Цю Тяньюань даже не успел сделать какого-либо выражения лица, как прозревший Лу Чэн наконец заметил это присутствие, тяжело хмыкнул, уставился на Бай Юньхуна и, не говоря ни слова, набросил руку на плечо Цю Тяньюаня, свирепо бросив:
— Погнали!
Лу Чэн был ниже Цю Тяньюаня на полголовы, и, чтобы закинуть руку ему на плечо, ему пришлось встать на цыпочки, из-за чего он внаглую перекосил Цю Тяньюаня.
— Какого чёрта, ты псих что ли? — Цю Тяньюань, на чьей шее повис груз чужого тела, был вынужден повернуться обратно. — Сдохни, коротышка, убери руку!
Лу Чэн повторил как попугай:
— Погнали!
Они ушли, продолжая переругиваться. Бай Чуньсуй не дождался ответа, его рука медленно опустилась и вцепилась в лямку школьного рюкзака с другой стороны.
Бай Чуньсуй был невысокого роста и сидел в передней половине класса. Из-за того, что он полмесяца не ходил на занятия, при распределении мест он опоздал и смог занять лишь отдельную парту.
Как раз на линии взгляда Цю Тяньюаня, когда тот смотрел на классную доску.
Благодаря удачному расположению места, Цю Тяньюань во время урока мог искоса подглядывать за ним, и Лу Чэн этого бы не заметил.
Позу Бай Чуньсуя трудно было назвать правильной: он любил подпирать подбородок рукой, словно у него совсем не было сил, пальцы, сжимавшие ручку, расслаблены, а писал он очень медленно. Делая конспекты, он, казалось, не поспевал за темпом учителя: когда учитель заканчивал один пример, переходил к следующему и стирал написанное с доски, парень с тревожным видом ускорялся, а после того, как всё стирали, с сожалением еще немного смотрел на доску и, словно смирившись, переворачивал страницу тетради.
На уроке физики учитель стал вызывать учеников по номерам по списку, чтобы те ответили на вопрос, и выпало как раз на него. Но он пропустил полмесяца программы, и неизвестно, нанимали ли ему репетитора, чтобы наверстать упущенное.
Цю Тяньюань смотрел на него, а тот сосредоточенно вглядывался в доску, казалось, еще раз перечитал условие задачи и честно сказал учителю:
— Извините, я не понимаю.
— Ха-ха-ха-ха-ха! — Лу Чэн рассмеялся первым.
Остальные одноклассники тоже редко слышали столь прямолинейные извинения и принялись тихонько хихикать.
Парень, похоже, слегка растерялся и опустил глаза на собственные руки. Учитель велел ему сесть, и тогда он повернул голову туда, откуда донсялся самый громкий смех.
Он никак не ожидал, что Цю Тяньюань сидит прямо там.
За целый день Цю Тяньюань уже выработал рефлекс: заметив, что Бай Чуньсуй собирается повернуться, он тут же перевел собственный взгляд на доску.
Но как назло, учитель снова кого-то вызвал, указав на Лу Чэна:
— Ты смеялся громче всех, тебе и отвечать.
Огонь внезапно перекинулся на него, Лу Чэн в панике вскочил, даже не взглянув на задачу, принялся лихорадочно читать её про себя и одновременно толкать Цю Тяньюаня рукой. Мысленно обругав его кретином, Цю Тяньюань быстренько продиктовал ему ответ. Громко выпалив его, Лу Чэн получил от учителя пару замечаний, после чего с облегчением плюхнулся на место.
Цю Тяньюань пнул его под партой, а тот с виноватой улыбкой принялся хлопать Цю Тяньюаня по руке.
С самого начала и до конца Цю Тяньюань не смел бросить на Бай Чуньсуя и взгляда, в то время как Бай Чуньсуй отчетливо видел все их переглядывания. Спустя мгновение он покорно отвернулся, и со спины казалось, что он выглядит немного одиноким.
Глава 3
После вечерней самоподготовки, по дороге домой, Бай Чуньсуй был слегка не в духе.
Он теребил телефон, включив лишь экран, но играть желания не было. Старший брат сидел рядом, играючи отвечая на кучу сообщений от корешей и девчонок, придвинулся к нему и сказал:
— Не пялься в телефон, укачает, опять плохо станет.
Бай Чуньсуй заблокировал экран и спросил:
— Брат, как заводить друзей?
Бай Юньхун ответил:
— Чего тут сложного? Пару слов перекинулся — вот и подружились.
Заметив, что у младшего брата испортилось настроение и он, должно быть, снова потерпел неудачу в общении с одноклассниками, он тоже погасил свой экран и произнес:
— Познакомлю тебя со своими дружками, в выходные пойдёшь со мной гулять — даю слово, через десять минут со смеху помрёшь.
Бай Чуньсуй покачал головой, пальцы, сжимавшие край одежды, напряглись, а затем разжались.
Бай Юньхун чутко спросил:
— Тебя кто-то обидел?
— Никто меня не обижает, — ответил Бай Чуньсуй. — Просто я... ни с кем не могу поговорить.
В груди неприятно защемило, дыхание стало сбиваться. Он чуть отодвинулся назад, закинул ноги на сиденье, обхватил их руками и положил подбородок на колени. Бай Юньхун бросил:
— Тебе дать лекарство?
Тот покачал головой и ответил:
— Сейчас отпустит.
Теперь его состояние заметно улучшилось, и приступы одышки уже не случались так часто, как в детстве, — они происходили лишь раз в день или два.
Его дыхание постепенно выровнялось, и он сказал себе: всё в порядке...
Всё в порядке, теперь никто не знает о его пороке сердца, и люди не будут шарахаться от него, как от дикого зверя.
Спустя немного времени он улыбнулся брату и произнес:
— Всё в порядке, я сам еще попробую.
Когда за столько лет у тебя не было ни единого друга, невозможно добиться всего разом.
Впервые в жизни кто-то присел рядом с ним, когда он сидел на корточках, заговорил с ним и протянул шоколадку. Для него этого было более чем достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым.
В тот вечер он лег спать на полчаса позже. Лёжа в постели, он снова и снова вспоминал выражение лица Цю Тяньюаня вчерашним днем.
Тот вел себя так, будто общался с самым обычным одноклассником — непринужденно и естественно, и даже когда ругался матом, выглядел донельзя круто, из-за чего парень никак не мог выбросить его из головы.
К тому же Цю Тяньюань был очень высоким, с первого взгляда было видно, что он пышет здоровьем, и учился, кажется, отлично...
То, как он дурачился с друзьями, вызывало у него точно такое же сильнейшее восхищение.
И раз уж подружиться с Цю Тяньюанем хотел именно он, то... с какой стати Цю Тяньюань был обязан обращать на него внимание?
Хотя весь день к нему относились холодно, на третий день Бай Чуньсуй все равно набрался храбрости и составил для себя целый план.
Утром по дороге в школу встретить Цю Тяньюаня, на этот раз окликнуть его по имени — возможно, вчера Цю Тяньюань просто не заметил его, поэтому и не отреагировал.
Как зовут друга Цю Тяньюаня? Они же все одноклассники, если звать только Цю Тяньюаня и игнорировать его друга, это тоже не очень вежливо. Вот только в классе слишком много учеников, и запоминать имена для него было трудновато. Долго и тщетно пытаясь вспомнить, он был вынужден отложить этот вопрос на потом.
На уроках подходящей возможности заговорить с Цю Тяньюанем вроде бы не представлялось, а перемены длились очень недолго... К тому же на перемене вокруг парты Цю Тяньюаня всегда толпилось полно народа, так что места для него там явно не оставалось.
Тогда, может, пригласить его пообедать? Сказать, что это в знак благодарности за шоколадку в первый день. Если в обед не получится, можно попытаться во второй половине дня...
Исписав своими планами целый лист бумаги, он наконец обрел капельку уверенности.
Вот только претворить в жизнь исписанный план так и не удалось.
Цю Тяньюань встал пораньше и пошел в школу исключительно потому, что в тот день солнце почему-то взошло на западе. Сегодня же светило самое обычное утреннее солнце, так что столкнуться с Цю Тяньюанем у школьных ворот ему не посчастливилось.
Промучившись всё утро, он кое-как дождался четвертого урока. Он отправил старшему брату сообщение, что сегодня будет обедать сам, но стоило ему обернуться на Цю Тяньюаня, как тот уже умчался куда-то с друзьями так, что и след простыл, не говоря уже о том, чтобы пообедать вместе.
Он не собирался сдаваться, обошел все магазинчики у школьных ворот, но следов Цю Тяньюаня не обнаружил, зато случайно встретил Бай Юньхуна, который отчитал его за то, что тот шатается неизвестно где вместо того, чтобы идти есть, и план поисков был аннулирован.
Лишь после обеда до него дошло, что, судя по всему, большинство учеников питаются в школьной столовой.
Поэтому после окончания уроков этот избалованный молодой господин, чьё драгоценное питание обходилось не меньше чем в пятьдесят юаней за один приём пищи, впервые ступил на порог школьной столовой и, вытянув шею в гудящей толпе учеников, наконец высмотрел фигуры Цю Тяньюаня и Лу Чэна.
Угадал!
Его сердце тут же радостно забилось, придавая сил. Он быстро побежал в очередь, думая лишь о том, как получит еду, подойдет и спросит, можно ли сесть рядом с Цю Тяньюанем.
Но члены семьи даже в страшном сне не могли представить, что он однажды заглянет в школьную столовую, поэтому никакую карту питания ему, разумеется, не оформили. Ему пришлось рассчитывать только на собственные силы: побегать туда-сюда и изрядно повозиться. Пока он с трудом оформлял карту, пополнял счёт и брал еду, Цю Тяньюань с Лу Чэном уже закончили трапезу и ушли, а на их прежних местах сидели совершенно незнакомые люди.
Глава 4
Заговорить с человеком — и то оказалось целой проблемой.
Бай Чуньсуй в унынии подпер подбородок, еда во рту казалась абсолютно безвкусной. Мясо и овощи в столовой были слишком жирными, есть не хотелось, и за всю трапезу он едва сделал пару глотков.
На вечерней самоподготовке он, естественно, остался голодным.
Цю Тяньюань снова и снова бросал взгляды на его согбенную спину.
Сейчас ведь не урок, а взгляд всё норовит ускользнуть — тут явно что-то нечисто. Лу Чэн застукал его с поличным, всем корпусом навалился на него, грубо оттесняя в сторону, и сам занял его прежнюю обзорную точку. Стоило ему взглянуть туда, как он тут же цокнул языком.
— Этот молодой господин даже на вечерней спит, — Лу Чэн был из тех, кто жить не может без скандалов, и тут же уставился на дежурившего в классе учителя. — Чего это старик Сюй не поднимает его?
Цю Тяньюань отделался отговоркой:
— Я сам в недоумении.
— Меня позавчера старик Сюй за сон отчитал, — возмутился Лу Чэн. — Чистой воды несправедливость.
Бай Чуньсуй тихонько лежал, уткнувшись лицом в парту. Позади доносились звуки их болтовни: слов было не разобрать, но учитель всё равно бросил в их сторону предостерегающий взгляд. Цю Тяньюань оттолктал наглого приятеля локтем обратно и уткнулся носом в тетрадь, принимаясь за домашку.
Заданий на сегодня было немного, половину он успел написать днём, а теперь, работая в быстром темпе, расправился с остальным еще до окончания первого урока самоподготовки. Чтобы Лу Чэн снова не лез с надоедливыми разговорами, он просто швырнул тому свою тетрадь, чтобы тот мог списать.
Оставшееся время он подпирал подбородок рукой и разглядывал собственный блокнот.
Его терзала всего одна проблема, на решение которой ушло в несколько раз больше душевных сил, чем на всю домашнюю работу.
http://bllate.org/book/25975/3110494
Готово:
