Наконец-то подошел к концу этот затянувшийся пир. От банкета остались лишь объедки, а от бесчисленных раскачивающихся свечей — лишь крошечные огарки, и остывший воск залил все подсвечники.
Лоб Янь Юя уже покрылся холодным потом, бледные, тонкие губы слегка дрожали, а кончики пальцев лишились всякого цвета.
Приглашенные чиновники почти все разошлись, служанки и евнухи суетились вокруг, убирая со столов. Поглядывая на молча опустившего голову первого министра, они нерешительно переминались с ноги на ногу, не зная, стоит ли подходить.
Когда вокруг воцарилась зловещая тишина, рядом с Янь Юем наконец кто-то появился.
— Нашли?
Хриплый голос прозвучал единственным звуком в пустом зале. Крепко сжав кулаки и подавляя бушующую внутри боль, Янь Юй дождался лишь ответа:
— Подчиненный заслуживает смерти.
Значит, опять не нашли…
Янь Юй оттолкнул тех, кто пытался его поддержать, с трудом поднялся на ноги и шаг за шагом направился к выходу из залы.
День выдался пасмурным. Луна показалась ненадолго лишь для того, чтобы напомнить о своем круглом лике, а затем снова спряталась за тучами, скрыв от глаз малейший отблеск света.
Разве в небе не сияла самая яркая звезда?
Почему же и она сегодня не вышла? Ведь она должна была указывать людям путь, так почему же оказалась столь ненадежной?
Размышляя об этом, Янь Юй вдруг почувствовал — то ли из-за его собственного состояния, то ли по какой-то иной причине, — что камни под ногами стали слишком острыми и жесткими. Неужели он разучился ходить по этой дороге?
Хотя этот путь был знаком ему до мельчайших деталей, сейчас он казался до ужаса чуждым.
Хотя час отбоя давно миновал, во Дворце Ганьцзи по-прежнему ярко горели огни. Маленький евнух, дежуривший у входа, не смел преграждать путь, и в нерешительности замер, пока Янь Юй уже сам не толкнул дверь и не вошел внутрь.
— Убирайтесь вон.
Голос Янь Юя прозвучал очень слабо, но с невероятной силой устрашения. Слуги в зале подсознательно уже хотели отозваться и отступить, как вдруг вспомнили, что у них теперь новый хозяин, и на мгновение растерялись, не зная, стоит ли подчиняться приказам.
К счастью, настроение новоиспеченного императора, похоже, было неплохим: он вовсе не рассердился на столь явное неуважение и лишь махнул рукой, веля им убираться.
Слуги с облегчением перевели дух, торопливо попятились назад и предельно почтительно прикрыли за собой дверь.
Линь Хэнь уже сменил черное драконье облачение на легкое ночное ханьфу и, подперев голову рукой, полулежал на троне.
— Давно не...
— Где Чжи-эр?
Терпение испарилось в одно мгновение, лицо Линь Хэня резко помрачнело:
— Ты пришел к Нам только ради этого?
— Хватит пустого болтовни, я спрашиваю, где Чжи-эр?
— Чжи-эр? — Линь Хэнь шаг за шагом приблизился к Янь Юю. — Свергнутый император погибшего государства... по мнению господина Яня, где он должен быть?
Хлоп!
Голова Линь Хэня отдернулась в сторону. Кончиком языка он коснулся пылающей от пощечины щеки и коротко усмехнулся.
— У господина Яня нрав все такой же вспыльчивый, только… — Линь Хэнь бросил взгляд на опущенную руку Янь Юя, которая мелко дрожала. — Только силы в тебе поубавилось. Что, тебе очень больно? Те мальчики-красавцы из твоего поместья — неужели они не могут тебя удовлетворить?
Услышав это, Янь Юй взмахнул рукой, собираясь ударить снова, но не успел удар достичь цели, как его запястье перехватили мертвой хваткой, а затем грубая сила швырнула его на стоявшую рядом каменную колонну.
— Кхм…
Колонна была украшена резными драконами, и ее твердые грани причиняли боль. К горлу подступил соленый привкус крови, а тошнота в желудке стала еще сильнее.
Янь Юй сглотнул рвущийся наружу стон, силясь выкрутить запястье, зажатое над головой, и освободиться от тисков, готовых переломить ему кости.
— Пу… пусти!
Вторую руку тоже перехватили, скрестили с первой и намертво зажали в грубой ладони Линь Хэня. Янь Юй попытался ударить ногой, но Линь Хэнь, заранее предвидевший это, тут же придавил его всем телом.
— Господин Янь, неужели вы забыли, что ваш Чжи-эр все еще в Моих руках?
Эти слова сочились угрозой, и Янь Юй с непривычки даже на мгновение растерялся.
Более десяти лет абсолютная власть находилась в его руках, и он привык лишь сам угрожать остальным. Кто бы мог подумать, что теперь кто-то осмелится угрожать ему.
К тому же, прищурившись, Янь Юй вовсе не чувствовал себя побежденным. Глядя на стоящего перед ним Линь Хэня — презренного мальчишку, который еще несколько лет назад был лишь брошенным орудием, зависящим от его милости, — он с удивлением видел, как тот осмелился забраться ему на голову.
— Линь Хэнь, если ты посмеешь хоть пальцем его тронуть, я заставлю тебя заплатить сполна — верну всё в десятикратном, в стократном размере!
Янь Юй от злости рассмеялся, и уголки его приподнятых глаз изогнулись в опасной усмешке.
Но Линь Хэнь ненавидел эту улыбку больше всего на свете.
— Верно, господин Янь абсолютно прав, Нам так страшно.
Линь Хэнь тоже усмехнулся, в его чересчур черных зрачках не отражалось ни единого лучика света, и вдруг его лицо резко переменилось — не успел Янь Юй увернуться, как тот впился в его губы поцелуем.
Это трудно было назвать поцелуем, скорее — звериной сцепкой.
Острые кончики зубов безжалостно, словно разрывая плоть и пожирая мясо, прошлись по мягким губам, не давая им ускользнуть, и они мгновенно припухли и покраснели от грубого напора.
Голова Янь Юя ударилась о каменную колонну позади, в глазах на миг потемнело. Не успел он опомниться, как в уголках губ вспыхнула боль, и во рту распространился густой привкус крови.
Янь Юй приоткрыл рот, собираясь укусить обидчика, но его сопротивление тут же было сломлено.
Долгое время у него безжалостно крали дыхание, а Линь Хэнь, не мигая, упорно вглядывался в него в упор.
Всё было точь-в-точь как в бесчисленные разы прежде, но в отличие от прежней нежности, сейчас Янь Юй испытывал лишь непреодолимое отвращение.
Он ненавидел это лицо всеми силами души.
— Негодяй, прочь!
Линь Хэнь бросил взгляд на запястья Янь Юя, освобожденные от хватки: они были густо усыпаны алыми следами — яркими и до боли развратными.
На теле Янь Юя всегда слишком легко оставались отметины.
Всё, что было нужно, он уже сказал, и Янь Юю не хотелось тратить время на препирательства с Линь Хэнем. То, что он не убил Линь Хэня при их первой встрече, было проявлением его величайшего милосердия.
Однако не успел он сделать и шага, как чья-то сильная рука обвила его за талию, силой заставляя отступить назад.
Линь Хэнь волочил его за собой, даже не оборачиваясь, ни во всерьез не принимая жалкие попытки сопротивления Янь Юя. Четыре года назад Янь Юй не был ему ровней, а уж теперь — тем более.
Тонкое шелковое ханьфу не давало никакой защиты, а путь оказался недолог. К тому моменту, как Линь Хэнь швырнул его на императорское ложе, рука, обнимавшая за талию, уже была разодрана до крови.
Линь Хэня это ничуть не волновало. Ему было лень звать лекаря, чтобы перевязать рану, и, опустив руку вдоль тела, он уставился на человека, который даже не мог подняться с постели.
Ярко-красные одежды чиновника резко выделялись на фоне ярко-желтых простыней. Сейчас Янь Юй сжался в комок и мелко дрожал — было очевидно, что его тело уже дошло до предела своих возможностей.
http://bllate.org/book/26084/3123438
Готово:
