— Эй, тебе стоит следить за своим статусом. Что ты вообще пытаешься сделать?
Эта фраза Тань Ляньай прозвучала и как обвинение со стороны «принцессы», упрекающей злого дракона в нападении на героя, и как напоминание Ян И о том, что он всё еще находится на сцене.
Увидев, что злого дракона отбросило назад ударом, Тань Ляньай небрежно взмахнул длинным мечом, преграждая им путь перед собой.
Гарда меча была золотой, под рукоятью покачивалась длинная кисть, клинок сиял белизрой, а лезвие выглядело настолько острым, будто могло рассечь волос на лету.
Тань Ляньай понятия не имел, почему гаечный ключ вдруг превратился в длинный меч — неужели у него тоже появилась функция 4D-печати?
Но сейчас было важно использовать это как устрашение, чтобы доиграть спектакль до конца.
— Какая же принцесса умопомрачительная!
Прямолинейный парень, который до этого был очарован спиной принцессы, перебежал с пятого ряды в самый центр первого и уселся там, едва не подпрыгивая, чтобы поболеть за принцессу.
Ян И сжал топор еще крепче, и из-под маски злого дракона донесся его холодный смех.
— Что я делаю... По-твоему, что я делаю... Я в полном сознании! Я собираюсь разрушить вас!
У Ян И совершенно не было желания нормально играть роль. Он прямолинейно выложил свою цель: он намеревался сорвать выступление драматического кружка и не дать этому спектаклю продолжиться.
Зрители в зале зашушукались.
— Что это значит? Что за разрушение? По сценарию разве так положено?
— Вот именно... Как-то выбивает из колеи...
Услышав пересуды зрителей, Тань Ляньай перевел взгляд, и на его лице снова заиграла улыбка.
Он произнес слова мягким, тихим голосом — настолько низким, что он напоминал бормотание во сне, но благодаря петличному микрофону, прикрепленному к костюму актера, звук разнесся по всему залу.
— Разрушить нас... Дракон, думаю, ты, пожалуй, в чем-то ошибаешься. Между мной и героем всего лишь дружба...
Ян И замер.
...Что за чушь несет этот тип?
Зритель-натурал отреагировал первым:
— Я понял! Дракон думал, что принцесса и герой — пара, и похитил ее из ревности, чтобы разрушить их отношения!
— Вот оно как!
Зрители внезапно всё поняли и принялись на ходу додумывать сюжет.
Увидев это, Ян И тут же громко завопил:
— Это же просто представление, а этот паршивый спектакль больше продолжаться не будет!
С этими словами Ян И стянул с головы маску злого дракона, обнажив свое лицо, и заорал на зрителей в зале:
— Чего вы еще уставились? На что тут смотреть? Неужели не видно, что это абсолютная халтура?!
Тут зрители опешили. Конечно, они прекрасно понимали, что злого дракона в спектакле играл живой человек, но с чего вдруг этот актер сорвал маску и начал орать во весь голос... Считается ли это сценическим происшествием?
Аплодировавший натурал тоже опустил руки и в растерянности посмотрел на троицу на сцене.
...Неужели они думали, что этим смогут испортить выступление?
Тань Ляньай сделал шаг вперед и заговорил.
Стоило ему подать голос, как внимание зрителей тут же вернулось к принцессе.
Ничего не поделаешь: голос принцессы был немного низким, но каждое слово, каждый оттенок произношения и паузы звучали до того прекрасно, что даже в интонациях сквозило благородное достоинство.
— А-И!
От этого окрика Тань Ляньай даже сам Ян И замер.
В мыслях Ян И пронеслось: неужели Ай Лянь тоже бросил играть?
— А-И, я всё понимаю. Ты всегда был не согласен с судьбой, поэтому разыграл целый спектакль и утащил меня в образе злого дракона на самом деле потому... что тот, кто тебе по-настоящему дорог — это герой! Ты похитил меня из зависти и ревности, но изначально хотел привлечь внимание героя, чтобы его взгляд снова упал на тебя, ведь так?
Реплика Тань Ляньай оказалась настолько ошеломляющей, что Ян И не сразу нашелся с ответом.
Зрители принялись жадно улавливать мощный поток информации в этих словах.
Сплетни — это человеческая природа.
Зритель-натурал отреагировал первым:
— Ой, мать моя! Оказывается, это история озабочена гомосексуальной страстью!
Чжу Иньэр не зря была руководителем драматического кружка: она мгновенно уловила суть. Зажав кровоточащую левую руку, она вернула себе фирменную улыбку принца.
— А-И, к чему этот фарс? Мы же всегда будем друзьями!
— Тьфу, кто тебе друг! — поддавшись общему настрою, Ян И нёс всё большую отсебятину.
Чжу Иньэр изобразила огорчение и непринужденно приблизилась к принцессе.
— Неужели ты забыл наше прошлое? Наши чувства?
Ян И чувствовал, что сейчас любое его слово будет подхвачено этими двумя мастерами перевоплощения, и сюжет на сцене покатится дальше, поэтому он решил просто замолчать и снова поднял топор.
— Почему? Неужели ты не хочешь стать моим другом?
Произнося эту реплику, Чжу Иньэр даже перешла на распевный манер.
Когда Ян И сбросил маску дракона, ответственный за звукорежиссуру за кулисами остолбенел от сценического ЧП и выключил музыкальное сопровождение.
Но тут в аппаратную ворвалась Сян Вань, и в тот самый момент, когда Чжу Иньэр запела, нажала кнопку воспроизведения невероятно трагичной мелодии.
И тогда под звуки скорбной и пронзительной музыки Чжу Иньэр начала импровизировать на ходу и затянула песню.
Мысленно Тань Ляньай аплодировал ей стоя: «Неплохо, да она вообще пустилась во фристайл».
Решив игнорировать их игру и грубо разрушить сцену, Ян И с топором наперевес бросился в атаку, и Тань Ляньай тут же отразил удар мечом.
А звукорежиссер в аппаратной в этот момент сообразил перенаправить все софиты сцены на распевающую Чжу Иньэр.
В тени на заднем плане остались лишь звуки яростной схватки «принцессы» со «злым драконом».
Зрители в зале пришли в экстаз.
— Как захватывающе! Оказывается, главная линия этой истории — мучительные и глубокие чувства между злым драконом и героем!
— Мне кажется, сюжет развивается так: злой дракон и герой изначально были лучшими друзьями, но герой подружился еще и с принцессой. Дракон же был внутренне закомплексованным и мнительным, к тому же испытывал к герою жгучее чувство собственности. Вот он и похитил принцессу, хотя на самом деле просто хотел, чтобы взгляд героя снова остановился на нем. Какая же это унизительная любовь!
— А зачем тогда в этой истории принцесса?
— Принцесса... Ей досталась вся боевая хореография!
В художественном творчестве оставлять недосказанность порой куда эффективнее, чем разжевывать всё до конца.
Как, например, сейчас: зрители принялись наперебой заниматься литературоведческим анализом, силясь выжать какой-то потаенный смысл из предельно избитых реплик, прозвучавших во время недавнего взаимодействия злого дракона и героя.
Вроде... «Я знаю, почему злой дракон только что всё время крутился возле героя и атаковал его — потому что он не мог расстаться! Он хотел вечно виться и сплетаться с героем! Как там говорилось: "Если я не могу стать тем, кого ты любишь больше всего, так позволь мне стать тем, кого ты ненавидишь сильнее всего!"»
«Злой дракон», которого в тени сцены прижимал к полу Тань Ляньай, слушал вопли зрителей из зала, пытающихся «выудить сахар из стекла», и чувствовал, как его внутренний мир постепенно рушится: «Мать вашу, я же просто хотел вас отмудохать!»
Музыка становилась всё громче, и фристайл Чжу Иньэр достиг кульминации.
Герой в отчаянии рухнул на колени и вопросил небеса:
— Почему наша дружба скатилась до такого... Мой друг, почему ты обратился злым драконом, неужели ты больше не хочешь быть моим другом до конца дней?
Реплики Чжу Иньэр звучали так горестно, будто сочились кровью.
Зритель-натурал уже давно рыдал в три ручья, размазывая сопли и слезы, и вопил во всю мочь:
— Злой дракон не хочет быть другом героя! Злой дракон хочет стать для героя единственным и неповторимым!
— Именно, единственным и неповторимым корешем! — поддержали его остальные зрители, стихийно поднимаясь со своих мест и скандируя: — Кореш! Кореш! Кореш! Кореш!
Этот ревущий хор привлек внимание праздных студентов, прогуливающихся неподалеку от Театра А. Многие даже проснулись от скуки, засыпая на прослушивании «Новой звезды космической эры» в Театре Б, и теперь поднимались на ноги, с любопытством вытягивая шеи.
Под восторженные крики толпы Тань Ляньай скрутил Ян И, прижал этого «злого дракона» к полу и приставил острие меча к его горлу.
Тань Ляньай легко улыбнулся:
— Веди себя смирно, господин дракон. Подыграй всем — будет лучше и тебе, и остальным.
Ян И никак не ожидал такого «неповиновения». Он взревел:
— Да вы все психи! Я не играю в театре! Говорю вам, меня заставил один человек! Этот паршивый спектакль...
Он не успел договорить, как Тань Ляньай щелчком пальцев разломал микрофон.
— Продолжай орать. Громче ори, — с бесстрастным лицом произнес Тань Ляньай реплику злодея.
Однако зрители, услышав последний отчаянный призыв дракона, уже вовсю предавались фантазиям и наперебой гадали, что же означали его слова.
— Кто-то заставил дракона прийти сюда, так что эта история — не просто романтическая драма между драконом и героем! Это...
— Любовный треугольник!
— Дайте мне взглянуть, кто там третий!
— И мне покажите!
Зрители были наэлектризованы до предела, многие новоприбывшие тоже замерли в предвкушении.
Тань Ляньай понимал, что своими словами Ян И имел в виду председателя студенческого совета, которого подослали сорвать выступление в Театре А. Даже если бы Ян И промолчал, Тань Ляньай и сам догадался бы.
Вопрос в том, что теперь делать с этим «третьим», которого так ждут зрители?
Полноценной роли для такого персонажа в постановке изначально не предусматривалось.
Тань Ляньай бросил многозначительный взгляд на Чжу Иньэр.
Та кивнула.
Сейчас лучшим выходом было бы выпустить на сцену какого-нибудь сообразительного участника кружка на роль главного босса, чтобы утолить жажду сенсаций у публики, а затем всем вместе импровизировать и благополучно завершить это представление.
Как раз когда Тань Ляньай собирался связаться с Сян Вань,
сценическое освещение снова померкло.
Затем луч прожектора выхватил из темноты высокое дерево в углу сцены. На ветке стоял человек, повернувшись к зрителям спиной.
Его осанка излучала горделивую элегантность, синий плащ развевался на ветру, а весь облик казался неземным, словно у небожителя.
...И выглядел он точь-в-точь как главный закулисный злодей.
Зрители затаили дыхание в ожидании кульминации спектакля.
На арену вышла важная персона! Неужели действительно завяжется любовный треугольник? Или этот персонаж закрутит какую-то интригу с принцессой?
Чжу Иньэр моргнула и среагировала первой:
— ...Вы прибыли, Ваше Высочество... жених принцессы!
— Мм, — бесстрастно отозвался человек в синем.
Зал взорвался. Ну надо же, как захватывающе! Эта статусная и авторитетная фигура принадлежит к ветке принцессы, да у них еще и любовная линия?!
Зритель-натурал залился слезами:
— Я не потерплю никаких романтических линий у принцессы, кроме боевых! Принцесса принадлежит всем нам!
Холодная луна безмолвна, тень человека безымянна.
Аура человека в синем потрясла весь зал, приковав к себе сердца каждого зрителя.
...Кроме Тань Ляньай.
Он чувствовал, что сейчас его внутреннее состояние хуже, чем у поверженного дракона Ян И.
Этим человеком был У Цзуй.
...С какой стати ты тоже лезешь на сцену отбирать чужие роли?!
http://bllate.org/book/26112/3127809
Готово:
