Сюй Ваньхэ не сводил глаз с сидевшего напротив человека, словно не мог наглядеться.
Он почти ничего не говорил, лишь изредка приподнимал бровь и одну за другой затягивался сигаретами.
Тан Цзыянь не выдержал и усмехнулся:
— Тебе совсем не идет этот цвет рубашки, слишком нежный, совершенно на тебе не смотрится.
— Какого чёрта ты вообще несëшь, какое твое дело? — Сюй Ваньхэ нахмурился и рявкнул, но на душе почему-то стало немного тоскливо.
Черт побери, он ведь целое утро потратил на то, чтобы принарядиться!
Уголки глаз Тан Цзыяня слегка изогнулись, лицо было свежим и чистым:
— Как у тебя прошли дела со старшим братом?
Сюй Ваньхэ стряхнул пепел с сигареты, не удостоив его добрым взглядом:
— А как они могли пройти? Нормально прошли. Если так хочешь знать, почему сам со мной не поехал? Я вот теперь и вовсе рассказывать не стану, попробуй-ка угадай, раз такой умный!
Тан Цзыянь с живым интересом посмотрел на него:
— Просишь угадать? Что ж, пожалуй, смогу, вы ведь раньше поддерживали связь.
Заметив этот мягкий, податливый вид, Сюй Ваньхэ никак не мог разозлиться по-настоящему, поэтому лишь глухим голосом произнес:
— Да многие бы душу отдали за то положение, какое у тебя есть сейчас, люди головы ломают, лишь бы занять твое место. С чего это ты вдруг надумал от него отказываться?
Лицо Тан Цзыяня оставалось бесстрастным:
— Надоело… Больше не хочу здесь оставаться…
Сюй Ваньхэ чуть приподнял бровь:
— Ты же по уши в грязи, неужели и впрямь думаешь отмыться?
Тан Цзыянь взглянул на него:
— В любом деле надо сперва попытаться.
Сюй Ваньхэ, разумеется, прекрасно понимал, к чему тот клонит.
Кроме как ради того паренька, он просто не мог придумать никакой другой причины.
Какая же глупость.
Что общего может быть у представителя преступного мира с полицейским?
Сюй Ваньхэ яростно затянулся и, больше не в силах сдерживаться, бросил:
— Слушай… А может… не уедешь, а?
Тан Цзыянь замер, но тут же лишь легко улыбнулся.
Сюй Ваньхэ отвел взгляд, чувствуя себя одновременно неловко и зло:
— Вали, вали отсюда! Проваливай! Катись на все четыре стороны! Больше всего на свете терпеть не могу этот твой тон, от одного взгляда на тебя в глазах рябит!
Тан Цзыянь давно привык к подобным вспышкам беспричинного раздражения с его стороны, а потому мягко и непринужденно перевел разговор на другую тему, намеренно избегая опасной темы, способной в любой момент взорвать обстановку.
Однако Сюй Ваньхэ больше не испытывал ни малейшего интереса к беседе: брови его были сдвинуты, а вид — озабоченным и тяжелым.
К тому моменту, как они закончили обедать, уже наступил второй половине дня. Сюй Ваньхэ немного перебрал с алкоголем, поэтому приказал своему подручному довезти его на машине до ближайшей городской квартиры, чтобы отдохнуть.
Ян Мошу искренне считал свое решение написать заявление на отгул и заодно плотно перекусить перед выездом поистине гениальным.
Прождав в квартире добрую половину дня, он наконец дождался, пока этот пьяный и качающийся человек соизволит вернуться. Переступив порог, тот сбросил туфли, сорвал с запястья часы и швырнул их на обувную тумбу у входа.
Кто-то почтительно шагнул вперед:
— Брат Сюй, это доктор Ян из центральной больницы…
Сюй Ваньхэ даже не поднял головы, продолжая расстегивать пуговицы на вороте рубашки:
— Доктор Ян… какого чёрта вызывать врача…
— Брат Сюй, вы же сами говорили на прошлой неделе…
Сюй Ваньхэ чуть вскинул голову и только теперь вспомнил:
— Чёрт, у меня уже сто лет ничего не болит, всё в порядке, ведите его обратно.
Услышав такое, Ян Мошу страшно рассердился, но открыто сорваться не смел. Сердце его дрогнуло, и в голове тут же созрел план.
Окинув Сюй Ваньхэ оценивающим взглядом, Ян Мошу произнес:
— Какая у вас чудесная рубашка!
Только тут Сюй Ваньхэ заметил, что в комнате кто-то есть. Он повернулся и уставился на гостя, а в глубине его глаз мелькнул затаенный испуг.
Более тридцати лет никто и никогда не хвалил его вкус.
На лице Ян Мошу появилось одобрение:
— Я очень хорошо знаком с этим брендом. Каждой новинки из их коллекций жду с нетерпением и всегда хожу в торговый центр посмотреть, но из-за безумной дороговизны никогда ничего не покупал. Одежда из этой цветовой гаммы две тысячи тринадцатого года выпуска просто великолепна.
Возможно, из-за выпитого алкоголя кожа на лице Сюй Ваньхэ слегка раскраснелась.
— …Правда, что ли?
Ян Мошу продолжил:
— Чистая правда. Вы в ней выглядите потрясающе, у вас отменный вкус к сочетанию вещей.
Сюй Ваньхэ тут же проникся к этому молодому доктору глубокой симпатией, в душе даже пожалев, что они не встретились раньше, но вида по-прежнему не показывал, оставаясь с мрачным лицом:
— Ну… сойдет.
Ян Мошу с облегчением выдохнул:
— У вас очень прогрессивный стиль, честно. В таком наряде можно хоть сейчас на подиум выходить. Вы, наверное, постоянно читаете журналы мод? Я точно знаю, что читаете, потому что все манекенщицы на подиуме одеваются именно так.
Сюй Ваньхэ чуть приподнял бровь:
— Ладно тебе, хорош заливать, так и до фальши недалеко.
Заметив, что Сюй Ваньхэ принял его лесть за чистую монету, Ян Мошу едва сдержался, чтобы не сжать кулаки:
— На самом деле было бы еще лучше, если бы цвет этой рубашки оказался чуточку светлее. Например, розовый цвет сакуры, а если добавить на нее еще немного неоновых оттенков — матушка родная вас не узнает, до чего стильно получится.
Сюй Ваньхэ нащупал на столе пачку сигарет, вытащил одну, чиркнул зажигалкой:
— А у меня ведь и правда есть такая.
Ян Мошу на мгновение передернуло.
Зажав сигарету в зубах, Сюй Ваньхэ откинулся на спинку дивана:
— Чего это тебя в озноб бросило?
Ян Мошу заерзал, словно на раскаленных углях:
— Пустяки, телефон замыкает.
Сюй Ваньхэ расслышал не до конца:
— Обнажает?
Затем он подался вперед, чтобы дотянуться до пепельницы на журнальном столике и стряхнуть туда пепел. Из-за того, что несколько пуговиц на груди были расстегнуты, а сам он наклонился, невольно обнажился крепкий, мускулистый торс.
От этого зрелища у Ян Мошу глаза полезли на лоб.
Сюй Ваньхэ никак на это не отреагировал. Покуривая, он почувствовал подступающую усталость:
— Приходи в другой день, я вздремну немного.
Ян Мошу сглотнул слюну:
— Хоть вы и восстановились практически полностью, курение и алкоголь сейчас категорически противопоказаны. В конце концов, функции организма после столь долгого лежания в постели понесли тяжелейший ущерб…
Сюй Ваньхэ нетерпеливо махнул рукой:
— Меньше болтай.
Ян Мошу замолчал на секунду:
— Раз уж я всё равно пришел, давайте я сделаю вам массаж, чтобы помочь справиться с похмельем.
Сюй Ваньхэ потушил сигарету и растянулся на диване:
— Валяй.
Ян Мошу закатал рукава и подошел.
Пару дней назад они находились в самых тесных и интимных отношениях, но тогда Ян Мошу даже не разглядел его тело толком и пальцем не коснулся. А теперь этот соблазнительный мужчина, полураздетый, с обнаженной грудью и легким хмелем во взоре, лежал перед ним на диване. Если упустить шанс полакомиться хоть сейчас, какой же он после этого мужчина?
При этой мысли Ян Мошу несколько грубовато разорвал его одежду и, уставившись на майку под ней, внезапно почувствовал разочарование.
Сюй Ваньхэ приоткрыл глаза:
— Ты чего мою одежду рвешь?
Ян Мошу с хрустом размял суставы на пальцах:
— Протрезвляющий массаж строится на воздействии на биологически активные точки. Я учился совсем по другой методике, без раздевания нужную точку не найти.
И добавил:
— Вы же не против, если я сниму с вас майку?
Сюй Ваньхэ холодно усмехнулся:
— Напроситься на неприятности захотел?
Ничего не отвечая, Ян Мошу начал с силой давить подушечками пальцев на точку гань-шу между грудными позвонками. Почувствовав, что силы в пальцах не хватает, он сжал их в кулаки и принялся наносить удары.
В таком состоянии Сюй Ваньхэ всё же забылся тревожным сном.
Перед тем как провалиться в темноту, он не забыл выдать предупреждение:
— Не шуми, не то схлопочешь.
Убедившись, что тот заснул, а вокруг никого нет, Ян Мошу украдкой просунул руку под майку.
Под пальцами отчетливо ощущались рельефные мускулы. Проведя рукой от живота выше, можно было безошибочно нащупать кубики пресса и развитую грудь.
Остановив ладонь на груди Сюй Ваньхэ, Ян Мошу покачал головой и тяжело вздохнул.
Всегда говорят, что алкоголь затмевает разум, но этот соблазнитель мало того что не поддался хмелю, так еще и умудрился заснуть! Совсем не умеет отдыхать как следует.
Ян Мошу решил разбудить Сюй Ваньхэ, но сделать это нужно было ненавязчиво — в конце концов, разозлившись, этот человек мог задать ему такую трепку, что костей не соберешь.
Поэтому разбудить его требовалось случайно, но чертовски соблазнительно.
С этими мыслями Ян Мошу склонился к самому уху Сюй Ваньхэ и тихонько прошептал:
— Слушай, а ты помнишь тот день? Ну, в тот самый день… я обронил здесь пуговицу. Ты не видел ее?
Сюй Ваньхэ действительно открыл глаза.
Его взгляд был налит кровью.
Однако покраснел он вовсе не от возбуждения — его разбудила ярость.
http://bllate.org/book/26115/3128005
Готово:
