Она опустила автомобильное стекло и, словно вспомнив о чём-то, сжав губы, достала из сумочки какой-то саше и протянула мне.
Я думал, это её небольшой подарок для меня, но, взяв его, обнаружил, что горловина саше даже запечатана киноварью, а ладони касается едва уловимый аромат благовоний.
— Это…
Мин И сказала:
— Это обережный нефрит, который твоя мама попросила для тебя. Она лично провела в Монастырь Байчань два месяца, велев носить его не снимая день и ночь.
— Ты перед приездом ещё и к моей маме заезжала? — я чутко уловил скрытый в её словах подтекст.
Мин И пропустила эту фразу мимо ушей и перевела разговор на другое:
— Тётя сказала, что та ваша с… моим братом поездка в Юго-Восточную Азию была очень недоброй, и велела тебе как следует быть начеку…
Полгода назад мы с Мин Чэном поженились, и по плану собирались провести медовый месяц в Турции и Париже, однако незадолго до отъезда Мин Чэн вдруг передумал и непременно захотел отправиться в одну небольшую страну в Юго-Восточной Азии. Со мной он обычно во всём потакал моим капризам и редко на чём-то настаивал, а я не хотел портить ему настроение и согласился.
Эта поездка не оказалась столь тяжёлой, как я себе представлял: та маленькая страна хоть и была крошечной, но не сказать чтобы сильно отсталой, всё необходимое там имелось. Вот только религиозный колорит в ней чересчур зашкаливал, местные жители поклонялись всевозможным духам, божествам и нечисти, на улицах то и дело попадались на глаза причудливые ритуальные танцы, а в самой атмосфере сквозило что-то невыразимо жуткое и зловеще-непонятное.
Особенно когда мы вместе с Мин Чэном поклонялись одной статуе божества, я воочию прочувствовал всю зловещую странность этого места.
Та статуя на удивление оказалась двуликой: её лицевая сторона выглядела как обычное божество — покрытая сусальным золотом, переливающаяся всеми цветами, с благостным выражением бровей и добрым взглядом; зато оборотная представляла собой тёмно-черное туловище с клыками. Два совершенно разных по своей сути и атмосфере туловища были накрепко слиты воедино, и от одного моего поклона у меня по спине побежали мурашки.
Но Мин Чэну это жутко понравилось, он даже битый час о чём-то беседовал со служителем храма. Я не знаю, о чём они говорили, но в итоге он приобрёл и принёс с собой чёрную золочёную куклу.
В отличие от страшного изваяния, эта кукла, хоть и была чёрного цвета, отличалась тончайшей резьбой, несла на себе печать тяжёлого экзотического колорита и, казалось, была изрядной старины. В макушку куклы была вставлена восточная жемчужина, исчезнувшая ещё в эпоху династии Цин сотен лет назад, а на спине вырезаны древние иероглифы. На свету она казалась пестро-чёрной, с нерастворимой густотой маслянистой туши.
Я похвалил вкус Мин Чэна, а затем заставил его убрать куклу в шкаф и строго-настрого запретил доставать.
Мин И упомянула об этом случае, и я только сейчас вспомнил про ту вещицу.
Когда у человека всё валится из рук, он всегда склонен искать какие-то метафизические причины. Мне казалось, что мои странные недомогания и придирки к Мин Чэну в последние два дня вполне могли быть связаны с этим маленьким чёрным человечком.
Правда, от этого веяло дурным предзнаменованием.
Попрощавшись с Мин И, я решил избавиться от этого чёрного человечка.
Довольно забавно, но тот служитель храма, который продал Мин Чэну эту вещь в чужеземной стране, оказался пожилым китайцем. Когда мы забирали покупку, старик даже удержал меня и попросил обменяться номерами телефонов: «Держи связь, молодой господин».
И теперь контакты старика преспокойно лежали в моей записной книжке.
Раз уж это вещица, привезённая из храма от служителя, то перед тем, как с ней расправиться, я всё же специально поинтересовался у старого жреца, как именно мне поступить.
По правде говоря, я никак не думал, что у такой разводки на деньги с первого взгляда вообще существует постпродажное обслуживание, но к моему удивлению, телефон действительно ответил.
Выслушав меня, старый жрец хриплым, тяжёлым голосом немного подумал и произнес: «Сделай так, как я скажу. Прежде всего помести её под землю…»
Под землю? Что значит под землю?
Выкопать яму и закопать — это ведь вроде как не совсем хорошо?..
Поразмыслив над всем и сям, я решил положить её в шкаф в подвале — право слово, я поступил невероятно милосердно.
Захлопнув дверцу шкафа, я, в точности следуя неоднократным наставлениям старого жреца, сложил руки ладонями вместе и трижды прошептал: «Пожалуйста, больше не приходите в мой дом».
Хотя и хлопотно, но я исполнил всё как положено.
Закончив с этим, я вернулся домой, с наслаждением принял ванну, а затем повесил на шею обережный нефрит, привезённый мне мамой.
Это был кулон-пиксиу из хотанского нефрита нежно-молочного цвета. Малыш-пиксиу выглядел простодушным и очаровательным, с круглыми глазёнками, излучавшими живой блеск, — сразу видно, что мама выбирала его на мой вкус.
И качество нефрита оказалось превосходным: поверхность гладкая, маслянистая, при соприкосновении с кожей приятно теплела.
Я повертел его в руках, никак не желая расставаться, и подумал, что сегодня выдался на редкость удачный день: и нагулялся, и подарок получил, к тому же выдался свободный от работы денёк. Преисполненный прекрасного настроения, я решил сегодня встать к плитам лично.
Провозившись до пяти десяти, я приготовил ужин, позвонил и заказал подсвечник с белыми розами — реквизит для создания атмосферы романтического ужина при свечах.
В пять двадцать пять я зажгцал ароматические свечи в подсвечнике. Для пущего антуража я заранее подготовил музыку, желая исполнить желание Мин Чэна потанцевать после еды.
В пять тридцать я сидел за столом, а Мин Чэн всё не возвращался домой.
В пять сорок Мин Чэн всё не возвращался домой.
Уже стемнело, а Мин Чэн так и не вернулся домой…
Он всё не возвращался и не прислал мне ни единого сообщения — случай по меньшей мере небывалый.
Хоть Мин Чэн и безумно любит свою работу, он никогда не любил задерживаться допоздна, да и сам он категорически не одобрял переработки среди сотрудников.
Тем более, если бы ему и вправду пришлось задержаться, он бы обязательно предупредил меня.
Прождав до семи часов, свечи на столе уже догорели дотла, белые капли воска мягко стекали вниз, ужин в тарелках тоже остыл, и, сильно заволновавшись, я набрал его номер.
Вызов прошёл, но трубку упорно никто не брал.
Абонент, которого вы вызываете, временно недоступен.
Раздался автоматический ответ автоответчика, я сбросил вызов и набрал снова.
Всё тот же долгий гудок без ответа, и звонок автоматически сбросился.
Глядя на погасший экран телефона, моё левое веко вдруг занервничало и запульсировало в бешеным ритме.
Будучи старшим сыном семьи Вэнь и занимая пост президента компании, он ежедневно утопал в бесконечных делах, и мне не следовало его беспокоить. Но не знаю, уж слишком ли я мнителен, только после подёргивания века в душе странным образом зародилось какое-то зловещее предчувствие.
http://bllate.org/book/25977/3110587
Готово:
