Инь Хэ мысленно жаловался, размышляя: неужели он станет первым человеком, который насмерть замерзнет в карцере?
Цц, а ведь такое вполне возможно.
На Пике Свисающего Меча все до единого были мечник-культиваторами, и карцер там отличался гораздо большими суровостями, чем на других пиках секты. Наказание в виде отправки в карцер обычно назначали лишь ученикам выше Стадии Формирования Золотого Ядра, а таких учеников на Стадии Закладки Основы, как Инь Хэ, туда ссылали крайне редко.
Если бы на этот раз этот Цинь Цзинчжи не уперся во мнение, что он покалечил сородича по секте, его бы сюда не швырнули.
Инь Хэ в каком-то полузабытьи закрыл глаза, даже не заметив, что в этот момент, несмотря на отблески пламени, его тело стало постепенно покрываться слоем инея.
……
Разобравшись с итогами малой битвы конца месяца, Цинь Цзинчжи велел отправить назад ученика, пострадавшего в поединке с Инь Хэ, после чего нахмурился и посмотрел в сторону карцера на задней горе.
Все на Пике Свисающего Меча прекрасно знали о взбалмошном и заносчивом нраве Инь Хэ, вот только он никак не ожидал, что тот докатится до такой злобы, чтобы открыто поднять руку на ученика своей же секты.
Брови Цинь Цзинчжи сошлись на переносице, а в глазах мелькнуло отвращение.
Сначала он хотел просто проигнорировать нарушителя, но вспомнив, по какой бы то ни причине тот ни был принят в ученики, он всё же оставался личным учеником Владыки, оставалось лишь поднять меч и направиться к карцеру.
В тылу горы, где были расставлены защитные формации, людей почти не водилось. Пройдя через горный лес, Цинь Цзинчжи добрался до карцера и, отперев заклятие именной биршкой, заглянул внутрь.
Разведенный ранее костер незаметно потух, и обугленные сухие дрова кое-как валялись по холодной, мрачной пещере.
Увидев сжавшуюся в комок фигуру в тени у стены, Цинь Цзинчжи нахмурился и окликнул по имени:
– Инь Хэ.
Спокойный голос не выражал никаких эмоций, но тень в углу даже не шелохнулась.
Подумав, что тот намеренно не отвечает и продолжает качать права, Цинь Цзинчжи шагнул вперед.
Однако стоило ему приблизиться к углу, как он понял, что что-то не так: температура в этом углу оказалась заметно ниже, чем во всей остальной пещере. А Инь Хэ, не откликнувшийся на зов, лежал с плотно закрытыми глазами, и его тело уже успело покрыться коркой льда.
Цинь Цзинчжи не ожидал, что каких-то полдня в карцере доведут человека до такого состояния.
– Инь Хэ, что за фокусы ты устраиваешь?
– Если ты надеешься с помощью таких трюков избежать наказания, советую выбросить эту дурь из головы.
Предупредил Цинь Цзинчжи, но Инь Хэ по-прежнему не издавал ни звука и оставался неподвижен.
Ощутив, что аура собеседника едва теплится, Цинь Цзинчжи помрачнел.
Неужели и впрямь стряслась беда?
Пусть он и презирал Инь Хэ, обязанности старшего братенца на Пике Свисающего Меча не позволяли ему допустить, чтобы здесь кто-то умер. Мысль мелькнула и тут же угасла: вызвав с помощью Талисмана передачи звука младшего брата, который разбирался в медицине, он перевел взгляд на окоченевшего человека в углу.
Поколебавшись немного, он подошел и, подхватив на руки, поднял его.
Стоило только прикоснуться, как Цинь Цзинчжи понял, что Инь Хэ действительно потерял сознание и не притворяется.
Ледяной ветер в карцере пробирал почти до костей, и едва приняв ношу на руки, Цинь Цзинчжи почувствовал пронизывающий холод, словно обнял глыбу ледяного камня.
Сейчас Инь Хэ послушно закрыл глаза, на его черных длинных ресницах застыли белые кристаллы льда, а бледное лицо, лишенное привычного высокомерия, выглядело даже в какой-то мере жалостливым.
Глядя на побелевшие от холода губы юноши, Цинь Цзинчжи нахмурился и быстрым шагом вынес его из карцера.
Поскольку бирки от Пещерной Обители Инь Хэ у него не было, он принес его к себе.
Опустив Инь Хэ на ложе, он увидел, что тот, едва покинув пещеру и чуть придя в себя, забился в ознобе, длинные ресницы несколько раз затрепетали, и с них осыпался иней.
Цинь Цзинчжи протянул руку и зажег пламя своего истинного меча на подсвечнике, чтобы немного повысить температуру в комнате, а сам принялся наблюдать за дрожащим и обхватившим себя руками Инь Хэ.
Сам Инь Хэ в этот момент еще не подозревал, что его вынесли из карцера — он погрузился в странное состояние. После того как его сознание затуманилось от пронизывающего холода, море сознания должно было запечататься, но по неизвестной причине все пошло иначе.
Хотя тело его безвольно висело без чувств, разум бодрствовал. Он отчетливо чувствовал, как этот лицемерный старший братец вытащил его из карцера, а теперь, судя по всему, переговаривался с кем-то по Талисману передачи звука.
В голове Инь Хэ гулко зазвенело. Он не мог разобрать чужих слов, ощущая лишь одно: его запечатанная духовная энергия внезапно снова пришла в ярость.
Следом за утренним случаем на арене, когда он нанес ранение противнику, духовная энергия вновь бурной рекой хлынула по меридианам, и даже пламя истинного меча, выпущенное сидевшим напротив Цинь Цзинчжи, подверглось ее влиянию.
Только закончив разговор с младшим братом, Цинь Цзинчжи повернулся и сразу же почувствовал неладное с духовной ци в Пещерной Обители.
Мощнейший поток духовной энергии изрыгался прямо из тела Инь Хэ, иней на нем стремительно таял, а на лице проступило выражение острой боли.
Ошеломленный Цинь Цзинчжи осознал, что состояние Инь Хэ в точности повторяет то, что было на утреннем состязании.
В финальном поединке утренней малой битвы Инь Хэ внезапно перешел в атаку сразу после того, как чудом одержал победу. Тогда он тоже заметил колебания духовной энергии, но списал все на преднамеренную злобу со стороны Инь Хэ.
Однако сейчас Инь Хэ был без сознания, и уж кто-кто, а Цинь Цзинчжи лучше всех знал, что перед отправкой в карцер он лично запечатал его культивацию. Сейчас Инь Хэ ничем не отличался от обычного смертного и просто не мог управлять этой силой.
Это действительно был выход духовной энергии из-под контроля!
Цинь Цзинчжи слегка нахмурился, не ожидав, что он вот так оговорил своего печально известного соученика.
Тело Инь Хэ вело себя крайне странно: бушевавшая духовная ци спустя мгновение неожиданно улеглась, но лицо юноши тут же вновь покрылось белым инеем, предвещая крайне дурной исход.
Младший брат, вызванный по зову, понятия не имел, что стряслось, и испугавшись, что у старшего братенца возникли неприятности, спешно примчался на своем мече.
Услышав звуки внутри обители, он поднял голову и неожиданно для себя увидел того, кого здесь быть вовсе не должно.
Инь Хэ?
Разве он не в карцере?
Вошедший ученик озадаченно перевел взгляд с лежащего на ложе человека на старшего братенца.
Цинь Цзинчжи в этот момент тоже понял, что в утреннем происшествии крылась какая-то тайна, и обратился к призванному младшему брату, сведущему в медицине.
http://bllate.org/book/26067/3121015
Готово:
