Голос, звучавший подобно громовому удару, снова раздался в зале:
— Бай Лянь, подними голову! Старец даёт тебе шанс, так объясни же толком, почему ты оказался в Запретной зоне! Если после этого мне всё же придется с тобой разобраться, никто не сможет упрекнуть меня в том, что я поступил не по совести со своим младшим соучеником!
Бай Лянь мысленно выругался: «...» Да я понятия не имею, кто ты такой, какое мне оправдание искать?
Без сценария даже самая лучшая пьеса не разыграется!
Однако в следующее мгновение его кожа на голове резко натянулась:
— Глава задает тебе вопрос! Младший соученик Бай, ты что, оглох?!
Кто-то позади намертво вцепился в длинные волосы Бай Ляня, и от этого движения по коже головы разлилась жгучая, почти разрывающая боль.
Многолетние тренировки и особая чувствительность тела к боли заставили Бай Ляня против воли издать полунормативный-полусладостный стон:
— Ах... Мм!
Боль, растекаясь по коже, странным образом оборачивалась накатывающими волнами щекотного онемения и электрических разрядов.
Главный зал, до этого наполненный лишь тихим шёпотом, вмиг погрузился в абсолютную тишину, словно кто-то нажал кнопку беззвучного режима. Толпа устремила на Бай Ляня странные, недоумённые взгляды.
Щёки Бай Ляня залил румянец, и он внезапно поймал себя на мысли, что это даже приятно.
Столь грубое обращение, да ещё прямо посреди главного зала... Кхе-кхе... Можно только представить, насколько захватывающе всё будет продолжаться дальше, хи-хи!
Принудительно задрав голову повыше, Бай Лянь наконец смог разглядеть то, что происходило вокруг.
Он находился в величественном зале Секты Чанси: алые стены, золотая черепица, двойные карнизы крыш, а под ними — позолоченный медный зал, стилизованный под дерево. В самом центре зала висели два свитка с каллиграфией, написанных рукой мастера.
Прямо сейчас под резной деревянной доской, на которой размашистым почерком было выведено «Внушительное величие», стоял хмурый мужчина средних лет.
Глава Янь, приближавшийся к своему сорокалетию, обладал горделивой осанкой истинного бессмертного мудреца и благородным ненью-характером. Его брови сошлись на переносице, образуя глубокие складки, и он снова рявкнул:
— Ничтожный ученик, ты до сих пор не ответил!
Окружающие вновь перевели взгляды на Бай Ляня и увидели юношу со спутанными волосами, чьё лицо пылало румянцем, алые губы были слегка приоткрыты, а манящие персиковые глаза влажно блестели, а уголки их покраснели.
Он выглядел совершенно созревшим, источающим соблазн и готовящимся к срыванию цветком.
Глава Янь лишь бросил на него мимолётный взгляд и поспешно отвёл глаза, прочистив горло, чтобы сгладить неловкость, хотя ярость в его сердце немного улеглась.
Этот Бай Лянь выглядел донельзя хрупким, пугливым и простодушным — возможно, за всем этим скрывались какие-то иные обстоятельства.
К тому же Бай Лянь приходился учеником его родному младшему соученику, и если бы он самовольно прогнал парня, то наверняка испортил бы отношения и с соучеником, и с самим собой.
Юноша, словно ему всё ещё было мало, бросил на стоявшего рядом мужчину с длинным мечом томный, полный поволоки взгляд.
Пусть у него и не было сценария, он отлично понимал: меч этого человека — вещь первоклассная, а сам он наверняка один из выдающихся учеников секты, чьё слово имеет вес.
Молодой, красивый и выдающийся адепт — идеальный кандидат на главную роль в его первом задании.
Оставалось лишь надеяться, что и в другом отношении этот парень окажется столь же весомым, сколь и его меч.
Чжоу Хэфу воочию наблюдал за тем, как его номинальный младший соученик Бай Лянь с трудом задирает голову. Мужчина уже собирался прикрикнуть на него, но вдруг столкнулся с жалостливым, бесконечно соблазнительным взглядом красавца.
Этот взгляд, словно лисий хвост, скользнул по его сердцу, поднимая целую бурю сладкой истомы.
Его злорадное торжество испарилось в одно мгновение, сменившись юношеским трепетом и лёгкой жалостью.
...Как он мог раньше не замечать, до чего же чертовски притягателен этот Бай Лянь!
По правде говоря, Бай Лянь был невероятно хорош собой: на миниатюрном личике с ладонь гармонично располагались все черты — вздернутые к вискам лисьи глазки, изящный аккуратный носик, пухлые, манящие губы-сердечки и густые волосы. Не было ни единой детали, которая бы не привлекала взгляд.
Сердце Чжоу Хэфу колотилось всё быстрее под напором этого цепляющего, словно крючки, взгляда, и он не выдержал, остановив соученика, который нарочно продолжал давить на плечо Бай Ляня:
— Лянь Сяо, отпусти его. Зачем проявлять такую жестокость к соратнику по секте?
Ученик по имени Лянь Сяо одарил его ошеломлённым взглядом и мысленно подумал: «?? Только что я на него давил, а ты ведь ухмылялся вовсю! Какого чёрта ты теперь изображаешь благодетеля?!»
Уголки губ Бай Ляня изогнулись в улыбке, и он исподтишка стрельнул в сторону Чжоу Хэфу выразительным глазком.
Он так и знал — разве может кто-то устоять перед обаянием истинного пассивного героя!
Бай Лянь с самого детства знал, что родился идеальным пассивом, и именно благодаря этой природной особенности его и приняли в Отдел хайтанов Бюро перемещений по книгам. Его миссия, как и говорили старейшины отдела, заключалась в том, чтобы воплотить образ искусителя, чьё каждое дыхание сводит мужчин с ума, а затем позволить одному человеку или целой группе менять позы до тех пор, пока от криков не охрипнет голос, успешно завершая сюжетную ветку через телесные утехи.
Чжоу Хэфу едва не растаял от этого взгляда, превратившись в лужицу грязи, а его мысли давно унеслись за девять небес.
Если бы Бай Лянь потребовал его жизни прямо сейчас, он, пожалуй, согласился бы без раздумий.
Глава Янь лишь теперь пришёл в себя от этого ошеломляющего взгляда и махнул рукой:
— Вы все пока можете идти.
Ученики один за другим поклонились и удалились, однако сердце Бай Ляня сжалось от дурного предчувствия: неужели этот глава и есть главный герой-нападающий этой книги?! И всё начнётся прямо здесь и сейчас?!
Вокруг повсюду висели портреты предков Секты Чанси, и предаваться утехам под их незримым «пристальным» взором — это же до безумия волнующе и греховно!
Бай Лянь невольно воодушевился и принялся мысленно освежать в памяти всю теорию и приёмы, усвоенные на тренингах.
Долгожданное «сломать + превратить в тряпичную куклу», о котором он так мечтал ещё до совершеннолетия, наконец-то должно было свершиться!
— Подними голову.
Тон главы звучал властно, как у какого-нибудь президента из современных романов.
Бай Лянь послушно вскинул подбородок. Раньше он не удосужился как следует разглядеть лицо главы, но теперь принялся изучать его со всей тщательностью.
Лучше бы он не всматривался: при ближайшем рассмотрении Бай Ляня постигло лёгкое разочарование — лицо главы было покрыто морщинами, словно хризантема, а ростом он едва вышел на семь чи, явно не обладая завидной фигурой.
Вспомнив, что старшим товарищам по отделу нередко доводилось сталкиваться с подобным, падкий на внешность Бай Лянь тут же утешил себя: «Ладно-ладно, взялся за дело — люби его до конца, у старых мужчин тоже может наступить своя весна».
Глава Янь приближался всё ближе. Похоже, он и сам понимал, что выдвигает не самые разумные требования, поэтому слегка замялся:
— ...Сними одежду.
Бай Лянь: ! Неужели всё начнется настолько прямолинейно?!
Хотя Бай Лянь от рождения был предрасположен к роли пассива, до своего совершеннолетия он еще никогда не сталкивался ни с чем подобным.
Поэтому, несмотря на его уникальную конституцию тела, а также открытые и пылкие взгляды на жизнь, когда дело дошло до реальных действий, он всё же не смог сдержать смущения.
— ...Хорошо.
Его белые щёки залились краской стыда, и пальцы принялись дрожащими движениями развязывать пояс.
http://bllate.org/book/25988/3111045
Готово:
