Ся Чжи потратил немало времени, прежде чем понял, что имеет в виду дядя Ван, и нерешительно покачал головой — ему ничего не было нужно.
Вам следовало бы выйти прогуляться, сидеть целыми днями в комнате тяжело. Хотите, я попрошу кого-нибудь провести для вас небольшую экскурсию по вилле? — снова спросил дядя Ван.
Уходя сегодня утром, Чжоу Шипэй специально наказал домашним почаще разговаривать с Ся Чжи.
Ся Чжи снова покачал головой. Он видел, что этот человек не желает ему зла, но общаться с кем-либо ему совсем не хотелось — он мечтал лишь вернуться в свою комнату.
Для него общение было делом крайне трудным. Мало того, что он в принципе не любил болтать с людьми, так сейчас у него еще и не было слухового аппарата, и ему стоило огромных усилий просто смотреть, как говорят другие, и пытаться понять их смысл. К тому же здесь не было никого, кто знал бы язык жестов, поэтому с какой стороны ни посмотри, он хотел только одного — побыть в тишине и покое.
За эти два дня дядя Ван уже привык к странноватому характеру Ся Чжи. Видя такое дело, он мог лишь кивнуть и, больше ничего не говоря, отступил в сторону, позволяя Ся Чжи уйти.
Когда Ся Чжи собрался подняться наверх, дядя Ван посмотрел ему вслед и вдруг нерешительно окликнул:
— Молодой господин Ся.
Ся Чжи никак не отреагировал и продолжил подниматься по лестнице. Дядя Ван, напротив, нахмурился. Глядя на то, как Ся Чжи ничего не замечает, он помрачнел: похоже, его догадка подтвердилась.
Он заметил это еще в последние два дня, просто не придавал особого значения. Теперь же становилось очевидно: этот мальчишка не только немой, у него еще и проблемы со слухом.
Чжоу Шипэй сегодня вернулся рано, дома он был уже в три часа дня. В руках он держал какую-то коробку и папку с документами, которые касались Ся Чжи.
Утром, отправившись в компанию, он поручил секретарю кое-кого найти и навести справки, и к полудню досье уже было у него в руках. Впрочем, посмотреть его он еще не успел, планируя открыть уже у себя в комнате.
В гостиной никого не было, дядя Ван заварил для Чжоу Шипэя чашку чая и аккуратно поставил её на стол.
Чжоу Шипэй поднял взгляд, взял чашку, слегка улыбнулся уголками губ и жестом предложил:
— Дядя Ван, садитесь.
Только тогда дядя Ван сел напротив Чжоу Шипэя. Чжоу Шипэй невольно бросил взгляд на второй этаж — впрочем, с этого угла ничего нельзя было разглядеть, кроме лестницы и перил.
Сегодня он специально просил дяду Ван уделить Ся Чжи побольше внимания.
— Как Ся Чжи устроился здесь за эти два дня? — спросил Чжоу Шипэй.
Дядя Ван ответил:
— В остальном всё хорошо, вот только, не считая времени приёма пищи, он всё остальное время сидит в своей комнате. Сегодня, как вы и велели, я спросил, не хочет ли он чего-нибудь, и предложил показать ему дом, но он оба раза покачал головой, а под конец ушёл в комнату.
Чжоу Шипэй кивнул, подобный ответ его не удивил.
— Молодой господин, — дядя Ван немного замялся, глядя на Чжоу Шипэй.
Чжоу Шипэй как раз опустил голову, делая глоток чая, но, заметив, что дядя Ван замолчал на полуслове, чуть приподнял брови, опустил чашку и спросил:
— С каких это пор мы стали разговаривать друг с другом с оглядкой?
Дядя Ван колебался, размышляя о том, какое место Ся Чжи занимает в сердце Чжоу Шипэя. Если он действительно дорог ему, то как Чжоу Шипэй перенесёт известие о том, что у парня, возможно, проблемы со слухом?
— Я тут заметил… у молодого господина Ся, похоже, ещё и со слухом не всё в порядке.
Дядя Ван поднял взгляд и, договорив, подробно пересказал Чжоу Шипэю свои наблюдения за эти дни, а также сегодняшнюю попытку проверить парня.
Чжоу Шипэй выслушал его терпеливо, но тоже нахмурился. Честно говоря, он знал, что Ся Чжи не умеет говорить, но о том, что тот еще и ничего не слышит, ему до сих пор никто не говорил.
К тому же во время их общения Ся Чжи вёл себя вполне нормально, и по нему совсем не скажешь, будто он лишён слуха.
Конечно, Чжоу Шипэй не сомневался в наблюдательности своего управляющего, но в его глазах промелькнула тень сосредоточенности.
Если всё обстоит именно так, он, пожалуй, притащил в дом немалую проблему.
— Я понял, я сам с ним об этом побеседую, — сказал Чжоу Шипэй.
Дядя Ван не стал больше ничего добавлять, только кивнул и поднялся с места.
Чжоу Шипэй допил чай и лишь после этого поднялся наверх. Он не спешил идти к Ся Чжи — вместо этого он зашёл в кабинет и раскрыл досье на парня.
Расследование о Ся Чжи было проведено крайне подробно. Мальчишка не был глухонемым от рождения: до шести лет он, как и любые обычные дети, совершенно нормально ходил в школу, и лишь потом родители перевели его в специализированное учебное заведение.
Правда, пробыл он там недолго, прежде чем семья забрала его обратно. Все эти десять с лишним лет отец и мать Ся постоянно возили его по самым разным врачам.
Дойдя до этого места, Чжоу Шипэй вспомнил вчерашний плач Ся Чжи, из чего следовало, что с голосовыми связками у того всё в порядке. Если Ся Чжи потерял слух и голос не с рождения, тогда всё вставало на свои места.
Разумеется, чем дальше в прошлое уходила информация в досье, тем более расплывчатой она была, в то время как последние события описывались во всех деталях.
Чжоу Шипэй поленился тщательно изучать давние сведения и сосредоточился на последних полугоде.
Начав с периода, когда семья Ся оказалась на грани банкротства, Чжоу Шипэй обнаружил, что крах бизнеса практически никак не отразился на самом Ся Чжи.
Судя по документам, вплоть до самой автокатастрофы жизнь Ся Чжи протекала безо всяких изменений.
Чжоу Шипэй предположил, что родители ограждали ребёнка от любых потрясений. Ся Чжи, скорее всего, ничего не знал: возможно, он и замечал, что родители вдруг стали занятыми и на их лицах прибавилось тревоги, но о реальном положении дел в семье он вряд ли догадывался.
Он продолжил читать дальше, и его взгляд зацепился за одну весьма приметную дату.
12 мая.
День, когда семья Ся попала в автокатастрофу, но, судя по документам, в тот же самый день родители Ся записали его на приём к врачу.
Причиной было то, что Ся Чжи заговорил.
Чжоу Шипэй нахмурился, в глубине его души шевельнулось недоброе предчувствие: если это правда, то случившееся, должно быть, навсегда останется тяжелейшей психологической травмой для Ся Чжи.
Дальше шло описание того времени, когда Ся Чжи доставили в больницу, а родные занимались организацией похорон его родителей.
Ся Чжи провёл в больнице в полном одиночестве довольно долго — о нём там едва ли не забыли, и лишь когда больница сама позвонила родственникам, его соизволили забрать.
Просмотрев всё, Чжоу Шипэй составил общую картину: Ся Чжи был совершенно не нужен никому из родственников. Похороны его родителей они обставили с помпой, но к этому племяннику явно не питали ни малейшей симпатии.
Для Чжоу Шипэя в этом не было ничего удивительного: мало того, что семья Ся обанкротилась и они не получили никакой выгоды, так на их руки ещё и повесили обузу — много ли найдётся тех, кто будет этому рад?
http://bllate.org/book/25960/3108637
Готово:
