Линь Фэн проснулся от телефонного звонка в первом часу ночи — точнее, было уже около двух часов. Спросонья он ответил, а услышав голос помощника, едва не опешил: тот звонил с таким напряжением в голосе, что интонации совершенно изменились.
— Господин Линь, дело плохо! Директора Фана задержали люди из Клана Ло!
Линь Фэн замер:
— Как такое возможно?
Днем похороны старейшины Клана Ло прошли на редкость гладко, и, когда он сам покидал траурный зал, люди Клана Ло как раз накрывали столы и приглашали гостей к обеду, выглядя при этом весьма дружелюбно.
Помощник объяснил:
— Всех деталей мы пока не знаем. Просто вечером водитель заметил, что пир у Клана Ло закончился и все остальные гости уже разошлись, а директор Фан всё не выходит через главные ворота. Водитель не выдержал и позвонил внутрь. Представляете, трубку взял кто-то из слуг Клана Ло и очень вежливо заявил, что директора Фана оставили попить чаю. Мол, у нового главы клана есть к нам серьезный счет, который нужно хорошенько свести. Разве это не самое настоящее похищение средь бела дня?
— Я сейчас же еду туда, а вы пока не паникуйте, — бросил Линь Фэн, бросил трубку, сел в машину и помчался к резиденции Клана Ло.
Глава Клана Ло, чье имя гремело по всему гонконгскому преступному миру, скончался несколько дней назад. Десятилетиями этот старик держал в страхе целые регионы. В молодости он действовал решительно и безжалостно, железной рукой управляя подконтрольными территориями на протяжении десятков лет, из-за чего нажил немало врагов. По идее, за всё в этой жизни приходится платить, однако старик умудрился уйти из жизни мирно — редчайший случай. В середине прошлого месяца он прилег отдохнуть после обеда и так и не проснулся, умерев с умиротворенным выражением лица и без малейших страданий.
Старик оставил после себя двух сыновей. Мать старшего, Ло Цзи, была наложницей из низших слоев общества — ее преподнесли в дар старику на день рождения в далекие годы. Позже, когда старику исполнилось тридцать, он женился на законной супруге, приходившейся родной племянницей тогдашнему губернатору Гонконга. Она родила младшего сына, Ло Шоохана. В тот самый день, когда появился на свет второй господин, старшего сына от наложницы, Ло Цзи, отправили учиться за границу. Да так он там и остался — на целых два десятка лет.
Жители Гонконга крайне редко видели хоть какие-то новости о Ло Цзи. Этот молодой господин возвращался домой лишь на праздник Цинмин для поминовения предков, на Праздник Весны да в дни рождения старика, наспех ночевал одну ночь и на следующий день снова уезжал. Говорили, будто законная жена невзлюбила пасынка и постоянно вынашивала планы извести его со свету.
По сравнению с ней патриарх Клана Ло питал большую слабость к этому рожденному от наложницы сыну. Поговаривали, что однажды старик указал на Ло Цзи в присутствии посторонних и произнес: «Этот парень похож на меня». Затем он перевел палец на младшего сына, Ло Шоохана, с малых лет избалованного всеобщим вниманием: «После моей смерти этот сопляк не сможет удержать великое дело нашего рода!»
Именно из-за этих слов госпожа Ло затаила на Ло Цзи многолетнюю обиду, смертельно боясь, что столь колоссальное состояние ускользнет из ее рук. Стоило старику испустить дух, как госпожа Ло не пустила приехавшего на похороны Ло Цзи на порог дома и втайне наняла киллеров, пообещав миллион за его голову.
И той самой организацией наемных убийц оказался синдикат, в котором Линь Фэн служил по сей день.
Заказ госпожи Ло из Клана Ло никто не смел воспринимать спустя рукава. Киллерский синдикат в ту же ночь бросил в бой самые элитные и свирепые силы, трижды устраивая засады на пути следования Ло Цзи по возвращении в Гонконг. Кто бы мог подумать, что у Ло Цзи, больше двадцати лет не бывшего в Гонконге, найдется целый отряд верных смертников для охраны? Первая засада сорвалась, и нападавшим пришлось отступить; во второй раз убийцы промахнулись и лишь ранили Ло Цзи в руку. На третий раз его «Ягуар» всё же подорвали фугасом, но когда стали разбирать обломки — по идее, в машине, считая водителя, должно было находиться четверо, — синдикат наемников обнаружил кости только трех человек.
Босс киллерского синдиката не осмелился докладывать госпоже Ло о возможно невыполненном задании и лишь отрапортовал, что Ло Цзи ликвидирован. К счастью, похороны прошли в назначенное время, и родной сын госпожи Ло, второй господин Ло Шоохан, беспрепятственно унаследовал семейный бизнес — ни единой заминки не возникло. Когда на траурной церемонии Ло Шоохан объявил себя новым главой клана, все присутствующие облегченно выдохнули.
Кто же знал, что всего за один вечер всё перевернется с ног на голову и власть в клане перейдет из рук в руки?
Ло Цзи стоял перед траурным залом, заложив руки за спину. Днем здесь толпился народ, царила суета, но он опасался разоблачения, поэтому держался в толпе далеко на отшибе и так и не посмел подойти поближе, чтобы взглянуть в последний раз. Теперь же, когда исход был решен и дым сражений рассеялся, он наконец смог войти с высоко поднятой головой, чтобы как положено проститься с отцом перед опустевшим алтарем.
Главный управляющий семейством, служивший еще при жизни старика, тихо произнес у него за спиной:
— Молодой господин всё же вернулся. В последние дни старик чувствовал, что его время на исходе, и говорил мне, что хочет вернуть вас домой пожить, да только не ожидал, что уйдет так внезапно. Раз уж молодой господин может открыто стоять перед этим алтарем и почтить память отца, дух покойного на небесах наверняка обрел покой.
Ло Цзи вздохнул. В юности его сослали за границу, и говорить, будто он не затаил обиду на отцовское фаворитизм, было бы ложью. Но с годами он стал лучше понимать обстановку в семье: старик выгнал его из дома, не дав ни гроша, вовсе не из-за нелюбви — напротив, он возлагал на него слишком большие надежды.
Раньше Ло Цзи искренне считал себя лишь сыном наложницы и планировал спокойно оставаться за рубежом, развивая собственное дело. Кто бы мог подумать, что за несколько дней до смерти старик втайне вызовет адвоката, чтобы переписать завещание, оставив колоссальное состояние целиком и полностью на его имя? А опасаясь, что по возвращении в Гонконг тот столкнется с противодействием мачехи, старик заранее приставил к нему отряд преданных телохранителей-смертников. Благодаря этой дальновидности он и уцелел: по пути в Гонконг на похороны он попал под три засады, и в третий раз едва не сгорел заживо в машине. Если бы в самый последний момент его не вытащил таинственный незнакомец, он, пожалуй, уже отдал бы Богу душу.
Человек, вытащивший его из готовой взорваться машины, был в противогазе. К несчастью, стояла глубокая ночная тьма, к тому же он сам только-только вырвался из горящего автомобиля и попросту не успел спросить спасителя по имени — тот тут же скрылся.
Поначалу он прятался за пределами поместья Клана Ло и пробрался внутрь лишь сегодня утром, к началу похорон, объявившись перед всеми лишь к праздничному ужину. Старик заранее оставил ему надежную опору в доме, адвокат предъявил официальное завещание — удар изнутри и снаружи оказался молниеносным, позволив без труда взять под стражу второго господина Ло Шоохана и законную супругу.
Покинув дом в юности, Ло Цзи пробивался в одиночку, поднимаясь с нуля, и вот спустя два с лишним десятка лет он наконец смог триумфально вернуться, чтобы подмять под себя всю империю.
В полумраке старый управляющий не мог разглядеть выражения лица Ло Цзи, услышав лишь его равнодушный голос:
— Раз уж госпожа со вторым братом все эти годы скрашивали отцовскую старость, ради памяти отца обойдитесь с ними помягче.
Управляющий поклонился:
— Слушаюсь. Тот человек из синдикат наемников сейчас заперт у нас. Что молодой господин намерен с ними делать?
Ло Цзи обернулся, и на его губах в тени проступила холодная, безжалостная ухмылка:
— Ну как же… Они ведь столь пышно встречали меня целых три раза. Разве не проявил бы я неуважение, если бы лично не навестил их?
Фан Тяньхэ, босс синдиката наемников, в молодости служил в элитном отряде Островитян, но из-за реорганизации полиции и прочих неурядиц вызвал гнев руководства и был сослан на задворки терпеть унижения. Не выдержав, он подал в отставку и открыл собственное охранное агентство, которое со временем неведомыми путями скатилось в криминал и превратилось в базу наемных убийц.
Фан Тяньхэ держался невероятно стойко. Хотя его накрепко привязали к стулу так, что он не мог пошевелить и мизинцем, а вокруг толпились люди Клана Ло, лицо его не дрогнуло, а сам он сохранял невозмутимое спокойствие — если не считать слегка помятой одежды, в нем не было ни единого следа растерянности.
Ло Цзи опустился на диван напротив Фан Тяньхэ, закурил сигарету и произнес:
— Босс Фан, можете не верить, но с самого рождения мне еще не доводилось пачкать руки в крови.
Из уст обычного человека подобное прозвучало бы пустой фразой, но кто такой Ло Цзи? И что такое Клан Ло? Под их контролем находилась половина теневого бизнеса острова, ежедневно принимались решения о жизни и смерти, ворочались огромные суммы денег. И при этом их истинный новый глава за два с лишним десятка лет ни разу не брал в руки нож или оружие, оставаясь девственно чист в плане крови — прямо как старая сводня в борделе, сохранившая невинность.
Лицо Фан Тяньхэ осталось бесстрастным:
— Господин Ло ведь говорит это не потому, что собирается меня отпустить?
— Нет, — Ло Цзи выпустил длинную струю дыма и равнодушно продолжил: — Я хочу сказать другое: ты — первый человек, которого я собственноручно убью в этой жизни. После тебя, возможно, мне придется отправить на тот свет еще многих… А в один прекрасный день, вполне вероятно, убьют и меня самого. Гонконгский преступный мир развивается уже больше ста лет, и из поколения в поколение всё идет по этому кругу: сегодня убиваешь ты, завтра убивают тебя, изо дня в день повторяется одно и то же. Так что тебе не за что держать обиду на собственную смерть. Босс Фан, отправляйся в последний путь со спокойной душой.
Ло Цзи вскинул дуло пистолета, и по спине Фан Тяньхэ побежали холодные капли пот. По первоначальному плану требовалось выиграть еще по меньшей мере десять минут; они рассчитывали, что Ло Цзи не станет действовать так быстро. Кто же знал, что этот новенький в оружейном деле глава Клана Ло окажется столь решительным в убийствах?
— Подожди! — громко выкрикнул Фан Тяньхэ. — Господин Ло, у меня есть вопрос!
Ло Цзи не сдвинул ствола:
— Какой?
Фан Тяньхэ с трудом сглотнул слюну:
— …Я хочу спросить: наемники — всего лишь орудие в руках заказчика. Раз уж я взялся за заказ госпожи Ло на миллион долларов, то обязан отработать чужие деньги. Мы с тобой не враги и не состоим в кровной вражде, так почему бы тебе не отправиться к госпоже Ло, вместо того чтобы сводить личные счеты со мной? Ты явно перепутал адресата!
Люди снаружи еще не начали действовать, изначальный план еще не завершен — каждое сказанное им сейчас слово означало лишнюю отсрочку.
Фан Тяньхэ напряженно вглядывался в нацеленный на него пистолет. Спустя несколько секунд Ло Цзи улыбнулся и опустил оружие.
— Я прекрасно знаю, кто желает моей смерти, но если новый глава клан убьет собственную мачеху, это станет всеобщим посмешищем, — выражение лица Ло Цзи выглядело почти веселым. — Только подумай: человек умирает, крышку гроба заколачивают, землей засыпают — и всё кончено, как же это просто. Настоящая ненависть заключается вовсе не в том, чтобы убить врага. Нужно сделать так, чтобы он жил каждый день — только живя человек способен не спеша расплатиться по всем счетам.
Фан Тяньхэ едва не окоченел и лишь спустя долгое время со вздохом обронил:
— Похоже, мне никогда не постичь ход твоих мыслей, господин Ло.
— Вот почему ты способен наживаться лишь на мертвецах, в то время как я отбираю богатства у живых, — Ло Цзи снова вскинул пистолет, поднялся на ноги и посмотрел на него свысока. — Прости, господин Фан, мне очень нравилась наша беседа. Не будь я нынешним главой Клана Ло, мы вполне могли бы стать друзьями.
В ту самую секунду, когда он уже собирался нажать на спусковой крючок, дверь распахнулась под напором старого управляющего:
— Молодой господин! Какой-то юнец рвется к вам на встречу, утверждает, что он любовник Фан Тяньхэ, и сейчас заблокировал вход — прогнать его никак не удается!
Фан Тяньхэ замер, а Ло Цзи приподнял бровь:
— О? А твой возлюбленный оказался на редкость преданным, босс Фан.
Фан Тяньхэ понятия не имел, что за спектакль разыгрывается перед ним, и растерянно молчал. Зато Ло Цзи сегодня был в на редкость приподнятом настроении и с улыбкой произнес:
— Гонконгский Клан Ло славится тем, что чужакам вход заказан, а этот парень ради вас даже собственной жизнью пренебречь готов. Что ж, приведите его сюда, я взгляну.
Управляющий слегка поклонился и стремглав выскочил за дверь. Вскоре несколько телохранителей втолкнули в комнату упирающегося юношу.
Стоило Фан Тяньхэ бросить на него взгляд, как он остолбенел:
— …Линь Фэн?!
В комнате царил полумрак. Поначалу Ло Цзи бросил на вошедшего лишь мимолетный, равнодушный взгляд и отвернулся. Но в следующий мгновение он замер, а затем медленно повернул голову обратно, впившись глазами в прижатого охранниками паренька. Если бы его взгляд мог обрести физическую плость, этого мальчишку уже наверняка сотню раз сбили бы с ног и протащили по полу.
Он очень молод, едва ли ему исполнилось двадцать — это была первая мысль, промелькнувшая в голове Ло Цзи.
На нем была белая рубашка; судя по всему, он мчался в спешке, потому что воротник задрался, а пряди мягких черных волос касались его шеи, обнажая полоску нежной белизны. Это сочетание черного и белого выглядело поразительно чистым и гармоничным, создавая вокруг него ауру хрупкой безмятежности. Снизу на нем были надеты джинсы — то ли из-за борьбы, то ли из-за спешки он выбежал в шлепанцах: на одной ноге оставался сланцы, а вторая обувь куда-то затерялась, так что он ступал босой стопой по ледяному полу.
Настолько слабый, утонченный и хрупкий, он под грубыми и жесткими лапами охранников парадоксальным образом излучал изысканность, к которой боялись даже прикоснуться.
Голос Ло Цзи прозвучал как-то странно — он и сам этого не заметил:
— Подними голову, дай взглянуть на тебя.
Линь Фэн со страхом поднял глаза. Очень долго потом Ло Цзи помнил каждую мелочь того мгновения, включая изгиб темных прядей, упавших на лоб Линь Фэна, и его испуганный, настороженный взгляд, словно у потревоженного зверька. Каждый присутствующий в тот же миг решил перед ним студент из башни из слоновой кости — не видавший жизни, послушный, мягкий, утонченный, но слабый и до жути пугливый.
Ло Цзи сделал несколько шагов вперед и наклонился, заглядывая Линь Фэну в глаза. Прямые, изящные брови, ясные, чистые зрачки — на секунду ему привиделись те самые глаза под противогазом, которые он случайно заметил в тот памятный день.
Тогда машина уже почти взрывалась, в суматохе он толком ничего не рассмотрел, уловив лишь взгляд человека из-под защитной маски. А в следующий миг ему на голову нахломощили противогаз и выдернули из салона.
Стоявший перед ним мальчишка казался столь беспомощным, но ощущения были до боли знакомы. И хотя он понимал, что вероятность невелика, за десяток лет скитаний по криминальному миру Ло Цзи выработал в себе острейшую звериную интуицию, которая редко его подводила.
Ло Цзи тихо спросил:
— Пятнадцатого числа этого месяца, то есть позавчера, в тот самый день, когда Фан Тяньхэ в третий раз подослал ко мне людей, где ты находился?
Линь Фэн испуганно покачал головой и отступил на полшага назад, но телохранители тут же прижали его на месте.
Ло Цзи повторил вопрос:
— Где ты был позавчера после полудня? Ты проезжал по Восьмому шоссе?
— Н-нет… не был…
Ло Цзи смягчил тон:
— Точно не был?
Фан Тяньхэ громко закричал:
— Это к нему не относится! Он просто студент, которому я когда-то помогал, а теперь за ним некому присмотреть, вот я и приглядываю за ним! О делах синдиката он ничего не знает! Хочешь расправиться со мной — делай это быстрее, его не трогай!
Ло Цзи замер на месте, а спустя мгновение горько и тихо усмехнулся:
— Ладно.
Он присел на одно колено и суставами пальцев больно сжал подбородок Линь Фэна, заставляя того вскинуть голову, после чего мягко поинтересовался:
— Как тебя зовут?
Фан Тяньхэ выкрикнул:
— Он…
— Я хочу услышать это от него самого. Ну же, малыш, — Ло Цзи не отрывал глаз от лица Линь Фэна. — Скажи мне, как тебя зовут?
— …Линь Фэн.
— Линь Фэн… прекрасное имя. — Ло Цзи на секунду умолк, наклонился прямо к его лицу, и его голос, коснувшись тонкого уха юноши, превратился почти в шепот: — Хороший мальчик. Брось Фан Тяньхэ. Если перейдешь ко мне, я пощажу босса Фана и его синдикат. Ну как тебе такое предложение?
Линь Фэн испуганно сжался, но рука Ло Цзи на его подбородке оказалась на редкость крепкой, не позволяя отпрянуть. После десятка секунд напряженного молчания Линь Фэн с видимым трудом и еле слышно произнес:
— Господин Ло, я не…
Ло Цзи даже не дослушал, от чего именно тот отказывается. Резко взмахнув рукой, он вскинул пистолет и нажал на курок — прогремел выстрел, и пуля влетела в стену в каких-то сантиметрах от уха Фан Тяньхэ.
Лицо Фан Тяньхэ неуловимо изменилось, а Линь Фэн с диким отчаянным рывком вырвался из рук охранников, вцепившись в руку Ло Цзи. Его голос дрожал, напоминая жалобный скулеж какого-то маленького зверька:
— Умоляю вас, господин Ло! Не надо!…
Он так сильно испугался, будто это отчаянное объятие выжгло из него остатки храбрости. Его растрепанные волосы скользнули по щеке Ло Цзи, источая свежий после душа мальчишеский аромат — тонкий, прохладный и мягкий, — от которого в груди внезапно взметнулась нестерпимая волна жгучего гнева.
Ло Цзи единым движением закинул Линь Фэна на плечо, широким шагом вышел из комнаты и с грохотом захлопнул за собой дверь.
В припаркованном у обочины замаскированном Мерседесе полицейский в штатском снял наушники аппаратуры связи и пробормотал:
— Офицер Фан передал, что обстановка изменилась. Сегодняшняя операция отменяется.
— Мы отходим?
— Поступил приказ: информатор пробрался внутрь и вытащил офицера Фана, но на его эвакуацию уйдет еще какое-то время, велели уходить первыми.
— А как же информатор?
— Не знаю, его задержали.
Боец на переднем сиденье завел мотор, и серебристый Мерседес быстро растворился в потоке машин на противоположной стороне улицы…
http://bllate.org/book/26113/3127853
Готово:
