, как же тяжело дается простое извинение.
Сяо Нань с недоверием смотрел на Дина Юйхэна, но больше всего в его душе было шока. Он никак не мог поверить, что Дин Юйхэн способен произнести такое. Разве тот не был вечно правым, нетерпящим возражений и самодовольным мажором?
С чего бы ему теперь...
— Эй, не слишком ли ты зарываешься? Я... я ведь уже всё сказал, чего ты сидишь как истукан, хоть бы бровью повел?!
Дин Юйхэн с хмурым видом посмотрел на застывшего Сяо Наня, чувствуя себя обиженным до глубины души. Он только что едва ли не жизнь свою на кон поставил, чтобы выговорить это, а этот упрямец сидит и молчит! Что это вообще значит? Слишком нагло с его стороны.
Прошло несколько секунд, прежде чем Сяо Нань пришел в себя. Нахмурившись и размышляя о чем-то своем, он наконец выдавил из себя глухое хм, да так тихо, что едва можно было расслышать.
Эх, ладно, не буду связываться с этим упрямцем, — подумал Дин Юйхэн. Всё ради домашки по английскому: настоящий мужчинка умеет и прогибаться, и распрямляться, потерпеть небольшое поражение — не конец света. К тому же, никто больше не видел.
http://bllate.org/book/26124/3128938
Готово:
