У Цзуй повернувся и коротко бросил директору:
— Я прикажу людям забрать мех на экспертизу.
Директор тут же растерялся. Все прекрасно понимали, насколько ценны мехи, а школьный мех изначально был выделен по запросу из военного ведомства. Раз такое произошло прямо перед Главкомом У, разве это не доказывало, что их школа не способна должным образом хранить и использовать боевые машины?
Ему оставалось лишь заискивающе улыбнуться:
— Да, конечно! Разумеется! Его непременно нужно тщательно проверить, чтобы подобное больше не повторилось!
У Цзуй холодно бросил:
— То есть раньше вы их никогда не проверяли?
Директор тут же пожалел, что ляпнул лишнего.
У Цзуй добавил:
— Через несколько дней я пришлю новый.
Настроение директора, только что рухнувшее на дно, мгновенно сменилось диким восторгом.
Что? Главком У согласился прислать их школе совершенно новый мех?!
Разве школа не оказалась в огромном выигрыше?
— Да-да-да! Прекрасно! После окончания экзаменационной недели в Школе Роза пройдет ежегодный школьный фестиваль. Ваша светлость Главком, не желаете ли заглянуть в гости?
На площадке для сдачи практического экзамена бесчисленные механические руки и лебедки оттаскивали мех в сторону, преподаватели руководили эвакуацией остальных студентов, а Тань Ляньай утешал Сян Ваня.
— Мой практический экзамен провален... — голос Сян Ваня звучал едва громче писка комара.
— Главное, что сам цел, а шанс еще представится, — сказал Тань Ляньай.
Сян Ван кивнул.
Пока Тань Ляньай говорил, он заметил, что на том месте, где стоял увезенный мех, что-то блестит. Сначала он подумал, что от машины отвалилась какая-то деталь, подошел быстрым шагом, поднял ее и крикнул стоявшему впереди учителю:
— Учитель, от меха что-то отвалилось.
Круглолицый преподаватель обернулся и усмехнулся.
Он отмахнулся:
— Оставь себе, Студент Ай Лянь, эту вещь все равно никто не заберет, можешь на память оставить.
Оставить на память?
Тань Ляньай замер, поднял находку и присмотрелся.
Он неловко усмехнулся:
— Ха... надо же, опять ты.
Это был тот самый гадкий гаечный ключ, с которым он устроил такой фурор на экзамене!
Тань Ляньай вдруг нашел это забавным — теперь понятно, почему учитель велел ему забрать вещь: этот предмет и впрямь никому не был нужен.
Тань Ляньай взвесил гаечный ключ на ладони, подбросил его, заставив сделать сальто в воздухе, и ловко поймал.
Он с улыбкой прищурился, глядя на Сян Ваня:
— Видал? Игрок Ай Лянь ваншотнул босса, и с босса выпал божественный артефакт!
Сян Ван невольно улыбнулся от этой шутки, ведь Ай Лянь назвал обычный гаечный ключ божественным артефактом.
Он только хотел что-то сказать, как заметил, что выражение лица стоящего перед ним Ай Ляня мгновенно похолодело.
Хотя улыбка Ай Ляня не изменилась, Сян Ван отчетливо почувствовал, что от его взгляда веет насмешкой.
Обернувшись, он увидел, как к ним приближается президент студсовета Пань Жуйань в сопровождении нескольких человек.
Президент студсовета озарил всех приветливой улыбкой:
— Студент Сян Ван, только что было так опасно, ты не пострадал?
— А... со мной все в порядке.
— Физически ты цел, но не получил ли душевную травму? Кабинет психологической помощи студсовета всегда открыт для тебя, мы поможем правильно урегулировать твои эмоции...
Пань Жуйань не успел договорить, как его прервал звонкий, чистый голос:
— Логично. Вот только младшему брату президента в первую очередь требуется психологическая помощь, чтобы его психику не перекосило окончательно — а то ведь так и до беды недалеко, себя угробит раньше, чем другим навредит.
Пань Жуйань с ног до головы окинул взглядом стоявшего перед ним юношу. Прежде, когда Пань Бидэ упоминал Ай Ляня, у того складывалось впечатление о забитом и робком человеке, но при личной встрече все оказалось совсем иначе.
Пань Бидэ тут же подскочил:
— Ты что плетешь? Назвал меня психопатом?! Ай Лянь, какая наглость, как ты смеешь так со мной разговаривать, да ты знаешь...
— Прошу прощения, — Тань Ляньай с готовностью поправился: — Беру свои слова назад. Ты не просто с ума сошел, у тебя глубокое психическое отклонение.
— Ах ты, ах ты что сказал! — Пань Бидэ взбесился и, по привычке, попытался схватить его за воротник, но противник вдруг поднял какой-то предмет и посмотрел на него с лукавой улыбкой.
Как только Пань Бидэ разглядел, что именно оказалось у того в руках,
он с молниеносной быстротой отдернул руку.
И послушно застыл за спиной президента студсовета.
— Гаечный ключ. Тот самый гаечный ключ, способный с одного удара разнести мех в щепки.
Хоть тело Пань Бидэ и замерло от страха, язык продолжал трепать:
— Ай Лянь, как ты смеешь носить при себе такое орудие нападения! Братушка, погляди на него, это же явное нарушение правил!
Тань Ляньай легко взмахнул гаечным ключом и безмятежно произвел:
— Говорят, в школьном магазинчике такие ключи продаются по десять звездных монет за пару. Ты вообще стоишь своих денег?
— Да не собираюсь я ничего стоить! — тут же взвился Пань Бидэ.
— О, значит, не стоишь, — с каменным лицом кивнул Тань Ляньай.
Сян Ван не удержался и фыркнул.
Тут Пань Бидэ наконец уловил подвох:
— Ах ты...
— Хватит, — Пань Жуйань остановил брата. Тот явно был не ровни этому Ай Ляню и только проигрывал. Президент изобразил на лице предельно вежливую улыбку: — Студент Ай Лянь, я пришел сообщить, что директор вызывает тебя в свой кабинет. Немедленно.
— С удовольствием, — Тань Ляньай повернулся к Сян Ваню: — Иди-ка ты в общежитие, со мной все в порядке. Наверное, директор хочет расспросить меня о деталях недавнего ЧП с мехом.
Сян Ван кивнул, а Тань Ляньай перевел взгляд на президента студсовета:
— Не беспокойтесь, господин президент, как законопослушный ученик, я обязательно выложу директору всю правду. Например... о том, как студсовет промышляет теневой арендой?
Пань Жуйань застыл с фальшивой улыбкой:
— Я тоже лично проверу, имели ли место подобные безобразия.
— Ну, бывай! — Тань Ляньай непринужденно попрощался и направился в кабинет директора.
Оставшись позади, Пань Бидэ со злости принялся топтать ногами землю вслед уходящему Ай Ляню:
— Братушка, про какую аренду он говорил? Какую аренду? Чего он имеет в виду?
Пань Жуйань бросил на него тяжелый взгляд и пояснил:
— Он намекал на то, что студсовет обеспечивает своих функционеров экзаменационными имба-артефактами. К тебе это напрямую не относится, я сам разберусь. И вообще, тебе определенно стоит побольше читать — умудриться за пару фраз угодить в его языковую ловушку! Какая от тебя вообще польза?
Пань Бидэ задохнулся от обиды. Этот Ай Лянь мало того что опозорил его перед родным братом, так еще и заставил потерять лицо! Он непременно отомстит!
Тем временем Тань Ляньай неспешно шел по зданию администрации.
В его голове уже созрели определенные выводы насчет студсовета и самого президента.
Раз у них есть такие колоссальные полномочия вмешиваться в ход практических экзаменов, значит, за спиной студсовета кто-то стоит.
Причем человек с очень высоким положением... например, сам директор?
Вот только пока неясно: директор обо всем не ведает и попустительствует по неведению, смотрит на происходящее сквозь пальцы, либо... они с ними одного поля ягода?
Хотя вряд ли, ведь на этот раз его вызвали, скорее всего, лишь для того, чтобы забрать эту темно-синюю защитную форму.
Он тщательно осмотрел медальоны и застежки на одежде и пришел к выводу, что перед ним форменный мундир военных. С учетом слов учителя о том самом взрослом господине, Тань Ляньай уже догадался, что хозяином этой одежды должен быть крупный чин из военного ведомства.
То, что высокопоставленный военный отдал свою одежду носить какому-то простому курсанту, казалось делом весьма и весьма непростым.
Добравшись до кабинета директора, Тань Ляньай обнаружил, что дверь заперта, а вот в примыкающей комнате для гостей дверь оказалась не заперта.
Тань Ляньай постучал в дверь гостевой и громко произвел:
— Разрешите войти! Я ученик первого курса Ай Лянь, председатель студсовета передал, что меня вызывает директор.
Ответа не последовало.
Он толкнул дверь и шагнул внутрь — в комнате царил непроглядный мрак.
Если кто-то был здесь, почему не зажег свет? Если никого не было, почему дверь не заперта?
— ...Директор?
Тань Ляньай сделал еще пару шагов вперед, но вокруг по-прежнему стояла тишина.
Стоило ему сделать шаг назад, как он неожиданно врезался в кого-то.
В тот же миг Тань Ляньай насторожился. Он попытался развернуться и дать драпу, но крепкие руки мертвой хваткой вцепились в его плечи, зафиксировав на месте так надежно, словно поймали долгожданную, потерянную давным-давно реликвию и больше ни за что не намеревались отпускать.
Но для Тань Ляньая эта хватка была чересчур плотной — это служило сигналом смертельной опасности.
— Кто здесь?! — рявкнул Тань Ляньай. Он резко вырвал руку и взмахнул ногой для удара.
Однако противник мастерски перехватил его руку на изломе и единым движением впечатал парня в пол.
Движения незнакомца были отточенными и профессиональными — это явно не мог быть директор.
Тань Ляньай кипел от гнева. С тех пор как он попал в этот мир, его еще никому не удавалось так одурачить. Впрочем, он прекрасно отдавал себе отчет: его собственные навыки хороши разве что для показухи перед ровесниками, но против настоящего профессионала, прошедшего жесткую боевую подготовку, он совершенно бессилен. Это мгновенно подсказало ему разгадку: человек, прижавший его к полу — не кто иной, как тот самый важный господин из военного ведомства, одолживший ему форму.
Незнакомец развернул его в воздухе и мягко опустил на диван, а вовсе не на холодный и жесткий пол, куда он рухнул изначально.
...И что теперь, сказать ему спасибо за то, что «пожалел» и уложил на диван?
Чем больше Тань Ляньай размышлял над этим, тем сильнее злился. От злости его едва не прошиб нервный смех:
— Ваша светлость из военного ведомства, премного благодарен за вашу одежду, но если вы так любезно укладываете меня на диван, знаете ли, у меня могут возникнуть двоякие мысли?
В темноте раздался спокойный голос человека, с легкостью его одолевшего:
— Какие еще мысли?
Когда пальцы, сжимавшие его подбородок, отстранились, они ненароком — а может, и специально — легко очертили линию его нижней челюсти.
...Какого черта, ты меня за котенка держишь?
От этой мысли Тань Ляньай взбесился еще сильнее и холодно бросил:
— ...Мысли о том, что вы имеете на меня какие-то виды. В конце концов, темная комната, такая поза... знаете ли, волей-неволей начнешь фантазировать.
Услышав это, собеседник наконец приподнялся с него и лишь коротко выдохнул:
— Хм.
Стоило мужчине ослабить хватку, как Тань Ляньай тут же сел.
И тут же неловко задел его плечом.
Они сидели рядом на темном диване, и неведомо почему Тань Ляньай даже сквозь одежду улавливал чужое дыхание и ровный стук сердца.
В темноте это ощущалось донельзя отчетливо.
— Почему свет не зажигаете?
— Когда я один, мне нравится сидеть в темноте.
Тань Ляньай только хотел съязвить насчет того, какого черта вызывать его и сидеть впотьмах, как вдруг сообразил: вообще-то, вызывал его директор, а этот вояка просто находился в комнате для гостей. По логике вещей, это он сам вломился к нему без спросу.
Теперь уже ему следовало чувствовать неловкость.
— ...Я включу свет.
— Не нужно.
Стоило собеседнику произнести эти слова, как в комнате мгновенно вспыхнул яркий свет.
От резкой вспышки глаза Тань Ляньая резануло, он зажмурился. Спустя мгновение, когда зрение привыкло к освещению, он открыл глаза и обнаружил, что мужчина смотрит прямо на него.
На вид этому человеку было едва ли больше, чем старшекурсникам элитной школы — чуть за двадцать. Черты лица правильные и утонченные, а козырек фуражки отбрасывал глубокую тень на лоб.
Непонятно почему, но в сердце Тань Ляньая шевельнулось странное чувство жалости.
По идее, при виде этого молодого офицера он должен испытывать бдительность, возможно, восхищение, но никак не жалость.
Однако сейчас в его душе верх взяла беспричинная сострадательная волна.
— Он еще так молод, а уже выглядит таким угрюмым и умудренным жизнью, никакого живого огонька в глазах.
Тань Ляньай сам не заметил, как его голос смягчился:
— Кхм... Уважаемый офицер, это ведь вы одолжили мне свою форму?
— Угу.
— Спасибо вам... — Тань Ляньай расстегнул пуговицы и стянул с себя темно-синий защитный мундир военных. — Возвращаю. Вы ведь сами в одной майке... В вашем военном ведомстве наверняка строгий дресс-код?
У Цзуй принял форму и, достав из-за спины красную студенческую защитную форму, протянул ему — это была та самая новейшая экипировка, которую он только что затребовал у директора.
Бросив на нее взгляд, Тань Ляньай немного повеселел:
— А вы на редкость заботливы.
Приняв студенческую форму, он натянул ее на себя.
Теперь они вдвоем сидели на диване, оба слегка растрепанные и занятые одеванием. Если бы сюда сейчас кто-то заглянул, оправдаться бы точно не удалось.
http://bllate.org/book/26112/3127803
Готово:
