— Ваше Величество! — Едва Хэ Цзычэнь почувствовал легкое смущение и порадовался, что никто этого не видел, как за дверью кабинета раздался отрывистый стук, и голос Цинсуна прозвучал с некоторой тревогой: — Ваше Величество, выйдите, пожалуйста, взгляните, с Вдовствующей императрицей стряслась беда!
Хэ Цзычэнь испугался, поспешно отворил дверь и спросил:
— Что случилось?!
Рядом с Цинсуном стояла незнакомая служанка. Увидев Хэ Цзычэня, она рухнула на колени со звуком шмяк и расплакалась:
— Ваше Величество, умоляю, навестите Вдовствующую императрицу! Она так сильно тосковала по вам, что в помутнении рассудка собственными руками подожгла свои покои...
— Быстрее, веди!
Не дожидаясь, пока служанка договорит, Хэ Цзычэнь в тревоге перебил ее, схватил за запястье и двинулся с места:
— Живо веди меня!
Цинсун последовал за ними:
— Ваше Величество...
— Хватит молоть чушь! Что бы вы ни говорили, я должен пойти! — Хэ Цзычэнь на ходу раздраженно взмахнул рукой, в межбровье мелькнула едва заметная свирепость.
— Ваше Величество, ваш слуга хотел сказать, что вы перепутали направление!
Увидев, что Хэ Цзычэнь наконец остановился, Цинсун вытер пот, перевел дыхание и произнес:
— ...Не спешите, позвольте вашему слуге приготовить императорские паланкины.
— Хорошо, — кивнул Хэ Цзычэнь.
Только теперь он понял, что слишком спешил и на мгновение потерял самообладание. Это было странное чувство: он совершенно ничего не помнил о своей матери, но стоило услышать, что с ней что-то произошло, как в глубине души зародилась тревога. Эта забота проистекала не только из сыновнего долга, в ней таилось нечто близкое к инстинктивной привязанности.
Все эти дни обитатели Дворца Фуюэ не позволяли ему ходить куда-либо еще, да и он сам испытывал смутную робкость, поэтому до сих пор не навещал мать, но втайне все же тосковал по ней. Пожалуй, это и была истинная материнская и сыновняя природа.
Дворец Яньюнь, где жила Вдовствующая императрица, находился не так уж далеко от Дворца Фуюэ — пешком пришлось бы идти около четверти часа, однако на императорских паланкинах путь занял бы всего пару мгновений.
Паланкины остановились перед Дворцом Яньюнь, Хэ Цзычэнь торопливо выпрыгнул из них и бросился внутрь. Девушка, что шла впереди и сопровождала его раньше, все это время семенила рядом. Сейчас она проявила исключительную сообразительность, вырвалась вперед и принялась указывать дорогу:
— Ваше Величество, пожалуйста, следуйте за служанкой.
Обитатели Дворца Яньюнь, завидев Хэ Цзычэня, падали на колени и припадали к земле. Хотя в их глазах читалось скрытое любопытство, в них не было того потрясения, какое испытывали люди во Дворец Фуюэ: судя по всему, они уже приняли тот факт, что он очнулся.
В сопровождении служанки Хэ Цзычэнь миновал густые завесы из легкой ткани и вошел в спальню Вдовствующей императрицы.
Резная парчовая кровать, благовония рунань с изображением медных птиц.
Благородная дама в роскошных одеждах полулежала на кровати, прислонившись к подушкам, ее глаза были полуприкрыты, а вид — исполнен величавого спокойствия. Очертаниями лица она отдаленно напоминала самого Хэ Цзычэня, которого он видел в зеркале. Стоило ему взглянуть на эту женщину, как в носу у него необъяснимо защемило, и он понял: перед ним без сомнений его мать.
Если прежде Хэ Цзычэнь шагал быстро, то теперь замер на месте и неподвижно уставился на мать. Услышав шорох, Вдовствующая императрица приоткрыла глаза и посмотрела в его сторону:
— Чэньчэнь...
Она окликнула его с робкой надеждой, и мягкость с нежностью во взгляде были способны утопить человека. Хэ Цзычэнь ошеломленно стоял на месте, чувствуя, как в горле пересохло и он не может вымолвить ни слова.
Стоявшая рядом служанка тихонько произнесла:
— Ваше Величество, Вдовствующая императрица зовет вас.
Закончив говорить, она быстро подошла к кровати и шепнула Вдовствующей императрице:
— Ваше Мать-Императрица, это прибыл Ваше Величество.
— Хорошо, хорошо! — Вдовствующая императрица с улыбкой кивнула, но из ее глаз внезапно брызнули слезы. Она поманила Хэ Цзычэня рукой и проговорила осипшим голосом: — Чэньчэнь, иди сюда, дай матери хорошенько разглядеть тебя.
Хэ Цзычэнь больше не мог сдерживаться, бросился к кровати и с чувством позвал:
— Мать-Императрица!
— Хороший мой мальчик, послушный Чэньчэнь... Отрада материнского сердца, — Вдовствующая императрица протянула руку и погладила его по щеке, ее глаза наполнились слезами. — Ты наконец-то вернулся...
— Мать-Императрица, это я, я вернулся.
Пусть Хэ Цзычэнь ничего не помнил, он мгновенно поддался этому настроению — казалось, будто он вовсе ничего не забывал, будто их близость с матерью оставалась прежней. Вся тоска и привязанность хлынули мощным потоком, в глазах у него защипало, и он едва не расплакался.
— Кто ты такой?! — В разгар проявления сыновней любви выражение лица Вдовствующей императрицы резко переменилось. В уголках глаз еще блестели слезы, но взгляд холодно уставился на Хэ Цзычэня: — Ты не мой Чэньчэнь!
Хэ Цзычэнь: «!!!»
Не успел Хэ Цзычэнь отойти от трогательного момента воссоединения с матерью, как совершенно не понял такой поворот событий. Дрожащим голосом он произнес:
— Мать-Императрица?
— Не называй меня матерью! — Вдовствующая императрица дрожащим пальцем указала на него и сурово отчитала: — Прочь отсюда! Злой дух, выползший из Цанъюаня!
Хэ Цзычэнь: «...»
Помолчав немного, Хэ Цзычэнь посмотрел на стоявшую рядом служанку и мрачно осведомился:
— Что происходит?
Служанка выразила на лице тревогу, бросила взгляд на Вдовствующую императрицу и молча указала на собственную голову. Заметив, что Хэ Цзычэнь опустил глаза и, судя по всему, понял ее намек, она наклонилась к самому уху Вдовствующей императрицы и принялась уговаривать:
— Ваше Мать-Императрица, это ведь и впрямь ваш сын. Присмотритесь повнимательнее: разве Ваше Величество не выглядит точно так же, как несколько лет назад?
— Хм! Все это ложь! — Вдовствующая императрица холодно усмехнулась, после чего на ее лице вновь проступило горестное выражение, и она зарыдала: — Он не Чэньчэнь, мой Чэньчэнь уже умер, он уже мертв...
У Хэ Цзычэня на душе стало тяжело. Сейчас он не мог думать о том, был ли он тяжело ранен, болен или действительно погиб в прошлом. Видя, как его собственная мать из-за него сошла с ума, он чувствовал, как в груди болезненно сжимается сердце.
— Это действительно Ваше Величество, — терпеливо увещевала служанка. — Разве вы не помните? Государственный наставник воскресил Ваше Величество!
— Хм! — Услышав это, Вдовствующая императрица снова холодно усмехнулась. — Разве этот щенок Шэн Лин станет воскрешать моего ребенка? Чэньчэнь погиб именно по его милости, с чего бы ему возвращать Чэньчэня к жизни? Боюсь, он притащил сюда какого-то злобного демона!
Хэ Цзычэнь нахмурился и не удержался:
— Мать-Императрица, не нужно так говорить о Шэн Лине.
— Глупый мальчишка, тебя же погубил этот щенок, почему ты до сих пор защищаешь его?
Вдовствующая императрица на мгновение, казалось, снова забыла, что перед ней стоит злой дух. Ее лицо исказилось от горя, и она принялась с усердием наставлять его:
— Мать ведь предупреждала тебя с самого начала: не сближайся с этим Шэн Лином. У этого щенка волчьи амбиции, рано или поздно он погубит тебя. Но ты ведь не пожелал меня слушать и в конце концов угодил в его ловушку...
http://bllate.org/book/25972/3110299
Готово:
